Наша детка

      Ну и ну. Пребывая в легком шоке от такого подарка, Морти несколько секунд мог только пялиться на содержимое коробки — сама пробка, тюбик с какой-то надписью на неведомом инопланетном языке и маленький, не больше спичечного коробка, пульт с несколькими кнопками… — Н-ну, и как тебе? — первым подал голос Панк, и он даже не знал, чем ответить на этот вопрос. Ну конечно, кто бы сомневался в том, что развращенным старикашкам захочется внести нотку разнообразия в их сексуальную жизнь, которая и так, мягко говоря, отличалась нестандарностью, и все же… — Она… — Морти замялся, подбирая нужное слово. — Она д-довольно большая, в-вы уверены, что это х-хороший выбор? — Конечно, — фыркнул Химик, сложив руки на груди. — Чтоб ты знал, на эту смазку из слизи альдебаранских козерогов ушло целое состояние, зато твоя задница приобретет устойчивость к любым взаимодействиям с ней! Взгляд, которым он при этом обменялся с Панком, внушал некоторые опасения. — М-моя?.. Взявшись двумя пальцами за основание игрушки, парень выудил ее из коробки. Осмотрел со слегка брезгливым любопытством, взял в ладонь, ощущая ее вес и легкую шелковистость покрытия и, подняв глаза на Риков, уверенно заявил: — Я соглашусь вставить это в себя только при условии, что вы оба сделаете то же самое! В планы двух извращенцев это явно не входило. — Тц, вот ведь пиздюк охреневший… Еще условия тут ставит! — и Химик схватил Панка под локоть. — Нам нужно посовещаться… Дебаты их были весьма бурными, судя по доносящемуся из кухни шуму, но, наконец, решение было принято. — Мы согласны, — объявил музыкант. — Просто, понимаешь ли, нашим старым жопам уже не страшно ничего, п-правда, Химик? Но того, судя по выражению лица, раздражала даже не сама перспектива получить пробку в задний проход, а тот факт, что пришлось пойти на уступки какому-то там Морти… — Ну, и когда ты хочешь попробовать, детка? Хороший вопрос — не зная, смеяться ему или плакать над всей этой ситуацией, Морти подбросил затычку в руке. Призадумался, кусая нижнюю губу, и наконец решил, что в этом доме ему терять уже нечего, вынес вердикт: — Прямо сейчас…

***

      Все компоненты пошлого подарочка благополучно перекочевали в спальню вместе с их счастливым обладателем. Смелость Морти немного поутихла к этому моменту, но, когда он заикнулся о том, что вполне может справиться с игрушкой своими силами, Рики в два голоса назвали его криворуким и даже думать запретили о подобном самоуправстве. — Не парься, п-пес. Все будет путем… Видеть такую заботу от Химика было несколько непривычно, но в его словах юноша, откровенно говоря, сомневался. Получивший уже свою дозу разогрева, растрепанный и красный, лишенный всей одежды, не считая спущенного белья, он лежал животом на коленях у одного Рика, пока другой размазывал по пальцам прозрачную вязкую жидкость. — Н-ну что, давай приступим? — Давай, — хитро ухмыльнувшись, Химик накрыл ладонями ягодицы Морти и развел их в стороны, заставив мальчика тихо ахнуть и закрыть лицо руками от стыда. Это было просто мега-неловко — пока один Рик удерживал его открытым, а второй касался сжатого отверстия скользким пальцем, медленно обводя по кругу, Морти уже был готов сгореть, а все еще только начиналось… — Какая чувствительная с-сучка, — пробормотал Химик сквозь сжатые зубы. — Ты же мне сейчас все брюки обкончаешь, м-мелкий ублюдок! Начавший возбуждаться член до болезненного приятно терся об колени деда, и Морти старался не шевелиться лишний раз, но какое там! Панк будто издевался над ним своими медленными, но уверенными движениями внутри, наверное, он добивался того, чтобы его буквально начали молить о большем… И это большее случилось. — Ч-черт, Панк, — вдруг рыкнул Химик. — Я больше не могу с-смотреть, как ты это делаешь, дай сюда слизь! Морти даже понять ничего не успел, как в нем оказалось еще больше смазки — и еще один палец, и вот тогда дела его стали совсем плохи. Теперь, когда старики решили поиздеваться над ним вместе, он больше не смог этого выносить. Он дрожал и скулил, оставляя на штанах Химика прозрачные капли, и действительно — умолял. — П-по… пожалуйста, п-пожалуйстаааа!.. И в ответ на свои просьбы получил он только звонкий шлепок от Химика. — Все, Панк, вставляй. Кажется, эта мокренькая шлюшка уже не может… И треклятая игрушка, густо смазанная альдебаранской слизью, уперлась своим кончиком прямо в задний проход Морти. Было ли ему страшно? Да не то слово! Но, помня о том, что сам согласился на этот безумный эксперимент, он попытался не зажиматься и дышать глубоко, пока Панк, преодолевая сопротивление мышц, вводил в него эту… штуку. Несмотря на размер, она исчезла внутри относительно легко, и видимым снаружи осталось только круглое основание, которое Панк напоследок поддел пальцем прежде, чем натянуть обратно на Морти трусы. — Ну, а теперь… Пошли, Химик? Захлопав глазами, он смотрел на то, как Рики, деликатно отпихнув его в сторону, целуют друг друга. — В-в смысле — пошли? Морти уже подозревал какую-то подставу — и не ошибся, ведь Панк с Химиком, вытерев руки от смазки, сплелись вместе, как змеи, поглаживая друг друга внизу. — Ты уже приготовил шампанское, милый? — Д-да, я… я оп-пустил его в ведерко со льдом, и ванна уже скоро будет готова… Ты какую пену хочешь, обычную или ц-цветную?.. Более глупо Морти себя не чувствовал еще ни разу в жизни. — А что касается тебя, д-детка, — с явным трудом оторвавшись от Химика, Панк подобрал с тумбочки пульт. — То ты, пока мы моемся, т-тоже скучать не будешь… Подстава оказалась куда серьезнее, чем мальчик мог себе представить. — Ой, — вздрогнул он, почувствовав странное трепыхание внутри. — Ой! Мааааммаа!.. Твою мать! Проклятая игрушка завибрировала в нем с такой силой, что он не смог сдержать крика, и только после этого Панк, сжалившись, выключил адский механизм. — Тебе точно будет весело, крошка, н-но… — ему погрозили пальцем. — Но если вздумаешь вытащить пробку или кончить до того, как мы вернемся, то нам придется тебя наказать! — Сильно, оооочень сильно наказать… — У нас еще осталась та пачка клубники? — Да, и вроде сливки где-то остались… Пошли, Рик. Мне уже не терпится…       Эти живодеры ушли в обнимочку, унося с собой пульт, управляющий судьбой Морти, а сам он остался один, в полном смятении чувств. И зачем он только согласился на это?! Найти удобное положение было не так-то просто — пробка внутри давала знать о себе каждую секунду, но в конце концов Морти, устроившись на животе, почувствовал относительный комфорт. Но именно что относительный… Пробравшись пальцами под резинку трусов, он дотронулся до основания игрушки. Слегка пошевелил его, что вызвало приятную ответную дрожь во всем теле — получать наказание совсем не хотелось, но и терпеть возбуждение без возможности хоть чуть-чуть его удовлетворить тоже… Панк с Химиком, похоже, никуда не торопились, минуты тянулись, как вечность, и в итоге юноша позволил себе потерять бдительность. Слегка лаская себя через белье, он уже начал думать о том, что дотерпеть будет не так уж и сложно, как вдруг… — Бляяааа!.. — вибрация включилась снова, да так сильно, что Морти чуть не спустил в ту же секунду. — Боооожееее… Эти двое, похоже, здорово веселились с пультом — переключали режимы, заставляя пробку то затихнуть, то включиться с новой силой, перед глазами несчастной жертвы их экспериментов плясали звезды, и казалось, что еще чуть-чуть, и… но каждый раз ему как-то удавалось сдержаться. Возбуждение достигло уже такого пика, что Морти хотелось плакать! — Оооо… Ааах!.. Именно таким, хнычущим, мечущимся по постели, его и нашли в кои-то веки вернувшиеся дедушки. — С-сволочи, — проскулил он, отворачиваясь. — Я в-вам еще припомню… И за это он получил еще одно нажатие на пульт. — Какая прелесть, — умилился Панк, наблюдая за тем, как он зажимает рот рукой, пытаясь сдерживать стон. — Ты так сладко кричал, что даже из ванной было слышно… И два банных халата синхронно соскользнули на пол, оставив двух гениев совершенно голыми. — Ну что, приступим? Как всегда, они действовали до неприличия слаженно — дернули внука за ноги, подтягивая к себе ближе, стянули с него слегка влажное от избытка смазки белье, и началась новая фаза издевательств. — Ты только посмотри на это, — взявшись за игрушку, Химик потянул ее наружу и тут же толкнул обратно, заставив Морти взвыть. — Его зад настолько тугой, что даже пробку отдавать не хочет… — Это для нас не проблема, — хищно облизнулся Панк. — Думаю, вместе с тем он достаточно податлив для того, чтобы вместить нас двоих… Сначала Морти подумал, что ослышался. — Д-двоих?.. — у него даже голос сел от неожиданности. — В-вы что, с ума сошли?! Д-да ни за что на свете, я-я этого не вынесу, я!.. — Идиот, — фыркнул Химик, кусая его за плечо. — В тебе же альдебаранская слизь! Если бы мы были в видеоигре, считай, что у твоей дырки был бы чит-код на сопротивление урону… Это звучало хоть немного обнадеживающе. — И-и н-на сколько процентов?.. Лучше бы он не задавал этот вопрос, потому что пробка вдруг покинула его тело, вызвав крайне неприятное ощущение пустоты… зато вместо нее тут же появилось кое-что другое. В двух экземплярах… — А вот сейчас и узнаем. Чего только не случалось с Морти в этом доме, но такого точно еще не было. Его кусали, тянули за волосы, заламывали руки. Его долбили вдвоем, в едином ритме, наваливаясь сзади и хрипло рыча, то вдруг распадались — стоило только вытащить Химику, как тут же вставлял Панк, и наоборот… А было ли их двое? В какой-то момент Морти начало казаться, что нет никаких разных Риков, что есть одно существо в двух телах, которое заставляет его метаться между осознанием удовольствия и грязи происходящего. Которое одновременно зовет его "грязной сукой "и "конфеткой", которое может нежно стереть слезу, невольно выступившую в уголке глаза, и тут же больно влепить ладонью по заду, оставляя красный след пятерни, они были едины друг с другом, а он был един с ними… На сто лет, на веки вечные. И в горе, и в радости, и со всеми идиотскими рождественскими подарками. Даже если бы он захотел сбежать от этого, ничего бы не вышло. Вселенная, при всей своей безумности и хаотичности, всегда связывала Риков и Морти друг с другом, хотели они того или нет, и какой-то каприз судьбы свел конкретно этого Морти с конкретно этими Риками, сделав его слугой двух господ… Сошедшим с ума, готовым на все. Послушным мальчиком для своих дедушек, их главным подарком, их Морти, оглашающим весь дом протяжным криком прежде, чем наконец-то выпустить из себя сперму — как же давно он этого ждал! Разве он мог представить, сидя за партой у себя на Земле и бегая за Джессикой, что однажды его жизнь примет такой вот поворот? — Иди отсюда, чертила. Не видишь, ребенок устал? — Сам ты чертила! Думаешь, тебе одному позволено его трогать, пугало лабораторное? Риков снова стало двое, и они, переругиваясь вполголоса, начали приводить все вокруг в относительный порядок. В воздухе пахло разгоряченными телами, постель была смята, а Морти, выбившийся из сил, даже не мог ничего сделать, пока его обхаживали в четыре руки. Гладили, вытирали везде, где только можно и нельзя, убирали волосы, чтобы не лезли в глаза, и под конец парень оказался под одеялом. — Х-холодно, — едва слышно пробормотал он, сжавшись в комок, и уже уснул бы с миром, но как бы не так, ведь Рики, кажется, его все-таки услышали. Просить о пощаде было бесполезно, ведь они были только рады согреть его своими телами, зажав бедного ребенка, как два куска хлеба ломоть колбасы. — Хорош меня пихать. Ногу убери! — А ты руку! Разложил тут, понимаешь ли, с-свои ебаные… — Цыц, а то на диван уйду! Рики пристыженно замолчали от этого грозного тона, а Морти, устало вздохнув, устроился так, чтобы касаться их обоих. — М-мне что, надо каждый раз с вами трахаться, чтобы увидеть, как вы живете д-дружно?..

***

      У Панка резко ухудшились отношения с собственными ногами. Шатаясь и распространяя запах перегара, с кофром, бьющим по спине при каждом шаге, он еле добрался до дома и, открыв дверь, закричал от ужаса… — Тихо! — шикнул на него Химик, светя себе на лицо снизу фонариком. — Всю контору мне спалишь! Тут происходило что-то странное. Что вполне закономерно ночью, везде был выключен свет, не считая огоньков на елке, и под ней как раз и сидел Химик — сидел у распотрошенного подарка… — Ч-что, не терпится увидеть, что тебе приготовил Морти? Другой Рик вспыхнул, отворачиваясь. — П-просто не люблю лишние секреты, — буркнул он. — Тебе, кстати, виниловая пластинка… Что ж, Панк был рад любому подарку от своей детки, но его сосед, похоже, таких настроений не разделял. — Полукилограммовый транссельбарский аметист, — едко сообщил он, фыркнув. — Уж не знаю, где он достал это дерьмо, верно, думает, что я обрадуюсь любому инопланетному минералу! Еще и это… И он гневно встряхнул самодельной открыткой, усеянной блестками. — Руки у него из жопы, рисовать совсем не умеет! Разве у меня такой большой нос, ну скажи же, П-панк… Кажется, не только Панк в эту ночь набубенился. — Не шуми, — он снял кофр с гитарой, которую только что раздобыл за неплохие деньги в подарок Морти, и положил его под елку. — Лучше заверни все это обратно, чтобы не спалиться! В лаборатории Химика еще горел свет. На полу валялись обрезки подарочной бумаги, ленты и свитер с долбанутыми мультяшными оленями, который, судя по размеру, тоже предназначался Морти. — Н-никак не получается запаковать красиво, м-может, поможешь мне хоть раз в этой жизни? Что ж, пришлось включаться в работу, попутно прикладываясь к коньяку. Панк купил его в подарок для Химика, но слегка не удержался, и теперь они добивали его вместе, пока пиздюк дрых, не подозревая, какие рождественские страсти крутились вокруг него. — Т-ты ведь не имеешь ничего против кожаных трусов и шлейки, п-правда? Так Рик и узнал раньше времени обо всех подарках, своих и чужих, ну и ладно. — Т-только если ты не забыл о прищепках на соски… Общими усилиями они завернули этот свитер в более-менее потребную упаковку. Положили его на место и, обнявшись в облаке коньячного запаха, смотрели за миганием елочной гирлянды. — М-мы ничего не забыли, П-панк? Рождество выглядело вполне завершенным. Кроме одного пункта, о котором, как они оба надеялись, их малыш не вспомнит. — Р-разве что… разве что подготовить собственные ж-жопы…