Наглость - первое счастье

      Когда Дана вернулась в свой номер, проекция трикстера все еще была там. К ее сожалению. Судя по всему, он ждал их возвращения и надеялся на продолжение шоу. К еще большему ее сожалению. Не то, чтобы вся эта ситуация вызывала у нее беспокойство или излишнее раздражение. На самом деле, Дана не испытывала даже привычного уровня последнего — ей просто было не до этого. Вчера она слишком много выпила, заснула в неудобном положении и была разбужена раньше срока. Как результат, у нее болела голова и шея, в горле была неприятная сухость, а ее организм отчетливо понимал, что для полноценного восстановления сил ему полагается еще несколько часов сна (в этот раз желательно на чем-нибудь мягком).       В общем, Дана совсем не была настроена принимать и развлекать проекции гостей. В ее планы на ближайшие четыре часа входило только два пункта: смочить горло и поспать. — Как ты так быстро догадалась?       К несчастью, трикстер явно не разделял ее настроения. — Догадалась о чем именно? — уточнила она, доставая из холодильника бутылку с местной молочной продукцией. Ничто не сравнится со свежими сливками из жирного коровьего молочка, но блюинские аналоги тоже были весьма сносными. — О том, что я просто изменил ваши тела, а не поменял вас местами, — ответил трикстер.       Судя по отсутствию сарказма и насмешливой ухмылки, им явно руководил искренний интерес.       Вот бы сладенька проявляла столько же заинтересованности. — Как будто ты на это способен, — фыркнула женщина. — А даже если бы и был, я провела в этом теле не одну тысячу лет и очень хорошо с ним знакома — сразу бы заметила перемену. — Откуда такая уверенность, что я на это не способен?       Он был похож на обиженного ребенка. Будь она в лучшем расположении духа, то возможно, сочла бы это даже милым. — Если б мог, то сделал бы — ты б ни за что не упустил такой шанс выпендриться. Но ты не можешь. Если уж ты астральное тело создать не способен, то совершить такое — и подавно. — Как это вообще связано? — он нахмурился.       Дана закатила глаза. И это представители «сильнейшего мира Иггдрасильського древа»? В асгардском пантеоне уже четыре поколения богов и больше тысячи лет сотрудничества с Ванахеймом. Неужели магическое образование осталось на том же уровне, что было во времена валькирий? Либо их ванийские союзники решили не просвещать их во все особенности использования энергий, либо асгардийцы в большинстве своем не считали искусство использования магии достойным занятием. Не обладай они такими большими запасами внутренней энергии и, как следствие, физических сил, то Асгард бы пал еще во времена первых своих войн. — Принцип один и тот же: связать душу, магию и сознание и, продолжая удерживать их вместе, отделить от энергетического тела. Покинул физическую оболочку — вот тебе и астральное тело. Для обмена телами просто проделать то же самое с двумя людьми, а потом поменять астральные тела местами.       Лицо трикстера приняло задумчивое выражение. Отлично. Пусть занимает себя интеллектуальной деятельностью и оставит ее в покое на несколько часов. Сложно будет заснуть с говорящим раздражителем. — Не проще ли просто совершить перенос сознания, а остальное оставить на местах?       В любое другое время Дана ни за что бы не упустила возможности прочитать трикстеру пару часов лекций и продемонстрировать масштабы его невежества, но сейчас гораздо больше ей хотелось лечь спать. Однако оставить подобный вопрос совсем без ответа тоже было нельзя. — Это действительно было бы проще. А еще — очень опасно и недальновидно. Я могла бы в подробностях объяснить все неприятные последствия, но это займет гораздо больше времени, чем я готова на тебя сейчас потратить, — она поставила опустошенную емкость обратно в холодильник и, зевая, направилась к кровати. — Так что, разберись с этим вопросом самостоятельно, трикстер, и оставь меня в покое часика на четыре. Я очень хочу спать. — И с чего меня должно волновать, что ты хочешь?       Его слова и тон явно давали понять, что оставлять ее в покое он не собирается. Это заставило ее (снова) закатить глаза. Ну просто драматичный подросток, ей богу… — Я понимаю, что ты с нетерпением перевозбужденного щенка ждал нашей со сладенькой реакции на свою сегодняшнюю выходку и надеялся развлекаться как минимум полдня. И возможно, дай сладенькая мне нормально выспаться, все пошло бы согласно твоим ожиданиям, но увы и ах, трикстер, местный климат и похмелье плохо на меня влияют, и мне нужно доспать еще хотя бы четыре часа, — она могла бы поспать и четырнадцать часов, но тогда ей придется совершать ночной рейд на отельный ресторан в поисках пропитания. — Но не переживай. Как только я высплюсь, то обязательно с тобой поиграю. А пока можешь занять себя поисками ответа на вопрос «почему обмен сознаниями — плохая идея?», тебе будет полезно. — Или я могу остаться здесь и продолжать доставать тебя, — предложил трикстер. — Это звучит гораздо веселее.       Лучшей стратегией против провокации был игнор провокатора. Если он не получит от нее желаемой реакции, то быстро устанет и оставит ее в покое. Поэтому Дана не стала ничего отвечать и просто начала снимать халат. — Ты что творишь?! — воскликнул трикстер, не зная, куда деть глаза.       Странно. Тогда у бассейна он не видел ничего плохого в том, чтобы пялиться на ее (и не только ее) голое тело. — А разве не видно? Готовлюсь ко сну. — Одетой спать не можешь? — после недолгих скитаний взгляд проекции зафиксировался на противоположной стене, так что теперь Дане приходилось разговаривать со спиной.       Весьма симпатичной спиной… — В одежде неудобно, — она сложила халат и положила его на стул. — А раздеваться догола при посторонних тебе, значит, удобно? — Каких посторонних? Здесь никого нет, кроме меня. — Никого?! — трикстер явно хотел развернуться к ней лицом и как следует выказать свое возмущение, но на полпути, видимо, вспомнил про снятый халат и продолжил пялиться в стену. — Я никто, по-твоему? — Ты правда хочешь услышать ответ? — Дана усмехнулась и забралась под одеяло. — Это, кстати, не было оскорблением. Ты ведь не здесь, а в соседней комнате. Я сейчас разговариваю с обычной проекцией. С пустым местом, по сути. — Ты ведь понимаешь, что я могу видеть через эту проекцию? — И как тебе стены? Насмотрелся?       Она не могла его видеть, но была готова поставить на кон что-угодно, что в соседнем номере у трикстера только что дернулся глаз. — Ладно ты не стыдишься показывать свое тело на всеобщее обозрение, — он, похоже, был твердо намерен устыдить ее и продолжал гнуть свою линию. — Но что насчет тела своей лучшей подруги? Не думаешь, что это нечестно по отношению к ней?       Кто бы мог подумать, что Бог Лжи окажется адвокатом скромности и благопристойности… Кем бы он не воспитывался, они могли им гордиться. — Раз уж мы намерены продолжать разговор, поверни свою проекцию ко мне лицом. Стоять спиной к своему собеседнику неприлично, уж тебя-то должны были обучить манерам, — видя, что тот явно не собирался этого делать, она добавила: — Да не переживай, стеснительный ты наш, я укрылась. Твоей невинности ничто не угрожает.       Трикстер поверил ее словам и медленно развернулся. Несмотря на то, что от груди и ниже Дана и правда была укрыта одеялом, он все равно не опускал взгляд ниже ее лица. Интересно, это его поведение было обусловлено воспитанием и привитыми манерами, или же он действительно был застенчивым по своей природе? — Начнем с того, что это все еще мое тело, как бы оно сейчас не выглядело. К тому же, чтобы придать моему телу его нынешнюю форму, тебе нужно было продумать каждую деталь, — ее губы растянулись в дразнящей ухмылке. — Вряд ли ты так смущался, когда рисовал в своей голове наши тела этой ночью. Кстати, хорошая работа. Я, конечно, не смогла рассмотреть сладенькую как следует, но исходя из того, что мне удалось увидеть и пощупать, ты весьма хорошо запомнил, как выглядит мое тело. А вот с этой формой, — она указала на себя, — ты слегка напортачил. У сладенькой более рельефные мышцы на руках и животе, а еще есть парочка шрамов. Но в целом, ты справился неплохо.       Трикстер смотрел на нее с выражением лица человека, который не мог поверить, что ведет подобную беседу. — Ты совсем весь стыд потеряла, — вопросительная интонация, похоже, тоже где-то потерялась. — Нельзя потерять то, чего отродясь не было, — ответила Дана, привыкшая к подобным обвинениям. — Тебя все это забавляет, не так ли? — Конечно. А ты думал, одному тебе будет весело? Мне тоже нравится наблюдать за вашей со сладенькой взаимной неприязнью, — созналась она. — Хотя должна признать, что в части с моим пробуждением веселого было мало. В следующий раз, лучше подбирай время. — В следующий раз, — повторил триктсер ровным тоном. — Я же сказала, что, после того, как высплюсь, поиграю с тобой. Ты нашел лазейку в моих правилах и отомстил нам со сладенькой. Теперь наша очередь мстить тебе. Ну, точнее, моя очередь: сладенькая тебя прикончит, если увидит в ближайшие пару дней. Так что, если планируешь куда-то идти, постарайся с ней не пересекаться. Бары и прочие места, где подают алкоголь, тебе пока лучше избегать. — Спасибо за заботу, — благодарностью в его голосе даже не пахло. — Да кто о тебе заботится? Просто постарайся не сдохнуть раньше времени. Тебе еще нести ответственность за свои преступления на Земле, — Дана поправила подушку, как следует укрылась толстым одеялом и свернулась под ним в человеческий клубок. Ее разум начал отходить ко сну еще до того, как она полностью закрыла глаза. — А теперь кыш отсюда. Я сплю. — Кыш? — расслышала она сквозь туман дремы. — Я тебе что, дворовой пес…?       Поток слов в тонах разной степень возмущения продолжался еще некоторое время, однако сознание Даны очень быстро начало воспринимать его частью фонового шума, и уже менее чем через минуту она благополучно погрузилась в желанный сон.

***

      Заснула. Локи не мог поверить, что эта стерва взяла и заснула прямо посреди их (его) разговора. И она ведь не притворялась, чтобы его позлить — она действительно погрузилась в самый настоящий сон, причем довольно крепкий, учитывая, как сильно ее спящее тело напоминало труп. Есть ли предел ее наглости?       Сначала он старательно преображал две физические формы (не просто накладывал иллюзию поверх их тел, а именно менял их физическую внешность!), применял чары изменения голоса (что тоже требовало намного больше сил, чем обычная звуковая иллюзия), после чего провел в ожидании долгие часы — и ради чего? Нет, утреннее шоу с преображенной валькирией в главной роли его знатно позабавило, но он ожидал того же и от второй жертвы его выходки. А что в итоге? Стерва мало того, что совсем не удивилась новому образу, так еще и не дала валькирии продолжать развлекать его своей реакцией, а потом и вовсе имела наглость продолжить спать в его присутствии!       Ах да, а еще она посмела назвать его неучем. Он был лучшим магом Асгарда на данный момент и одним из лучших за всю его историю, а та нахалка считала его некомпетентным?! Из всех возможных и невозможных оскорблений, которые Локи доводилось слышать за свою жизнь, это было худшим из них. Нет, он не был настолько самоуверенным, чтобы заявлять, что знает все, что только можно знать о магии — все же, Асгард был не лучшим местом для ее изучения, а посвятить большую часть своего времени изучению магии, например, в том же Ванахейме ему не позволял титул. Но Локи уже в юности обладал достаточными навыками, чтобы одолеть Амору — ученицу Корниллы, Верховной чародейки Асгарда, и магического гения своего поколения. А в искусстве иллюзий он превзошел даже свою мать, обученную ванийскими ведьмами. Будь Асгард еще цел и не будь их отношения с братом такими запутанными, то Локи, вероятно, занимал бы сейчас место Верховного чародея и советника подле Тора.       И этой стерве хватило наглости назвать его некомпетентным. Да она, считай, оскорбила весь Асгард!       Не так он представлял себе этот день, совсем не так. Он планировал забавляться результатом своей шалости, а не сгорать от негодования, пока его главный раздражитель спокойно спит за стеной. В какой-то момент у Локи появилась идея разбудить ее, чтобы… следующий шаг он тогда еще не придумал, но был уверен, что разберется потом. В любом случае, идея оказалась полным провалом. Выражение «мертвый сон» явно придумал кто-то, кто в свое время пытался разбудить эту женщину. На звуки различной степени громкости она не реагировала, на брошенные ей в голову декоративные подушки и стаканы — тоже. Локи хотел попробовать облить ее водой, как это сделала валькирия, однако холодильник с бутылками открывался только при контакте с кожей, так что тут телекинез был бесполезен, если только не использовать его, чтобы запустить в женщину сам холодильник (эта идея тоже посетила его голову, но была откинута: он хотел разбудить ее, а не прикончить). Как кто-то с обостренными органами чувств мог так крепко спать, оставалось для Локи загадкой.       Так что, ему не оставалось ничего, кроме как вариться в собственном негодовании и… скучать. Единственной продуктивной его деятельностью было поддержание чар, но он был достаточно умелым магом, чтобы это не требовало от него слишком большой концентрации. Прогуляться, что ли? У Локи не было особого желания «наслаждаться» пейзажами, так похожими на йотунхеймские, однако желания продолжать изнывать от скуки и недовольства у него было еще меньше. К тому же, если он весь день только и будет, что думать о своей раздражающей соседке за стеной, это будет означать еще один его проигрыш в их игре. А это абсолютно недопустимо. Тем более, что счет и так был не в его пользу.       Локи направился туда, где всегда чувствовал себя комфортно вне зависимости от мира пребывания — в библиотеку. Там, среди лабиринтов высоких полок и книг, ему всегда становилось хорошо и спокойно. Тишина в библиотеке никогда не была неловкой или удручающей, но была подобна мягкому одеялу, даря чувство покоя и уюта. Еще одной отличительной чертой библиотек было то, что их можно было найти везде: в любом городе, государстве, на любой планете и в любом измерении, где есть цивилизация. Любой народ — даже такой примитивный, как мидгардцы — накапливал знания, в какой-то момент эволюции осознавал, что устное народное творчество было не лучшим способом передачи информации следующим поколениям, и в конце концов увековечивал свои знания в книгах, которые хранились в библиотеках. Схема была одна для всех.       Однако, отыскать библиотеку в Юинбьерге оказалось более трудной задачей, чем Локи изначально себе представлял. Нет, библиотек здесь было с десяток на каждый район, только вот книг в них не было. Вместо фолиантов на полках находились тонкие планшеты с загруженными в них файлами с информацией. Электронные книги, по словам местных. Электронное убожество, по мнению Локи. Если бы Верховный летописец Асгарда увидел, что результат его многолетней работы вместо того, чтобы быть увековеченным каллиграфическим почерком, в кожаной обложке и сотнях страниц из высококачественной бумаги, оказался лишь электронным файлом, одним из тысячи других, загруженных на кусок металла и пластика… В общем, Верховный летописец убил бы виновника на месте своим пером — если бы, конечно, не задохнулся от возмущения раньше.       В какой-то момент в голове Локи пронеслась мысль, что неплохо было бы проверить, сколько членов Коллегии летописей пережило Рагнарек. Когда Тор и Хеймдалл подсчитывали количество асгардийцев, никто не обращал внимания на то, кем именно они являлись. Достаточно было просто того факта, что они были живы.       Однако, если им с братом предстоит положить начало «новому» Асгарду, то им необходимо точно знать, какими ресурсами они обладают — включая асгардских чиновников. Он мог лишь назвать тех, кого у них точно нет — в основном потому, что сам же и являлся причиной их отсутствия).       Вскоре после всего бардака с эфиром и темными эльфами в Асгард прибыли делегации из Ванахейма и Альвхейма для обсуждения всего, что уже случилось и что должно быть сделано, чтобы подобного больше никогда не случалось (а также, чтобы представители трех миров могли лично побеседовать и прощупать слабости друг друга). И все бы было хорошо, если бы не одно большое «но»: его обман раскрыли. Точнее, раскусить его удалось одной лишь Сигюн, прибывшей как часть ванийской делегации. К счастью, его бывшая возлюбленная пообещала сохранить все в тайне по старой дружбе и даже подсказала, как именно Локи выдал себя. Встреча делегаций прошла успешно: все высказали свое мнение касательно произошедшего, пособолезновали его (Одина) утратам и пообещали поддерживать союзнические отношения (как именно, правда, уточнить забыли). Но самым важным итогом той встречи для Локи был вынесенный урок: от тех, кто слишком хорошо знал его или Одина (или же их обоих), нужно было избавиться — и быстро.       К счастью, Тор — самая главная «угроза» — решил покинуть Асгард сам, а пост Верховной чародейки — еще одного приближенного к царю человека — и так пустовал со времен преждевременной кончины Корниллы. Оставалось лишь разобраться с неколькими чиновниками высшего ранга.       Верховного советника Локи спешно отправил на заслуженный покой сразу после отбытия Тора, пока старый чиновник, знающий Одина еще со времен асгардско-ванахеймских войн, не раскрыл его обман. Выбор же нового человека на освободившуюся должность он успешно оттягивал два года и продолжал бы в том же духе, если бы не возвращение брата (а потом еще и сестры).       На покой был также отправлен Верховный военачальник — только вот, не на пенсию, как советник, а прямиком в Вальхаллу, благодаря темным эльфам. На его место Локи назначил Хогуна. Выбор стоял между ним и Фандраллом, однако последний был менее прямолинейным и имел больше опыта в управлении и политике, а значит, освоился бы на новой должности гораздо быстрее. Локи это было нужно в последнюю очередь — так что во главе Военной Коллегии стал Хогун. Пока он был занят разбирательством в своих новых обязанностях, у него совершенно не оставалось времени на такие незначительные вещи, вроде отсутствия мертвого тела Локи, отказ Тора от трона и кое-какие странности в поведении «Одина».       Фандралл и Вольштагг, будучи военачальниками рангами ниже, время от времени отправлялись либо сопровождать асгардские делегации в другие миры, либо разбираться с беспорядками военного характера. Это не давало им заскучать и, норны упаси, начать обращать внимание на уже упомянутые незначительные вещи. Сиф из такого рода миссий вообще почти не вылезала. У нее было особое чутье на всякого рода проделки Бога Обмана (благодаря своему частому участию в этих проделках в роли жертвы), поэтому ее Локи старался не оставлять в Асгарде даже на пару дней, порой отдавая следующее поручение уже через несколько часов после возвращения асиньи.       В общем, всех, кто имел высокие шансы раскусить его обман, Локи тем или иным образом «убирал» из дворца, порой прибегая к чарам, но не к убийствам. Отчасти — из уважения к их прошлым заслугам, отчасти из-за того, что убийство чиновников вызвало бы гораздо больше проблем. Однако, у Хелы явно была другая точка зрения. Фандралл, Вольштагг и Хогун были убиты, как и все служащие Военной Коллегии — следовательно, все солдаты, что не находились в отставке\ссылке\отпуске, на данный момент были мертвы. Сиф была спасена очередной заграничной миссией и наверняка очень удивится, когда не сможет попасть назад. Хеймдалл тоже выжил благодаря тому, что до него «случайно» дошел слух о предстоящем обвинении в измене и скорому суду, что позволило ему вовремя самоудалиться.       Асгардскую армию им с Тором придется собирать с нуля. Если вообще будет, из кого… А пока решение не будет найдено, от масштабных сражений им лучше воздержаться. Оставалось надеяться, что больше сюрпризов с новыми родственниками не будет. Но всем этим Локи собирался потом: когда все снова будут в весьма ограниченном пространстве космического корабля. Сейчас следовало решить вопрос более срочный — книги. Он находился уже в шестой библиотеке, где полки были забиты электронными убожествами вместо нормальных книг. Невозможно, чтобы во всем Юинбьерге не было ни одной библиотеки с бумажными книгами. Ну не могла же цивилизация блюинцев зародиться сразу с развитыми технологическими навыками?       Видимо, мысли Локи очень явно отображались на его лице, так как к нему обратился юноша. — Вам помочь что-то найти?       Библиотекарь, видимо. Хотя по лицу парниша был больше похож на уставшую после очередных полевых работ лошадь. — Я ищу книги.       Юноша моргнул. Его глаза скосились чуть в сторону, выразительно глядя прямо на забитый планшетами стеллаж за спиной Локи. — Нормальные книги, — тут же уточнил он. — Уверяю вас, с файлами все в полном порядке, — ответил юноша все с тем же каменным лицом. — Но если вас не устраивает вид текста, то можно изменить шрифт, интерва… — Меня не устраивают сами файлы, — перебил его Локи. — Мне нужны нормальные книги с нормальными страницами и неменяемым текстом. Библиотекарь снова моргнул. В этот раз — понимающе. — А, вас интересуют старые письмена. Так вам не в библиотеку нужно, а в бумажный архив. Это в историческом районе: вверх по улице до второго перекрестка, затем налево, прямо до здания банка и там через дорогу будет архив. У него перед входом огромный памятник, так что не пропустите.       Ни одно живое существо еще не вызывало в нем чувство благодарности так быстро, как этот флегматичный парнишка. В спешно брошенном Локи перед уходом «спасибо» даже не было ни капли издевки или сарказма.       Огромный монумент в виде открытой книги действительно не заметил бы только слепой. То, что он наконец попал туда, куда нужно, Локи понял еще до того, как успел осмотреться. Шелест страниц и едва уловимый запах бумаги он узнает везде. На душе тут же стало спокойней.       Библиотека (а для него именно это было библиотекой, а не те шесть хранилищ планшетов) не дотягивала до тех, в которых Локи провел свое детство и юность. Здание было гораздо меньше, вместо исполинских резных книжных шкафов, которые сами по себе были произведениями искусства, здешние фолианты хранились на простых металлических стеллажах с подсветкой, а вместо толстых ковров и бархатных кушеток с декоративными подушками были несколько длинных столов с мягкими стульями. Не совсем то, что он ожидал, но все же лучше, чем ничего.       Секции с магическими текстами здесь тоже не оказалось (чему он не удивился). Его взгляд задержался на стеллаже с литературой по садоводству (тайное хобби, о котором знали только его мать и Сигюн), однако после минуты раздумий Локи решил отложить ее изучение на потом. Если последняя неделя и заставила его что-то осознать, так это то, что ему не хватает определенных познаний в магии — области, в которой Бог Обмана считал себя экспертом. Одно лишь признание этого факта (даже самому себе) было болезненным (очень) ударом по его эго. Но Локи понимал, что если ситуацию не исправить, то про то, чтобы одержать над стервой верх, он может забыть. А уж такой удар по его самолюбию окажется фатальным.       Поэтому он отыскал полностью свободный стол, наложил на него морок (делить свое рабочее пространство с кем-то еще Локи не привык и привыкать не собирался) и материализовал перед собой те самые книги, над которыми вчера корпела его «рабовладелица». Раз уж с рунической магией у него меньше всего опыта (и именно руническая магия стала причиной всех его последних несчастий), то стоит начать восполнять пробелы именно в этой области знаний.

***

      Она не знала, на какой именно результат рассчитывал Лакей, когда менял их с Даной внешность, но испортить валькирии день у него однозначно получилась. Даже если не брать в расчет особенно херовое утро (просто херовым утро делало похмелье, а особенно херовым — похмелье не в том обличии, в котором она засыпала), то дальнейшего развития событий хватило бы на целую неделю черных дней. Начать хотя бы с того, что Дана, перемещая их в массажный кабинет, не потрудилась захватить с собой их одежду. И если ее подруге это было не особо нужно — учитывая, как быстро она вернулась обратно досыпать еще пару часов — то вот сама валькирия с удовольствием бы сменила отельный халат на что-нибудь, в чем не стыдно появиться на людях. Но выбора не было: пришлось топать до лифта в одном лишь халате, плечи которого так и норовили съехать вниз. Однако, уже стоя перед закрытой дверью в номер, Брунгильда вдруг вспомнила еще одну важную деталь: кроме одежды, Дана также забыла дать ей ключ. Спустя еще около пяти минут валькирии пришлось вспомнить и о крепости сна ее подруги: она могла звонить в звонок, стучать кулаками и ногами, орать до посинения — и все безрезультатно. В такой ситуации у Брунгильда оставалось только два выхода: выломать дверь или же, пользуясь своей новой внешностью, сказать, что «потеряла» ключ и попросить новый. Первый вариант был отброшен почти сразу: Дане наверняка доставят неприятности за порчу отельного имущества, а потом уже сама Дана доставит неприятности ей. Так что, валькирии пришлось продлить свою, как она мысленно назвала это, «прогулку стыда» и отправиться в халате в лобби отеля, где ей, хвала норнам, быстро выдали новый ключ после короткой проверки face-ID.       На попадании в номер проблемы, однако, не закончились. Брунгильда планировала сменить халат на доспехи, в которых вчера пришла, но ее новое тело отказывалось в эти самые доспехи помещаться. Они с Даной были примерно одного роста и даже имели один размер стопы, но вот их … «рельефы» несколько отличались. Валькирия была матерым воином, закаленным в тысячах кровавых битв и сотнях тысяч изнуряющих тренировок, и это находило свое отражение на ее теле: стройный стан, рельефные мышцы рук и ног, плотная талия, твердый пресс, высокая грудь и крепкие ягодицы. Тело же Даны было гибким и мягким и имело более округлые формы в определенных местах. И именно на этих округлостях никак не хотели сходиться доспехи.       Нет, при большом желании (и больших усилиях) амуницию валькирии можно было надеть и на эти формы, однако передвижение — и дыхание — в таком случае заметно бы усложнилось.       Выбор одежды у валькирии был невелик: либо то, в чем ее подруга прибыла в отель изначально (штаны, блузка и пальто, совершенно не подходящие местному климату), либо то, в чем она была вчера (короткое платье и чулки, еще более не подходящие местному климату). Из двух зол пришлось выбирать меньшее и надеяться, что ее термоплащ не успел разрядиться за ночь.       Маленькая вредина внутри нее хотела забрать с собой еще и новый ключ, но вовремя вспомнила, что никакого толку от такой пакости не будет: для женщины, умеющей прокладывать себе путь сквозь пространство и время, закрытая дверь — не преграда.       Изначально она планировала пройтись до «Пенной кружки» — и окончательно протрезветь по пути — а там уже заказать себе добротную порцию жирных ребрышек с каким-нибудь жареным гарниром и по пинте каждого вида местного пива (заказывать напитки покрепче она не решалась — ее организм за сегодня достаточно настрадался). Однако норны, видимо, решили в этот день испортить абсолютно все ее планы. Чем именно она так разгневала этих трех гадин, Брунгильда не знала, но была готова пообещать почти что угодно, только бы те от нее наконец отстали.       Видите ли, валькирия ни на секунду не забывала, как именно она сейчас выглядит, а потому знала, что ей ни в коем случае нельзя попадаться на глаза тем, с кем Дана успела познакомиться поближе, а именно той татуированной красотке, с которой у них было что-то вроде курортного романа. Чего она не знала, так это того, что ее подруга успела познакомиться поближе с кем-то еще. — Дана!       Брунгильда был так сосредоточена на высматривании высокой фигуры с тату, чтобы в случае чего немедленно изменить маршрут, и совершенно не была готова к тому, что ее окликнет маленькая розовокожая женщина. — Вы все-таки проснулись раньше полудня! — незнакомка издала короткий смешок, будто это была какая-то шутка. — Вот так удача.       Ага, как же. Из удачного сегодня только то, что на нее не упал метеорит. Хотя еще не вечер, так что все может быть. — Вы ведь еще не завтракали? — продолжала женщина все с тем же энтузиазмом. — Эм… нет? — ответ прозвучал настолько неуверенно, что мог считаться встречным вопросом. — Чудно! Мы с Монком как раз направлялись в ресторан, — валькирия только сейчас заметила молчаливого розовокожего мужчину, стоящего чуть позади своей… жены? — Пойдемте с нами! Мы будем очень рады компании, да, дорогой?       Тот молча кивнул. По его лицу сложно было понять, было ли это искренним согласием, или же он просто шел по пути меньшего сопротивления.       Его жена (она даже не знала, как к ней обращаться) тем временем не стала дожидаться ответа и уже вела Брунгильду под руку в сторону ресторана — совершенно в противоположном направлении от ее изначального маршрута — при этом не переставая что-то щебетать с энтузиазмом переевшего сахара ребенка. Единственным плюсом во всей этой совсем не положительной ситуации было то, что участие самой валькирии (или кого бы то ни было еще) в разговоре, похоже, совсем не требовалось. — Мы так рады, что нам удалось встретиться снова, правда, дорогой? — тот даже не успел кивнуть, как поток речи возобновился. — Как продвигается ваша работа? Вы вчера казались такой уставшей в сауне, а сегодня так рано встали. У вас появились срочные дела утром? Или же вы решили вкроить себе немного времени на отдых? А как ваша семья? Я ни разу не видела вас с кем-то еще, у них все в порядке? Вы предпочитаете отдыхать отдельно или они тоже здесь по рабочим вопросам? Вам стоит наведаться в богемный район города, там так много различных заведений! И они работают почти круглосуточно, так что вы можете собраться все вместе даже в самое неудобное время. Если хотите, мы с мужем Монком можем провести вам небольшую экскурсию, да, дорогой? Там так красиво вечером! Особенно площадь ледяных скульптур — обязательно туда сходите, как будет время…       Брунгильда едва поспевала обрабатывать входящую в ее уши информацию. Женщина (она до сих пор не знала ее имени) тараторила так быстро, будто участвовала в соревновании, а не вела светскую беседу. Валькирия судорожно пыталась продумать план действий, параллельно пытаясь разобраться в природе отношений (про существование которых она была даже не в курсе!) этой странной парочки и ее лучшей подруги. Судя по тому, что ей удалось уловить из этого нескончаемого потока слов, они с Даной вчера вместе были в сауне (о чем сама Дана могла ей рассказать), говорили что-то о возможной встрече (об этом ее тоже можно было предупредить), по какой-то причине они также считали, что Дана здесь в рабочей поездке (о какой работе вообще идет речь?) со своей семьей (с кем?) и что она очень занята (ага, как же) и очень устает (от чего устает — от посещения СПА или сна до обеда?)… В общем, они с Даной были знакомы — это факт — а сама Дана о них ни словом вчера не обмолвилась, что и стало причиной нынешней ситуации — факт, который валькирия ей потом припомнит.       К счастью, отельный ресторан тоже имел в меню жирное и жареное (а также пиво), так что хоть эта часть дня пошла по плану. Ее новая знакомая-имени-которой-она-не-знаеет-и-вряд-ли-узнает продолжала щебетать, как перевозбужденная канарейка, совершенно не обращая внимание на полное молчание со стороны своего мужа и валькирии. Монк, на самом деле, вызывал у нее симпатию наравне с сочувствием как собрат по несчастью, и в момент, когда их взгляды на мгновение пересеклись, ей показалось, что между ними установилось ментальное (молчаливое) понимание ситуации друг друга. Валькирия даже заказала ему бутылочку настойки подороже и записала на счет подруги, как и весь свой заказ (пусть хоть как-то расплачивается за произошедшее). — … удачно встретились, ведь сейчас совсем не сезон и туристов здесь очень мало! Мы слышали, это связано с, как же их там… — в речи незнакомки впервые за последние полчаса появилась пауза, — боргами? Баргами? А, вспомнила! Бергами! У них вроде бы в это время проходит сезон размножения, и они бывает собираются стаями недалеко от городов, так ведь, дорогой? Помните ту семью из Ксандара, о которой я говорила? Мы вчера как раз виделись с ними за ужином — очень жаль, что вы не смогли к нам присоединиться, они такая приятная пара! Их старший сын учится здесь на специалиста нанотекстильной промышленности — очень талантливый юноша, кстати, я видела некоторые его проекты…       Валькирия и так все это время сильно не растягивала прием пищи, несмотря на свои изначальные планы долго смаковать прожаренные мясные деликатесы. Однако видя, что ее собеседница не только не планирует завершать разговор, а, похоже, и вовсе нашла несколько новых тем для обсуждения, Брунгильда принялась работать челюстью еще быстрее. — … уверена, его ждет успешное будущее! Так вот, у него есть сосед по комнате, который ведет канал про дикую природу — забыла только спросить название — и его команда в этом году решила выбраться в местные леса и снять несколько роликов про бергов, пока их еще можно застать относительно недалеко от города. Так-то эти животные ведут обособленный образ жизни, а в стаи собираются только в эти несколько месяцев, чтобы познакомиться и найти себе пару. Мне это напоминает групповые свидания вслепую…       Норны, дайте ей сил… Еще немного — и вместо того, чтобы самой доедать те несчастные несколько ребрышек в ее тарелке, валькирия запихнет их в рот своей собеседницы (что будет несложно, учитывая, что тот вообще не закрывается). Она уже делала так пару раз, когда лекции Даны припадали на ее особо паршивые дни, и это всегда срабатывало: ее подруга, в силу своего (какого-никакого) воспитания, никогда не болтала с набитым ртом. Хотя, Брунгильда почему-то была на девяносто процентов уверена, что сейчас данный метод ей мало поможет: речь этой женщины напоминала поток достаточно бурный, чтобы смести любую дамбу. — … с Монком даже подумывали попросить к ним присоединиться во время одной из их вылазок, чтобы сделать пару снимков, да, дорогой? Думаю, это был бы незабываемый опыт! Вы тоже могли б- — Я наелась, — еще ни разу за всю свою долгую жизнь валькирия не испытывала такой радости и облегчения от простого завершения приема пищи. — Спасибо большое, что составили компанию, — пожалуйста, больше никогда этого не делайте. — Я бы с удовольствием задержалась, — но тогда я кого-нибудь (тебя) убью, — но не могу: у меня срочное дело, — нужно срочно свалить отсюда, пока еще какие-нибудь «знакомые» тоже не решили составить компанию. — О, как жаль, — расстроенно произнесла женщина (она так и не узнала ее имя!). — Хотите, мы вас проведем до в- — Не надо! — спешно возразила Брунгильда, в панике от одной только мысли о том, что придется выслушивать эту болтовню еще хоть немного. — Не утруждайте себя. Как раз спокойно закончите завтрак в компании друг друга. Вы ведь изначально планировали провести время вдвоем наедине, да…? — она чуть не ляпнула «да, дорогой?» в конце. Заебись.       Монк посмотрел на нее со странной смесью предательства и в то же время искренней радости за нее как за человека, которому удалось избежать несчастья — пусть и за его счет.       «Прости, мужик», — мысленно обратилась к нему Брунгильда, но задерживаться в ресторане долго не стала. Своя шкура (и менталка) дороже.       Оказавшись за пределами отеля (наконец-то она была свободна!), валькирии пришлось смириться с одним неоспоримым фактом: похмелью завтра все же быть. Потому что если остаток дня будет проходить так же, как и его первая половина — а удача сегодня явно не на ее стороне — то Брунгильда категорически отказывалась идти по этой полосе несчастий трезвой.

***

      По сравнению с прошлым сегодняшний день начался просто прекрасно — отчасти из-за того, что утро было самым наглым образом проигнорировано, и начало дня припало на обеденное время. Тор смог открыть глаза (с первого раза!), его череп не сжимался так, словно пытался выдавить из себя мозг, а содержимое его желудка больше не гуляло по пищеварительной системе вверх-вниз, думая, каким выходом из организма стоит воспользоваться. Кто бы мог подумать, что для счастья нужно так мало.       Имея такое прекрасное настроение с самого начала дня, Бог Грома, будучи человеком щедрым и великодушным, был твердо намерен поделиться им со своими близкими и решил начать с Халка — своего лучшего друга на этом корабле, своего собрата по несчастью, с которым они вчера разделили одну головную боль на двоих (а также одну тошноту на двоих, одну сухость и отвратный привкус во рту на двоих, и несколько суицидальных мыслей ввиду всего перечисленного), который был ему опорой и поддержкой весь прошлый день…       И которого сейчас не было в его каюте.              И на кухне.       И в зале пилотирования тоже.       Тор облазил весь блок, потом весь этаж, а после и весь корабль в поисках друга, но так и не нашел его. Он вообще никого из своих друзей или хотя бы приятелей не встретил — только леди Эйр, проверяющую пульс у какого-то полубессознательного старика*, что-то ворчавшего про книги, неуважение и убожество. Не то, что бы Тор ожидал встретить Локи или Дану — те с самого начала ясно дали понять, что не планируют пересекать порог корабля, пока не придется отчаливать назад в открытый космос. Но вот Халк и валькирия не изъявляли желания исследовать местные достопримечательности, которые не подразумевают под собой алкоголь — а после их совместного опыта с хигильгой даже алкогольные достопримечательности вряд ли представляли бы для кого-то их них интерес в ближайшее время. Его приятели с Сакаара тоже куда-то запропастились. Даже Хеймдалл, привыкший сутки напролет неподвижно стоять на одном месте ввиду особенностей своей работы, решил прогуляться. Тор остался на корабле один.       Иными словами — его бросили.       Это было обидно. Хорошее настроение заметно поутихло. Он не привык быть один. Его последнее продолжительное одиночество было во время его так называемого самоизгнания после произошедшего с эфиром, и то даже тогда в перерывах между своими миссиями Тор порой наведывался в Мидгард, а пару раз он даже пересекся с Фандраллом и Вольштаггом, которых Один-Который-На-Самом-Деле-Был-Локи-Но-Тогда-Об-Этом-Никто-Не-Знал частенько отправлял за границы Асгарда по тем или иным причинам.       В общем, Тор был человеком компанейским и плохо переносил одиночество, особенно когда одиночество шло рука об руку со скукой. Отправляясь развлекаться, он всегда брал с собой друзей, а если тех — даже после продолжительных уговоров или нытья — никак не получалось убедить составить ему компанию, то громовержец переключался на людей из категории «приятели» или «знакомые». В крайнем случае он заводил этих самых знакомых уже на месте, после чего к концу веселья многие знакомые повышались до приятелей, а некоторые — даже до друзей.       Сейчас же из знакомых по близости была только леди Эйр — Королевский Лекарь, Богиня Врачевания и самая близкая подруга его почившей матери. А еще она была единственной живой душой, которая помнила их с Локи первую (и весьма постыдную) пьянку, после которой оба принца до сих пор избегали попадаться ей на глаза.       Ее Тор звать с собой не собирался. Во-первых, она сейчас была занята пациентом. Во-вторых, он с детства испытывал перед леди Эйр какой-то благоговейный страх, а после той самой пьянки — еще и жуткий стыд. Так что, нет. Ни за что. Лучше уж Тор будет чувствовать себя одиноким айсбергом в бескрайнем холодном океане, чем пристыженным подростком перед женщиной, с которой пытался по пьяни флиртовать и которая потом держала твои волосы, пока тебя тошнило.       Так что, в скором времени громовержец действительно обрел некоторые сходства с дрифтующим айсбергом, бродя по холодным улицам Юинбьерга в несчастном одиночестве. Обычно ему нравилось исследовать новые места, но одному делать это было неинтересно. Он скучал по своим друзьям: живым и мертвым. Фандралл бы заливался соловьем о красоте каждой проходящей мимо женщины. Вольштагг бы затащил всех в первое же попавшееся заведение, в которым был бы хоть малейший намек на жареное мясо; а потом и во второе попавшееся, и в третье. С Халком диалог обычно клеился не очень, так как зеленый мститель предпочитал язык жестов (а именно — кулаков), но даже его поломанные предложения были лучше, чем ничего. Да даже молчаливое закатывание глаз Локи было лучше, чем вот так гулять в одиночестве. Норны, Тор бы сейчас согласился даже на компанию своего бывшего учителя истории, один вид которого способен погрузить в сон кого угодно!       Норны, видимо, решили внять его молитвам и позаботились о том, чтобы в бескрайнем холодном океане, как Тор мысленно сейчас описывал для себя город, нашелся такой же одинокий айсберг.       Сначала громовержец ощутил радость от того, что смог увидеть знакомое лицо в окне одной из забегаловок. Радость после сменилась смятением, когда этим лицом оказалось лицо Даны — наименее знакомой женщины из всех его знакомых. Впрочем, вспомнив, что норны могли понять его молитвы буквально и послать ему его бывшего историка, радость быстро отвоевала свое место назад.       В конце концов, подумал Тор, им вместе лететь еще очень долго, так что совместное времяпровождение в любом случае неизбежно. Почему бы не использовать ниспосланную самими норнами встречу как шанс познакомиться поближе и, возможно, подружиться? Вредность и стервозность женщины проблемы не представляли — с Локи и Старком же громовержец как-то справлялся. Да и выглядела она какой-то подавленной и, судя по количеству стаканов различных форм и размеров, пьяной. Тор был одиноким и отчаявшимся. Идеальное сочетание.       Мысленно согласившись со своими же рассуждениями, Тор — уже с меньшим уровнем отчаяния — зашел в таверну и направился прямо к своей пока-еще-нет-но-скоро подруге. Оказавшись в шаге от нужного стола, он уже готов был окликнуть ее: «Дана!», но что-то остановило его. Что-то, находящееся чуть ниже того места, где заканчивалась его спина. Чуйка. Нематериальный внутренний орган Тора, который развился благодаря нематериальному шилу, которое находилось у его младшего брата в том же месте.       Все дело в том, что в годы их юности Локи был падок на всякого рода проказы — эта черта осталась в нем неизменной. И точно так же, как мальчишки больше всего дразнят тех, кто им больше всех нравится, чем ближе этот человек был к Локи — тем чаще он становился объектом очередной шалости (чаще всего магического характера). Тор мог с уверенностью сказать, что он был и остается самым близким человеком для Бога Обмана. Так что не удивительно, что со временем организм громовержца адаптировался и научился «чуять» шалости своего брата.       И хотя пару лет назад эта самая чуйка не смогла распознать обман с Одином и перевоплощением (а может и смогла, но Тор не услышал ее за оглушающей скорбью), сейчас она била тревогу на всю громкость.       Перед ним точно была не Дана. И не Локи. Тот не стал бы: во-первых, превращаться в женщину, общество которой с трудом способен терпеть; во-вторых, сидеть и бухать (в тех стаканах явно не чай подавали) в таверне с видом побитой собаки в глубокой депрессии. Тратить свои силы ради незнакомца Бог Обмана тоже не стал бы, а значит… — Валькирия? — тихо позвал ее громовержец, осторожно тыкнув пальцем в плечо. — Это ты? Та подняла голову настолько резко, что Тор чуть не отпрыгнул к противоположной стене. Лицо и правда было прямо как у Даны (чары преображения и иллюзии всегда давались Локи особенно хорошо), но вот взгляд… Он очень сомневался, что та женщина вообще умела выглядеть такой растерянной. — Ты… узнал меня? — голос тоже был прямо как у нее, но вот интонации, опять же, совсем в него не вписывались. — Как? — Догадался, — честно ответил Тор, присаживаясь напротив. — Когда больше тысячи лет живешь с братом, который увлекается чарами, то ко всякому привыкнешь. — Я привыкла к долгим нудным лекциям, которые научилась слушать в пол-уха, и к некоторым демонстрациям, но не к… вот этому вот. — К другому телу? — подсказал громовержец. — Дана говорит, что никакое это не другое тело, — Брунглильда закатила глаза, и это было первое выражение, которое не выглядело чужим на ее «новом» лице. — Тело все еще мое, только выглядит по-другому. — Так, а в чем разница? Поменялась внешность — поменялось тело. Как тут слова не подбирай, суть не меняется: ты сам себя в зеркале не узнаешь. — Вот и я о том же! — воскликнула она. — Я даже собственную одежду надеть не могу. С моим телом у меня такой проблемы не было. Я уже молчу о том, каково это видеть чужое лицо в зеркале — особенно, когда это — первое, что ты увидела с похмелья. — Жестко, — посочувствовал Тор. — Я до сих пор помню свое первое «превращение». Не знаю, кто из нас тогда был в большем шоке: я или Сиф, когда она увидела свою «близняшку». — У тебя хотя бы тогда был кто-то, кто разделял твои чувства. Дана даже бровью не повела. Как будто это нормально — проснуться в совершенно другом теле. Еще и выставила меня вон из номера, чтобы я не мешала ей спать дальше! — Тебе еще, на самом деле, повезло, что тебя просто превратили в другого человека. Когда Локи понял, что я перестал удивляться лицам своих знакомых, когда смотрю в зеркало, то превратил меня в лягушку. — Да ладно, — валькирия уставилась на него с неверием пополам с шоком. — Этот Лакей и на такое способен?! — И не только на такое. Фандраллу когда-то пришлось побыть предметом мебели. Если бы не тот факт, что на нем в основном сидели молодые леди, то Локи тогда мог бы заработать себе пару дополнительных отверстий в теле. — Лучше б заработал… — пробурчала женщина. — Я б ему голову снесла, если б Дана не выперла меня из номера. И если б то действительно был Лакей, а не его проекция. — О, да, — закивал громовержец, — этот фокус он тоже любит. И хорошие ведь проекции делает. Даже я порой иногда ведусь. А я, можно сказать, настоящий эксперт. — В области проекций? — В области Локи. У меня чуйка на его проказы. — Чуйка? — Ага, — на его лице появилась гордая улыбка. — Нутром чую его иллюзии. — Только иллюзии? — Иллюзии, проекции, преображения — одно и то же, по сути. — О нет, друг мой, ты даже не представляешь, насколько не прав, — беззлобно усмехнулась Брунгильда. — И будь здесь та, на кого я в данный момент похожа, она бы тебе на эту тему все уши прожужжала. — Я бы с удовольствием послушал, — Тор пожал плечами. — Локи никогда особо не рассказывал ничего про чары, а сам я никогда особо этим не интересовался, так что, думаю, было бы неплохо узнать о чарах побольше. Слушать уж точно лучше, чем читать книги о чарах. — Книги о чарах хотя бы не будут смотреть на тебя, как на последнего идиота, когда ты спросишь, есть ли разница между астральным телом и проекцией. — А она есть? — Оказывается, что есть. — И в чем разница? — ему действительно было интересно.       Брунгильда задумалась. — Что-то, связанное с жизненной силой и выходом из тела. Вроде бы. И было что-то про энергетическое тело. — Это другое название астрального тела? — Наверное? — неуверенно произнесла женщина. — Я не помню. Этот разговор у нас был довольно давно. — Мг, — протянул Тор. — Трудно вспомнить то, что тебе рассказывали годы или даже месяцы назад. Я иногда забываю, о чем с кем говорил на прошлой неделе! — У нас с Даной этот разговор был сегодня утром.       А. Их понятия «довольно давно», похоже, довольно сильно отличались. — В общем, — возобновила диалог валькирия, — если тебе действительно настолько нечем заняться, то можешь позадавать Дане интересующие тебя вопросы. Но учти: когда твои уши начнут сворачиваться в трубочку в попытке не дать твоим расплавившимся мозгам вытечь из черепа, не беги ко мне с жалобами.       Громовержец вдруг снова вспомнил своего бывшего учителя истории и его многочасовые монотонные пересказывания событий минувших эпох. Тогда мозги не плавились, а скорее наполнялись белым шумом, от которого невероятно сильно клонило в сон. Даже Локи, обычно внимающий каждому слову учителей, порой сидел на его уроках с несколько отстраненным выражением лица (Тор был почти уверен, что это на самом деле было иллюзией, а его младший брат в то время спал). От перспективы снова оказаться в положении, где от него требовалось в течение нескольких часов сидеть и слушать, его передернуло. — Знаешь, я тут подумал, что доставать вопросами едва знакомого человека как-то неприлично. — Дану не особо волнуют приличия, так что можешь не беспокоиться, — сказала Брунгильда заметно повеселевшим голосом. — Зато меня волнуют. Очень сильно волнуют. — С каких пор? — С этих самых. И вообще, с чего ты вдруг взяла, что меня не волнуют приличия? — поинтересовался Тор. — Догадалась, — ответила валькирия с полноценной усмешкой, так подходящей ее новому лицу. — У меня чуйка. — Да неужели? — Ага. Нутром чую беспардонных людей, — она перевела взгляд на стол, пестрящий всевозможными стопками, бокалами и стаканами (ни в одном из которых не осталось ни капли жидкости), после чего нырнула под стол, откуда вдруг достала две не начатые бутылки чего-то явно алкогольного. — Нам нужно выпить.       Слово «выпить» потянуло за собой слово «хигильга», которое, в свою очередь, потянуло целую цепочку болезненных воспоминаний того самого утра, которое Тор надеялся однажды забыть, как страшный сон. Он не мог видеть своего лица, но был готов поклясться, что оно приобрело едва заметный зеленоватый оттенок. — Я к хиг… — его чуть не стошнило от одного лишь слова, — к тому сурторову шмурдяку больше не прикоснусь. — Да я и сама не горю желанием ее пить… сегодня уж точно, — Брнугильде похоже и самой поплохело от воспоминаний. — Не переживай. От этого тебе плохо точно не станет.       Она поставила перед ним бутылку. Всеязык довольно быстро преобразил непонятные закорючки в знакомое слово «пиво». О. Пиво — другое дело. — Ну, это можно, — уже заметно веселее произнес Тор, открывая бутылку с помощью большого пальца. — За встречу? — Ага. За встречу собратьев по несчастью. — Лучше и не скажешь.

***

* Это был Верховный Летописец. Этим утром он вместе с несколькими младшими коллегами решил отправиться в ближайшую библиотеку, чтобы продемонстрировать своим неопытным юнцам, какие еще системы каталогизации существуют и насколько они хуже асгардской. Верховный Летописец был морально готов к убогому убранству местной библиотеки (а в сравнении с Королевской библиотекой Асгарда другие библиотеки иначе как убогими и не назвать), убогой каталогизации и даже к убогому количеству книг. Но вот к отсутствию книг он оказался не готов. А когда библиотекарь объяснил, что книги здесь есть, но в электронном формате, возмущение Верховного Летописца выросло до такой степени, что чуть было не начало выливаться пеной из его рта. Его менее опытные (и гораздо менее впечатлительные) коллеги, видя, что их начальство вот-вот задохнется собственным негодованием, дружно подхватили того под ручки и, наскоро попрощавшись с местным библиотекарем, наблюдавшим за всем этим с абсолютно нечитаемым лицом, поволокли Верховного Летописца назад на корабль прямиком в покои леди Эйр. Встретила она своих гостей с таким же лицом, с каким провожал их библиотекарь.