Наша детка

      Лучшие идеи всегда приходят внезапно. Панк просто пытался систематизировать законченный блокнот со своими стихами, вырвать неудачную писанину и отредактировать хорошую, как только на него сошло озарение. И как он до этого раньше не додумался?! Все, кто не хотел с ним работать, еще пожалеют. О нем еще заговорят… Однако, на пути к мечте тут же встала небольшая проблема. — Одолжить? Химик встретил предложение довольно скептически, и другой Рик решил немного его задобрить, подлив водки в стакан. — Да-да, — он бодро зашуршал страницами блокнота. — Этих песен вполне хватит для записи моего нового альбома, я даже название уже придумал! — Какое? — отрывисто спросил Химик, опрокидывая в глотку горячительное. — "Давайте Сделаем это Втроем!" Пауза что-то сильно затянулась, и его сосед слишком долго занюхивал свою водку рукавом, глядя на него исподлобья. — Ты хоть представляешь, в какую сумму это влетит? — П-представляю, н-но… — Панк ненадолго приуныл. — Н-но ведь альбом быстро окупится, когда я начну звучать изо всех утюгов, и!.. — С чего ты взял, что он окупится? Ну вот опять. Сколько можно-то?! — Ты как всегда, Химик, т-ты… ты опять в меня не веришь, а для тебя это не такая уж и большая сумма, я знаю! Чего тебе стоит продать чуть больше своей дури?! — Чего мне стоит?! — вскочил второй Рик, ударив ладонью по столу. — Это, блядь, у вас, свободных художников, все так просто! Только вы себе можете позволить давить жопой диван, бездельничать и еще, сука, жаловаться на то, что в вас недостаточно верят! Куда я должен вкладывать свои сбережения — в воздух? Что ты собираешься делать с этим несчастным альбомом?! — Раскручиваться, — Панк злобно прищурился. — Выступать с турне по всей Цитадели, и пиздюка бэк-вокалистом возьму… — Что? Пиздюка?! Да ты совсем охуел!!! Этому хоть когда-то придет конец? Как будто Химик сам никогда не был свободным художником! На их перебранку, само собой, тут же прибежал Морти, который в попытках угомонить двух орущих друг на друга стариков только оказался послан на три буквы сам, и в какой-то момент у Панка в голове что-то щелкнуло. Все. Надоело. Химик захлебнулся очередной матерной тирадой на полуслове, когда он, неожиданно замолчав, развернулся к нему спиной. — Я устал. Я ухожу... Он даже почти ничего не чувствовал — так, только тупую боль где-то в районе сердца. — П-панк?.. Отпихнув от себя пиздюка, Рик молча вышел вон, на крыльцо, на улицу, подальше, подальше отсюда… — Панк! Поморщившись от крика в спину, он прибавил шагу. В лицо ударил холодный влажный воздух, и мелкие моросящие капли упали на лоб — ему показалось, что голова сейчас зашипит, как раскаленная сквородка. Зачем он вообще завел об этом речь, если знал, что все так и будет? Каков дурак! У него и правда ничего нет, ну и ладно. Найдет деньги как-нибудь сам, выпустит альбом и будет жить за кулисами или, быть может, в стремных общежитиях с тараканами и соседями, у которых в жилах героина больше, чем крови — ему не привыкать! Он прекрасно проживет и один, избавив Химика от своего настолько раздражающего общества, вот только что делать с мелким — уж не делить ли по методу царя Соломона? — Паааанк! Морти, будь он неладен, следовал за ним по пятам. Трясся от холода в своей тонкой футболке, но все равно, пыхтя, тщетно пытался поспеть за широким шагом музыканта… — Отстань от меня! Панку не хотелось видеть вообще никого. Единственным, что он видел своим внутренним взором, перебегая пешеходный переход, был дешевый бар и тройная порция виски, а вовсе не глупый мальчишка, который, стуча зубами и вздрагивая от падающего за шиворот дождя, пытался до него докричаться. — Иди нахуй, Морти! — волна раздражения затмила в нем всякий стыд. — Катись к черту, ты, тупой, маленький!.. Об этих словах ему еще предстояло пожалеть, как больше ни о чем в жизни. За секунду до того, как из мира в одно мгновенье выкачали весь воздух, Панк увидел, как Морти выбегает на "зебру", протягивая к нему руки и широко, нелепо открыв рот, а потом — все. Потом был только зловещий отблеск красного на светофоре, пронзительный визг тормозов и звук удара…

***

      Сквозь пелену сна Морти почувствовал боль в сгибе локтя. — Аккуратнее ставь, — услышал он будто сквозь вату чей-то голос. — Не учи ученого, — огрызнулся этому голосу кто-то в ответ. — Сам-то, небось, ничего сложнее герыча по вене никогда не пускал!.. Спать хотелось слишком сильно, поэтому парень отрубился снова. В следующий раз его разбудило неприятное ощущение в носу, и, потянувшись почесать его, он почувствовал под пальцами… пластиковую трубку. Что за ерунда? Открыв глаза, Морти увидел над собой белый потолок — и собственную загипсованную ногу, висящую на растяжке. Тело его выглядело, мягко говоря, не лучшим образом — повсюду бинты, игла капельницы в вене, и рядом с его больничной койкой, сидя на полу и сложив головы у его ног, тихо уснули два цербера. Судя по серому цвету лиц, они давно не спали, а у Панка еще и красовался фингал под глазом… — Р-ребят?.. Они вскочили на звук его голоса, точно услышали выстрел из пистолета. — Очнулся… Очнулся! — Слава богу, наконец-то!.. И два Рика кинулись тискать его так, что едва не сломали еще парочку костей. — М-мне же больно, все, хорош, х-хватит!.. Полностью беспомощный, юноша мог только хлопать глазами от такой лавины нежности, и стараться ее пережить. — Ч-что… что вообще происходит?! И ч-что у тебя с глазом, Панк? — Это? — грустно усмехнувшись, музыкант потрогал фингал. — Наверное, я это заслужил… — Не наверное, а точно, — едко поправил Химик. — За то, что ты допустил эту х-хуйню, мне стоило бы вмазать еще сильнее… Чуть пиздюка не угробил из-за своего сраного альбома! — Этого всего бы не случилось, если бы ты не!.. — Стоп! Морти сам не ожидал, что в этом состоянии у него получится разговаривать столь громко. — Вы так ничего и не поняли? — сердито спросил он, переводя взгляд с одного своего деда на другого, и те тут же поникли. — М-мы… мы, это, — Панк вздохнул, почесывая в затылке. — Вот поэтому я тебе, дуриле, и говорил, что нам нужен Морти. Мы без него, ээээ, не функционируем так, как надо… Ну, я вам сейчас так зафункционирую! Набрав в грудь воздуха, Морти резко сел. — Вы что, совсем свихнулись?! — закричал он на Химика и Панка, и веко у него задергалось. — Начали ссору и только ее усугубляете, разве так можно? У вас может быть тысяча причин быть такими козлами, но сейчас засуньте, блядь, свои эго себе в задницы и попросите друг у друга прощения, как нормальные люди, а н-не то… а не то я от вас уйду!.. Силы закончились, и Морти безвольной тряпочкой упал обратно на подушки. — В-вот как нога срастется, т-так сразу… сразу и уйду… — Морти! С видом двух шалопаев, которых поймали за битьем окон, Рики все же вышли на контакт. — Н-наверное, мне все же не стоило так отзываться о твоем альбоме, — нехотя признал Химик, вынимая из вены мальчика капельницу. — И-и бить тебя в глаз тоже… — А я… я н-не должен был настаивать на том, чтобы ты дал мне такие большие деньги, и-и убегать так неожиданно было плохой идеей… Правильно? И они выжидательно уставились на внука, который, тихо засмеявшись, протянул к ним руки. — Идите сюда… Ну как можно их оставить? — Вот так, — прошептал он, целуя сначала одну седую макушку, а потом другую. — Вы должны жить дружно, разве не так? — Постараюсь, — проворчал Химик, закрывая глаза с плохо скрываемым удовольствием. — Если он не будет меня бесить… — И если ты не будешь занудствовать!.. Они могли ругаться друг с другом, сколько угодно, но какими бы ни были громкими их ссоры, у них всегда оставалась одна веская причина быть вместе. Причина, которая чувствовала неимоверное счастье, даже лежа в больнице после автоаварии, маленький центр Вселенной, связующее звено, не дающее этой семье распасться… — Слава богу, ты пострадал не так уж сильно, К-крысеныш. Скоро мы заберем тебя домой, и я буду выхаживать тебя сам… при помощи Панка, конечно же, — Химик смущенно закашлялся. — Ты хочешь домой, Морти? Как странно было понимать, что раньше у него не было дома. Вообще никакого, а теперь — есть. — Конечно, хочу… Теперь у него есть дом — и есть странное, ебанутое, порой невыносимое, но все-таки семейство. Рик, еще один Рик и Морти — на сто лет, на веки вечные и во веки веков…