Наглость - первое счастье

      В любой другой ситуации, наличие за стеной и стервы, и ее алкозависимой подруги одновременно не вызвало б у Локи ничего, кроме раздражения и желания избавиться от такого соседства как можно скорее. Но сегодня… Сегодня пьяная вечеринка из двух особ в соседнем номере была подарком от самих Норн.       Идея для мести пришла ему в голову так неожиданно, что он сам себе удивился, а последующий план сформировался почти мгновенно. Основой выступала одна единственная теория — случайное предположение, на самом деле — но Локи был уверен, что все сработает. Просто обязано сработать. Других идей у него пока не было.       Когда его мать всерьез занялась его магическим образованием, то в первую очередь Локи выслушал долгую (и весьма нудную) лекцию о контроле. Из слов Фригги следовало, что основу контроля составляют границы, которые маг обязан для себя выставить и ни в коем случае не переступать, и намерение, что является основной движущей силой чар. Иными словами, чтобы колдовать, нужно хотеть колдовать, но при этом нельзя хотеть слишком многого. И именно часть про хотение, намерение, породило идею того, как найти лазейку в том чертовом правиле про не мщение.       В конце концов, месть — это намеренное действие одного человека в ответ на действие другого с целью возмездия. Правило стервы гласило не мстить ей; однако, в правиле ни слова не говорилось про кого-либо еще. Стало быть, если намерением Локи является месть валькирии, а не ей, то ничто не должно помешать ему совершить задуманное. А если уж так выйдет, что задуманное коснется и той заразы тоже, то ничего не поделаешь: она станет лишь сопутствующим ущербом.       Самым главным — и самым сложным — будет убедить себя, что объектом мести является именно валькирия, а не ее стервозная подружка. Лгать самому себе он, конечно, умел хорошо, но поверить в правдивость настолько очевидной лжи даже на несколько мгновений будет очень непросто. Даже сейчас, прислушиваясь к звукам за стеной, вопреки всем своим стараниям сосредоточиться на голосе асгардийки, вырисовать в голове ее образ и закрепить его на передовой своего сознания, стоило Локи услышать тот другой голос, как перед его глазами тут же возникал совершенно иной образ: гораздо более раздражающий. Причем чаще всего образ был взят из воспоминания о том, как стерва подстрекала его бросить в нее кинжал: расслабленная поза, выставляющая на прицел все уязвимые места на теле, насмешливая ухмылка и взгляд, полный вызова и абсолютной уверенности в том, что его владелица находится в полной безопасности. Хуже всего то, что та уверенность была полностью обоснованной, как выяснилось.       Чертова стерва. И вот как после такого убедить себя в том, что не имеешь никакого желания мстить этой заразе?       К счастью, у Локи было еще достаточно времени, чтобы решить данную проблему, учитывая, что ложиться спать пока не собиралась ни одна из его сегодняшних жертв. Звуки, доносившиеся из соседнего номера, явно намекали на все еще идущую вечеринку с музыкой (или тем, что кто-то, не обладающий хорошим слухом и вкусом, мог бы счесть за музыку) и алкоголем. Как для той, кто весьма часто жалуется на злоупотребление валькирией последним, стерва слишком уж часто составляла ей компанию в его распитии. Впрочем, если вспомнить их последнюю неделю на корабле, то данный упрек несколько несправедлив: не будь Локи занят попытками выиграть спор, то, возможно, тоже попытался бы использовать алкоголь в качестве снотворного.       Он мысленно сделал себе пометку изучить вопрос снотворного поподробнее чуть позже. В конце концов, Халк ведь летит обратно с ними, а не остается на Блюине, так что проблема храпа, по сути, никуда не делась.       А пока он ждал окончания пьянки за стеной, неплохо было бы получше изучить своего врага. В руках Локи находился «Кому поклоняются мидгардцы. Том 1», открытый на разделе древнеегипетских богов. В прошлый раз он уже пробежался глазами по каждой строчке в разделе «Древнеегипетские боги» в поисках упоминания Даны, но не особо вникал в текст. Несмотря на то, что о самой стерве там не было ни слова, она, как минимум, наполовину относится к данному пантеону. Как бы отдельные личности не отличались друг от друга, каждый вид имеет определенные характеристики, присущие всем его представителям. Локи был уверен, что, если изучит богов Древнего Египта, то сможет собрать хоть немного полезной информации об объекте своего интереса. Возможно, ему даже удастся выяснить, кому именно из богов так не повезло с отпрыском-полукровкой.       Впрочем, ознакомившись с несколькими биографиями, Локи решил, что родителю «отпрыска-полукровки» на самом деле повезло…       «Ра (он же Амон, Атон и Атум) — сын Нун и Наунет, отец Шу, Хонсу, Хекаты, Маат, Тефнут, Бастет, Сехмет, Селкет, Хатхор, Уаджит и Нехбет. Маахес — сын Ра и Бастет, брат Нефертума. Геб — сын Шу и Тефнут, отец Исиды, Осириса, Нефтиды и Сета. Мин — сын Осириса и Исиды…» — Бог Лжи мысленно рисовал эти семейные мангровые заросли и ужасался. Если асгардские боги (по крайней мере, их большинство) были известны своей тягой к сражениям, то древнеегипетские боги, судя по всему, решили сделать своей отличительной чертой инцест.       Он, конечно, слышал, что некоторые божества ценят кровные узы особенно сильно и недолюбливают чужаков, но вступать в брак с собственными сестрами, братьями, матерями и отцами… это уже слишком. От одной только мысли о подобном его пробирала дрожь и тошнота (и это при том, что сам он со своей семьей кровными узами связан не был). На фоне всего этого безобразия решение завести ребенка с человеком выглядит гораздо более привлекательным вариантом, как бы низко простые смертные не находились в божественной иерархии. Хоть какое-то разнообразие в семейном генофонде…       Дабы не травмировать себя дальше, Локи решил пропускать абзацы о семейном положении и сосредоточиться на способностях и известных событиях в жизнях древнеегипетских богов (браки, разумеется, не в счет). Стерва точно обладала огненной магией (или какой-то ее разновидностью), могла создавать межпространственные тропы и превращаться в кошку. Если выяснить, кто еще обладает подобными способностями, и проверить их дальнейшую биографию, то можно выстроить несколько теорий.       Богов непосредственно огня найти не удалось, однако нашлось достаточное количество тех, кто считался богами солнца и жары. Учитывая, что они так или иначе были связаны с Ра или его тремя другими ипостасями, удивляться тут было нечему. Глава древнеегипетского пантеона в количестве детей мог потягаться с Зевсом, хотя он явно не разделял тягу олимпийца к земным женщинам. Впрочем, вполне возможно, что в какой-то момент любовные интрижки с собственными дочерьми Ра могли надоесть, и он, разнообразия ради, мог снизойти до людей и породить дочь. Это объясняло бы, от кого стерва унаследовала столько бесстыдства и надменности.       Только вот, это не объяснило бы пространственную магию и превращение в кошку. Межпространственные тропы не объяснялись вообще никем из упомянутых в Томе богов. Либо стерва сама развила в себе эту способность, либо подобная магия не считалась для древнеегипетских богов чем-то особенным и потому не упоминалась в ряде способностей. Превращение в кошку лучше всего могло бы объяснить родство с Бастет, но Локи уже прочел достаточно, чтобы понять, что животное воплощение богов не имело ничего общего с родством и по наследству не передавалось.       На самом деле, если как следует сравнить способности родителей и детей в древнеегипетском пантеоне, то и там слишком уж много разнообразия (которого, учитывая количество инцеста, там вообще быть не должно).       Локи раздраженно выдохнул. Если брать в расчет каждый нюанс, то теорий выходило просто огромное количество. Учитывая, что животные воплощения и магические способности практически не были связаны с наследственностью — а также учитывая многочисленные внутрисемейные любовные связи — стерва могла приходиться дочерью и сводной сестрой почти любому. Пытаться вычислить родство по внешнему сходству тоже было провальным вариантом: в отличие от асгардийцев, боги Древнего Египта жили не на другой планете, а в другом измерении, существующего внутри Мидгарда, и нуждались в помощи извне, если хотели выйти за пределы дома и в полной мере взаимодействовать с другим миром. Так что, на всех божественных собраниях, устраиваемых чаще всего Зевсом, древнеегипетские божества присутствовали внутри своих человеческих аватаров, которые и изображались на страницах фолианта. Их истинные сущности тоже описывались, но как великаны с головами разных животных, что совсем не помогало.       Могла ли стерва быть не полубогиней, а аватаром? Но опять же, чьим именно аватаром? Боги наделяют своих проводников частью собственных сил, но в книге не было никого, кто умеет прокладывать тропы в пространстве. К тому же, все аватары выглядели как люди (пусть некоторые из них и носили не совсем людские наряды), а эта зараза имела явно не человеческие глаза.       История тоже не проливала свет на ситуацию. Единственное, что удалось оттуда почерпнуть, так это то, что несмотря на весьма, кхм, близкие родственные отношения, распрей и скандалов большой семье избежать не удалось. Противостояние Гора и Сета, затворничество Ра, заключение Амат, кровавая резня и исчезновение Сехмет, изгнание Хонсу… События не были расписаны подробно, и их было не очень много, но семейную динамику они передать смогли. Самый большой абзац находился под иллюстрацией «Встреча трех Глав во Всемогущем городе», на которой Локи легко узнал своего деда Бора, Зевса и, судя по описанию ниже, аватара Ра. Это была их самая первая встреча, которая позже подала Зевсу идею устраивать подобные сборища гораздо чаще и в гораздо больших масштабах. Учитывая, что это было, похоже, единственным событием в истории древнеегипетских богов, в котором принимал участие кто-то из Асгарда, оно было расписано как следует: тут тебе и предыстория, и как велись переговоры о встрече, и поднятые на обсуждение темы, даже перечень поданных блюд и питья. Но если коротко, то все сводилось к официальному взаимопризнанию и выражению благих намерений путем обмена подарками: Бор преподнес Зевсу молнию (которой тот выхваляется и по сей день), Зевс передал Ра эгиду (и кто в здравом уме будет дарить солнечному божеству шерстяную накидку?), а Ра подарил Бору неугасающий огонь (хотя лучше бы себе оставил). Подарок Зевса Ра, наверное, не понравился, так как после этого главу древнеегипетского пантеона ни на каких собраниях больше не видели. Согласно примечанию в конце главы, чаще всего во Всемогущий город в качестве представителя отправлялась Бастет или Хатхор.       В общем и целом, Локи усвоил довольно много новой информации, которая никак не помогла ему найти ответ на интересующий его вопрос. Кое-где вопросов даже прибавилось. Серию книг «Кому поклоняются мидгардцы» нужно было обновить и переиздать, начиная с раздела «Древнеегипетские боги». Когда там Зевс организовывает следующую попойку собрание? Нужно будет наведаться…       Самым положительным моментом во всей это ситуации было то, что чтение помогло скоротать время ожидания. В соседнем номере наконец-то все стихло. А этому могло быть только два объяснения: либо Локи так зачитался, что пропустил, как его две соседки решили переместить свою пьянку в другое место; либо пьянка себя исчерпала и ее участницы сейчас спят мертвым сном. Проверить можно было только одним способом.       Он решил создать проекцию сначала в своем номере, а затем медленно пройти сквозь стену, чтобы тут же пойти на попятную, если вдруг окажется, что есть риск быть обнаруженным. В конце концов, была высока вероятность, что заснула только одна из его целей, учитывая высокий уровень переносимости алкоголя у валькирии.       Впрочем, опасения Локи оказались напрасными. Переместившись в соседний номер, его «глазам» прдестала картина, которую ему не раз доводилось лицезреть в Асгарде по окончанию некоторых пиршеств: пустые бутылки и стаканы, часть которых скатилась (или же была сброшена) со стола на пол, тарелки с остатками закусок и разбросанные части брони. А в самом центре этого шедевра, как и предполагалось, две «спящие красавицы» в халатах не по размеру: одна развалилась на полу, подложив руку под голову, и сопела с приоткрытым ртом, то и дело пиная кого-то во сне; а вторая и вовсе спала сидя, подперев лицо рукой, и словно являлась олицетворением фразы «спать мертвым сном». Никаких движений. Никаких звуков. Даже дыхания не расслышать. Локи пришлось поднапрячь зрение, чтобы убедиться, что ее грудная клетка чуть вздымается.       Положи ее в погребальный челнок — и от покойника никто не отличит, пронеслось в его голове. Учитывая то, насколько стерва любит читать нотации, он бы не удивился, если б она продолжала разговаривать и во сне, как, оказывается, это иногда делал его брат. А вот видеть ее такой смирной было очень непривычно. — На… плучи… хнн…       А вот валькирия, похоже, во сне была более разговорчивой, чем порой в бордроствующем состоянии. Судя по звукам (назвать это полноценными словами было сложно) и движениям конечностей, она действительно пыталась побить кого-то в своем сне. Глядя на ее недовольно сморщенную физиономию, Бог Лжи подозреваал, что этот «кто-то» весьма усспешно уворачивался от ударов. — Н… тьбе… ще… С…ка…       За этой картиной, нужно признать, было весма занятно наблюдать. Новый пинок имел размах побольше предыдущих, из-за чего пятка спящей воительницы попала в одну из ножек кофейного столика. Сила удара была невелика, но и ее было достаточно, чтобы несчастная мебель сдвинулась со своего места. Движение это, в свою очередь, нарушило хрупкий баланс, позволяющий второй женщине спать в ее изначальном положении.       Локи, в полной готовности развеять иллюзию в любой момент, наблюдал, как локоть соскользнул в сторону, рука упала на стол, а вслед за рукой упала и голова. Судя по звуку, стерва неплохо приложилась лицом об собственную руку и твердую поверхность стола. Только вот логического продолжения не последовало: никаких стонов боли, ни даже ругательств, на которые женщина обычно не скупилась. Она просто продолжила спать в новом положении, все также не издавая ни звука и не совершая никаких движений. Это сколько же нужно выпить, чтобы так отбить чувствительность к боли?       Это объясняло, как стерва умудрилась проспать угон корабля, прибытие в Асгард, сражение, отбытие и огромный взрыв в конце, уничтоживший один из девяти миров Иггдрасиля. Это также объясняло их с валькирией регулярные попойки на корабле: если уж удар лицом об стол не смог вырвать организм из состояния сна, то что там храп, пусть и невероятно громкий…       Это также означало, что можно особо не осторожничать. Не проснулись сейчас, не проснутся и ближайшие полчаса — а больше времени ему и не понадобится. Главное — помнить об одном…       «Это месть валькирии. За то, что помыкала мною пол дня. За каждое «Лакей». За каждый приготовленный мною для нее коктейль. За каждый перекус. За каждую принесенную мною вещь, которая ей была не нужна. За каждый ее идиотский приказ…»       Повторяя эту мантру в своей голове так громко, что никакие другие мысли просто не было слышно, Локи принялся за работу.

***

      Новый день для валькирии начался с отчаянного сопротивлению пробуждению. Она прошла через не одну пьянку за свою долгую жизнь и хорошо знала свои алкогольные пределы. Знание совершенно не мешало их игнорировать, когда ей захочется, но вчера был не тот случай. Брунгильда не планировала напиваться до такой степени: она уже проходила через это не так давно вместе с Тором и Халком и повторного опыта в ближайшее время ей не хотелось (события того вечера до сих пор не восстановились в ее памяти в полной мере). К несчастью, когда валькирия всспомнила о повышенной крепости всех блюинских алкогольных изделий, было уже слишком поздно: кружилась, казалось, не только голова, но и прочие части ее тела, так что встать из-за стола и свалиться с ног не представлялось возможным; Дана и вовсе уже спала в том же положении, в котором допивала последний коктейль. Поэтому валькирии ничего не оставалось, кроме как свалиться с положения сидя, чтобы уменьшить силу, с которой ее затылок ударится об пол (частично ради избежания травмы головы, частично ради избежания трещин и вмятин на этом самом полу).       К несчастью, избежание болезненного столкновения никак не помогло ее голове избежать боли, которая, собственно, вырвала Брунгильду из глубоко сна и теперь пыталась полностью затащить в жестокую реальность, где ее так же ждали пересохшее горло и тошнота, желающая сделать привкус во рту еще более отвратным, чем он был сейчас. В такие моменты валькирия сильно завидовала Дане, которая после определенного количества алкоголя просто погружалась в «спячку» (хотя со стороны это больше походило на коматоз), пока ее организм в прямом смысле сжигал токсины.       «Так, сегодня — ни капли алкоголя,» — пообещала себе Брунгильда, пытаясь открыть глаза. Ее веки словно были склеены.       Пусть и не сразу, но ей удалось выполнить половину миссии: один глаз таки открылся. Правда, ощущался он таким сухим, будто не закрывался всю ночь. Еще и видно через него было, как через запотевшее стекло (не то, что бы на потолке было, что рассматривать).       Решив, что результат не стоит затраченных усилий, валькирия сомкнула назад с таким трудом разлепленные веки и попыталась привести в движение другие мышцы. Руки поддались куда охотнее и оказались намного полезнее в исследовании окружения, чем глаза. Ноги тоже: их главной заслугой стало обнаружение над собой стола при попытке согнуться.       Итак, она проснулась там же, где и заснула. Это очень хорошо: ей не всегда так везет. Можно сделать ситуацию еще лучше, добравшись до воды. Если она правильно помнит детали интерьера, то холодильник с бутылками находился в другом конце комнаты за обеденной зоной. Не вариант: в ее нынешнем состоянии стол и стулья представляют из себя слишком сложное для обхода препятствие, да и далековато…       А вот путь в ванную комнату намного короче, да еще и без преград.       Вытащить ноги из-под стола и потом встать на них было задачей не из легких, но у нее получилось. А вот добраться до двери оказалось уже полегче, даже полагаясь лишь на память и осязание. Во время недолгого пути содержимое ее желудка пару раз просилось наружу, но ей удалось сдержать порывы. Жаль, что головную боль сдержать было не так просто…       «И завтра тоже никакой выпивки…»       Даже одной мысли об алкоголе было достаточно, чтобы спровоцировать новую волну тошноты. Брунгильда быстро нащупала раковину, открыла кран и подставила лицо под холодную воду, то и дело открывая рот, чтобы делать небольшие глотки. Облегчение начало постепенно расплываться по телу, вырывая из ее горла тихие звуки удовольствия. Какая же вкусная здесь вода… — Выглядишь даже более жалко, чем я себе представлял.       Какого…? Валькирия чуть не сломала макушкой кран, вытаскивая свою голову из раковины. Веки, которые до этого словно были спаяны воедино, тут же открылись, хотя для того, чтобы избавиться от расплывчивости, глаза пришлось немного потереть. Впрочем, она предпочла бы не видеть того, кто сейчас перед ней стоял. — Ты что здесь забыл, Лакей? — спросила она и удивилась собственному голосу. Он был хриплый и глубокий. У нее и раньше понижался голос спросонья, но не настолько. Она прокашлялась. — И как ты вообще вошел, что я тебя не слышала? — Это было не сложно, учитывая, как ты была занята сражением во сне, — ответил он с явной насмешкой. — Что же касается причины моего визита, то я пришел насладиться шоу. — Не припомню, чтобы здесь планировались какие-либо мероприятия, — ее голос, пусть уже и не такой хриплый, все еще был непривычно низким. — Боюсь, ты ошибся адрессом, Лакей. — Как я мог ошибиться адрессом, когда одна из звезд шоу стоит прямо передо мной? — Чего? — она нахмурилась. — Ты что несешь? — Посмотри в зеркало, — на его лице отражалось столько самодовольства, что он мог составить достойную конкуренцию Дане.       Валькирия повернула голову. Моргнула. Моргнула еще раз, медленнее. Зажмурилась. Ущипнула себя за руку. Открыла глаза. Опять моргнула. Ничего не поменялось.       Она с трудом верила тому, что видела в зеркале. А видела она лицо, которое было ей очень знакомым, но совсем не ее. Остальные части тела после поспешной проверки тоже оказались не ее. — Что за…? Какого…? — из зеркала на нее смотрела Дана с совссем несвойственным ей выражением глубочайшего шока. — У меня глюки, да? Я все еще сплю или пьяна? — Тебе не мерещится, ты не спишь, и ты не пьяна, — тут же подсказал Лакей, продолжая наблюдать за ней, стоя в проходе.       Ее шок довольно быстро сменился яростью, стоило тому о себе напомнить. — Твоих рук дело?! — злобно прорычала валькирия. Вот тут новый голос пришелся как нельзя кстати. — Сейчас же верни все, как было! — Ты, возможно, забыла, но твоим приказам я больше не подчиняюсь, — ухмылочка на его лице была такой же раздражающей, как в первый день их знакомства. — К тому же, было бы жаль заканчивать шоу до того, как в нем отыграет вторая звезда. — Вторая…?       Смысл его слов дошел до нее спустя мгновение. В тот же миг Брунгильда вылетела из ванны, чудом не сбив Бога Лжи с ног (чудо заключалось в неплохой реакции последнего), и бросилась к подруге. Та спала сидя, лицом уткнувшись в кофейный столик и собственную руку, но даже просто глядя на цвет и структуру волос можно было понять, что что-то не так. А приподняв голову подруги валькирия окончательно подтвердила свои подозрения: в руках она держала свое собственное лицо. Учитывая «коматозное» состояние Даны, она словно смотрела на собственный труп, который еще не успел остыть. Жуткое зрелище…       Видимо, ее лицо очень точно передавало ее мысли, так как позади себя она услышала смех. — Это определенно лучше, чем я себе представлял! — виновник происходящего даже не пытался скрыть, как сильно он наслаждался ситуацией.       Валькирии очень хотелось ему врезать, но еще больше ей хотелось вернуть себе свое тело. Учитывая, что Лакей ей в этом помогать не собирался, оставаался только один вариант. — Дана! Вставай! У нас ЧП! — она принялась активно трясти подругу за плечи. — Просыпайся давай!       Отсутствие реакции ее, конечно, расстроило, но не удивило. Алкоголь действовал на Дану лучше любого снотворного. Валькирия могла орать хоть до посинения и не достигнуть никаких результатов. — Она точно не померла там? — поинтересовался Лакей. Любопытство в его голосе звучало весьма искренне. — Не дождешься, — ответила она, даже не глядя в его сторону. Все ее внимание было сосредоточено на попытках разбудить свой единственный шанс вернуть прежний облик. В ход пошли щипки, похлопывания по щекам и зажимание носа. Все, чего ей удалось добиться, так это того, что Дана теперь дышала через приоткрытый рот. — Ты не оставила мне выбора…       Брунгильда знала только один способ мгновенно привести подругу в чувство. По крайней мере, он сработал в единственный раз своего случайного применения. Дана тогда была в той стадии опьянения, когда ей было сложно сконцентрироваться даже на том, что находилось прямо перед ней, а именно — на бортике бассейна, в который она тогда и свалилась. Зато вынырнула она оттуда очень трезвой и очень внимательной к своему окружению. А еще очень злой.       Мысленно прося у подруги прощения, валькирия достала из холодильника бутылку с водой и вылила ей на голову. Результат не завтавил себя ждать: ее тело вздрогнуло, руки тут же принялись отмахивааться от воды, а сама Дана издала звук, словно хотела вскрикнуть, но не успела открыть рот. Где-то позади Лакея в очередной раз пробрало на смех. На все это Брунгильде было плевать. Главное, что метод сработал: ее подруга опеределенно проснулась. — Совсем, блять, рехнулась?! — ее подруга так же была вне себя от злости. Отлично, пусть направит ее на Лакея. — Ты… — Потом возмущаться будешь, — перебила ее валькирия. — У нас проблема! — Это точно! Моя, блять, лучшая подруга вылила на меня бутылку ледяной воды! Какого хрена, сладенькая…? — На меня посмотри! — Брунгильда снова взяла ее-свое лицо в руки и повернула к себе. — Ничего не замечаешь?       На это раз Дана умолкла и теперь сосредоточенно смотрела на лицо валькирии. Или правильнее будет сказать на свое лицо? Можно ли назвать своим тело, которое изначально твоим не было? — Шикарно выглядишь, сладенькая, — наконец произнесла женщина.       Кто-то подавился воздухом. Валькирия не была уверена, была ли это она или же Лакей, который наверняка до сих пор находился с ними в комнате. — Что? — Шикарно выглядишь, говорю, — повторила Дана. — Только волосы высуши. И причешись. — Это все, что ты можешь сказать? — Брунгильде вдруг очень захотелось ей врезать. Или хотя бы еще раз хорошенько встряхнуть. — Ну, на первый взгляд, работка неплохая. Я, правда, вижу пока только лицо, но трикстер явно неплохо постарался. — Рад, что мои труды оценили по достоинству, — раздался насмешливый голос за ее спиной. — Ты! — на этот раз валькирия все же повернулась. Терпение уже подходило к концу. Ее рука быстро нащупала меч, лежащий под столом. — Я тебя сейчас на куски порежу! — Сладенькая, успокойся… — Успокоиться?! Этот гаденыш, — ее меч указал на стоящего посреди комнаты усмехающегося Лакея, — поменял нас телами, а ты говоришь мне успокоиться?! Если он сам не хочет исправлять, что натворил, то я его заставлю! — «Этот гаденыш» сейчас находится в соседнем номере, — произнесла Дана.       Этим словам таки удалось заставить ее притормозить. Она чуть внимательнее всмотрелась в Лакея… или что бы там ни стояло. Если честно, никакой разницы она не замечала. Хотя, это объяснило бы, как ему удалось незаметно проникнуть в номер не разрушая стены и не ломая двери. — Астральное тело? — Пф, как же, — фыркнула Дана. — Всего лишь проекция. Сомневаюсь, что трикстеру хватит мастерства создать астральное тело. Или провести, как ты выразилась, «обмен телами».       Валькирия была очень рада видеть, как насмешка и самодовольство Лакея — точнее, его проекции — тут же сошли на нет. Когда ты считаешь себя профессионалом в какой-то деятельности, даже намек на твою некомпетентность — худшее оскорбление. Он явно гордился своими магическими способностями, и услышанные слова про недостачу мастерства наверняка сильно задели эту самую гордость. Так ему и надо.       Однако, кое-что в словах подруги ее смутило. — Но я ведь сейчас в твоем теле, — она укзала пальцем сначала на себя, а потом на нее. — А ты — в моем. Он… — Уверяю тебя, сладенькая, мы сейчас обе находимся в своих телах, — заверила ее Дана и похлопала рукой по полу возле себя. — Я тебе сейчас покажу. Присядь рядом.       Она послушалась. Стоило ей оказаться рядом с подругой, как та положила ее руку себе на талию, а сама обхватила Брунгильду за плечи. Получились весьма крепкие объятия. И зачем ей…? — А теперь вставай, сладенькая, только медленно.       А. Теперь понятно зачем. — Сама встать не могла, что ли? — недовльно пробурчала валькирия, поднимая их обоих на ноги. — Я ног не чувствую, — так же недовольно огрызнулась Дана, продолжая держаться за подругу мертвой хваткой. — Мало того, что ты намешала мне коктейлей крепче этилового спирта, споив меня в рекордные сроки, так ты даже не потрудилась уложить меня в позу поудобнее. Поэтому сейчас будь добра подставить дружеское плечо и побыть мне опорой и поддержкой, пока в моих ногах не возобновится нормальное крообращение. К тому же, ты сама хотела убедиться, что никто телами не менялся. — А это тут при чем?       Она хорошо знала, как выглядит лицо Даны, когда ей приходится общаться с теми, кого она считает идиотами. Прямо сейчас, валькирия имела возможность увидеть, как это выражение смотрится на ее лице. — Ответь мне на один вопрос, сладенькая: каким образом мои несчастные пятьдесят пять кило могли бы удержать твои двести? — не дожидаясь ее ответа, женщина сама подвела итог: — Будь мы действительно в телах друг друга, хрен бы ты меня поднять смогла. — Тогда… — ее взгляд снова метнулся в сторону притихнувшей проекции, продолжающей за ними наблюдать, но уже с гораздо меньшим наслаждением, — что же Лакей с нами сделал? — Ничего такого, на самом деле. Просто изменил форму. — Ты можешь это исправить? — Способы, конечно, есть, но результат не стоит затраченных усилий. — Но ведь… — Та не переживай ты так, — как для той, кто проснулась совершенно не в том обличии, в котором засыпала, Дана была слишком уж спокойной. — У тебя кроме внешности и голоса ничего не изменилось, так что можешь продолжать жить, как ни в чем не бывало, — она на мгновение задумалась. — К тому же, после его смерти чары сами спадут. — А вот эта идея мне нравится, — Брунгильда посмотрела на проекцию с кровожадной улыбкой и сделала пару показательных движений мечом. Лакея это не особо впечатлило. — Двери здесь, конечно, крепкие, но не настолько. Как и стены. — Не смей, — пригрозила ей подруга. А вот эта гроза Лакея впечатлила: на его лице мелькало то удивление, то подозрение. Валькирия тоже была удивлена. — Я обещала доставить его на Землю для трибунала. Как только он отбудет свое наказание, можешь делать с ним, что хочешь.       Удвиление и подозрение на лице Бога Лжи сменились привычным раздражением. Брунгильда же все еще была недовольна. — Я не собираюсь ждать так долго, чтобы вернуть себе свое тело. — Еще раз повторяю, сладенькая, никто твое тело у тебя не забирал, — устало протянула Дана, закатывая глаза. Нет, серьезно, видеть на своем собственном лице мимику, которую обычно использует другой человек, было странно и немного жутко… — Ты до сих пор в нем. — Ты прекрасно поняла, что я имела в виду, — недовольно отозвалась она. — И кстати, ты еще долго будешь на мне висеть? Думаю, с твоими ногами уже все в порядке. — А ты куда-то спешишь? — Да, убраться подальше отсюда.       От привычного вопросительного выражения, но на совершенно другом лице валькирию вновь передернуло. Интересно, а Дану хоть немного смущала новая мимика на «своем» лице? — Не смотри на меня так, — она попыталась объясниться. — Ты ведешь себя, как ты, но при этом выглядишь, как я, и видеть тебя в себе… Бррр. Я как будто смотрю на в какую-то жуткую версию себя.       Одна из бровей ее собеседницы чуть приподнялась. И вот опять правильная мимика на неправильном лице… — Ты в курсе, что ты только что назвала себя жуткой? — Я назвала жуткой не себя, а тебя!       Где-то позади раздался смешок. Брунгильда посмотрела на проекцию с выражением крайнего раздражения. — Ты все еще здесь? Не надоело еще? — Не переживай, это шоу мне надоест еще не скоро, — заверил ее Лакей. Нахально-издевательская ухмылочка вернулась на место, что только сильнее бесило. — Не с твоей игрой. — Ах ты…!       Если б не повисшая на ней Дана, валькирия бы снова попыталась броситься на него с мечом. Ей было плевать, что это лишь проекция и что гаденыш намеренно выводил ее из себя ради собственного развлечения. Ее организм до сих не полностью оправился от похмелья (что от этого, что от прошлого), ее тело выглядело, как чужое, а чужое тело — как ее, и это наводило на нее жуть, и ее переполняли чувства (в основном негативные), и ей просто необходимо было выпустить пар, желательно на виновнике всей этой ситуации, даже если сам виновник именно этого и добивался…       Все эти захлестывающие ее эмоции мгновенно отхлынули, стоило ей ощутить… точнее, стоило ей перестать ощущать под ногами пол. Затем последовали несколько мгновений чувства свободного полета, и вскоре под ее стопами вновь появилась твердая поверхность. Запахло… чем-то приятным, даже немного знакомым. — Можешь уже открывать глаза, сладенькая.       Брунгильда даже не заметила, что в какой-то момент закрыла их (момент этот наверняка совпал с исчезновения опоры под ногами). Осмотревшись, она поняла, почему запах показался ей знакомым: она были в одном из массажных кабинетов, а приятный аромат исходил от масел и кремов, которые вчера втирали им в кожу. — Ты проложила тропу из своего номера в СПА, — вопрсительной интонацией тут даже не пахло. — Тебе настолько лень использовать ноги? — Могу отправить тебя обратно и позволить трикстеру довести тебя до ручки, — съязвила Дана. Валькирия заметила, что та тоже в какой-то момент перестала использовать ее как «опору и поддержку» и теперь стояла на расстоянии двух шагов. — Ты выглядела готовой попытаться отметелить проекцию, сладенькая. Даже не астральное тело — проекцию. — А есть разница?       И вот опять это выражение: словно она не могла понять, как можно не знать настолько очевидные вещи. — Из всех моих учеников, ты — худшая. — Учеников? — вот это новость. — Ты запоминаешь хоть что-нибуть из того, что я тебе говорю? — Когда это я успела стать твоей ученицей? — продолжала недоумевать валькирия. — И чему именно ты меня учила? Как переводить алкоголь? — Я уже много лет понемногу обучаю тебя основам магической теории, сладенькая…       А. Так вот оно что… Оказывается, все те лекции действительно были настоящими лекциями. — Хотя ты упорно продолжаешь сопротивляться знаниям…       Брунгильда не назвала бы это сопротивлением. Скорее игнорированием. Она привыкла игнорировать то, что ей было не интересно. Хотя, вряд ли этот ответ Дану успокоит… — Не помню, чтобы просила тебя об уроках, — пробурчала валькирия. — Тебе и не нужно было просить, сладенькая, это был мой тебе подарок.       Не обязательно было быть такой щедрой. — Так вот…       О-оу. Похоже, ее ожидал еще один подарок. — Как я уже говорила тебе до этого, сладенькая, кроме физического тела у любого из нас есть еще и энергетическое тело, — если валькирии было не по себе от некоторой мимики подруги на своем лице, то видеть (и слышать) «себя», читающей лекции… это походило на какой-то страшный сон. — Как можно догадаться по названию, это, по сути, совокупность различной энергии: то есть твои душа, сознание, внутренняя и, если есть, магическая энергия. — Мы же вроде говорили про астральное тело, а не энергетическое… — пробурчала Брунгильда себе под нос.       Дана лишь бросила на нее недовольный взгляд, но «урок» не остановила. Что было совсем не удивительно. — Энергетическое тело в его обычном состоянии можно сравнить с жидкостью: оно принимает форму и сдерживается «сосудом» — в нашем случае физическим телом. И подобно жидкости, покинув сосуд, энергия «растекается» и «впитывается» в окружающую энергетическую среду, после чего собрать и запихнуть ее обратно почти невозможно. Так вот, чтобы предотвратить подобное, перед покиданием тела душу, сознание и магическую энергию необходимо «заморозить» в соответствующей форме — это и называется астральным телом.       Валькирия нахмурилась. Кое-что не сходилось. — А куда делась внутренняя энергия или как ты там ее назвала? — Надо же, так ты все же способна воспринимать информацию! — Дана довольно улыбнулась. Была ли это похвала или же сарказм — сложно сказать. — Внутреннюю энергию еще называют жизненной силой. Некоторые считают ее одним из видов магии, ведь ее тоже используют в заклинаниях, но это неверно. Видишь ли, сладенькая, несмотря на то, что и магия, и жизненная сила являются энергиями и определенным образом связаны друг с другом, формируя энергетическое тело, у них есть одно существенное отличие… помимо того, что это совершенно разные виды энергии. Магическая энергия привязана к духу, а жизненная сила — к телу. Когда душа и магия покидают тело, внутренняя энергия — единственное, что поддерживает в нем жизнь. — Ты сказала, что жизненную силу можно использовать вместо магии, так ведь? — уточнила Брунгильда. Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила: — Но ведь эта сила содержится, по сути, в каждом живом теле, если я поняла правильно. — Все так, — еще один утвердительный кивок. — Молодец, сладенькая, хорошо усвоила урок. — Тогда что же получается — любой может колдовать?! — она была в шоке от своих же слов. — Не с помощью магией, так с помощью этой внутренеей силы? — Мг. — Даже я?! — Ну да, — подтвердила Дана все с тем же невозмутимым видом. — Ты бы осознала это намного раньше, если бы не пропустила эту же информацию мимо ушей в первый раз. — Я могу колдовать? — валькирия в шоке уставилась на собственные руки, словно ожидая от них… она и сама не знала, чего именно. Магических искр? Свечения? Огненных шаров? — Ты можешь научиться колдовать, сладенькая, — поправила ее подруга. — Будет нелегко, но к счастью для тебя, я — лучшая наставница в эт- — Я смогу снимать чары, вроде этих? — перебила валькирия и указала на себя. — Только если их наложили, используя внутреннюю энергию. — А Лакей…? — Использовал магию. — Блин, — она была разочарована. — А какая разница, какой энергией колдовали? Чары есть чары, разве нет?       У Даны дергнулся глаз. — Это был первый и последний раз, когда я предлагала обучить тебя колдовству, — судя по голосу, ее подруга тоже была разочарована. — Ты меня вообще слушала? — Есть два вида энергии. И той, и другой можно колдовать — то бишь, они вполне могут друг друга заменять. Следовательно, для расколдовки тоже сойдет любая из них. Что не так?       Глаз Даны дергнулся еще раз. И потом еще раз. — Вы асгардцы сведете меня в могилу своим невежеством, — проворчала женщина, пытаясь успокоиться, делая глубокие вдохи. — Да, сладенькая, и жизненная сила, и магия — обе являются видами энергии. Да, обе можно использовать для колдовства. Но это будет разное колдовство. Техники для использования жизненной силы и магии отличаются, потому что эти энергии отличаются друг от друга, причем очень сильно. Магией обладают не все, и она привязана к душе — к еще одному виду энергии, по сути. Это также означает, что магией может обладать любой, у кого есть душа или ее аналог, даже если нет физического тела. Магический потенциал развивается с самого рождения и рано дает о себе знать: порой дети на подсознательном уровне понимают, как использовать какую-то часть своих сил, а порой у них случаются выбросы магической энергии под влиянием эмоций. Многие чары удаются совершенно случайно, а ты потом пытаешься понять, как же именно тебе это удалось. С неврожденнной магией ситуация более-менее похожая, хотя тут подсознательное понимание работает похуже из-за непривычки к новому виду энергии. С жизненной силой все иначе. Она есть в любом живом теле и к нему же и привязана. Самое главное: в отличие от магии, внутренняя энергия жизненно необходима. Она поддерживает… жизнь. Отсюда и альтернативное название. Если лишить человека магии — врожденной или нет — то он, конечно, пострадает от резкой перемены энергетического баланса, но рано или поздно его энергетическое тело приспособится, и отсутствие магии станет новой нормой. Если же лишить человека жизненных сил, то его физическое тело попросту умрет. — Какая-то… странная формулировка, — произнесла валькирия с несколько вопросительной интонацыей. — Это самое точное описание, — Дана пожала плечами. — В конце-концов, смерть физического тела не означает конец твоего существования. Ты можешь стать духом, призраком или другой энергетической сущностью, можно вообще «застрять» в своем мертвом теле и стать зомби — вариантов достаточно. Суть в том, что главная функция внутренней энергии — это поддержание жизнеспособности тела в течение отведенного ему времени. Поэтому, в отличие от магии, которая расходуется только во время колдовства, жизненные силы расходуются постоянно, каждое мгновение твоего существования. И при этом восстанавливаются они медленее, чем тратятся. — Это как набирать воду в дырявую миску. — Именно. Ты выходишь в минус просто существуя, а болезни и сильные переживания то и дело уменьшают «напор воды». И если начать использовать жизненную силу еще и для колдовства, то это равносильно тому, чтобы добавить на дно миски еще парочку дыр. — Иными словами, колдовство с помощью внутренней энергии — верный способ отправиться в загробный мир пораньше, — подытожила Брунгильда. — Знаешь, а меня вдруг заинтересовало твое предложение о наставничестве… — Предложение более не актуально, — резко ответила Дана, явно не оценившая шутку. — Сдалась мне ученица, которая пропускает все мои слова мимо ушей. К тому же, даже будь ты сейчас серьезна, сладенькая, тебе бы просто не хватило терпения: ведь самое первое, что нужно сделать для использования внутренней энергии в колдовстве, это научиться самостоятельно ее восстанавливать и накапливать, чтобы не скончаться после пары заклинаний. А это часы и часы медитации. — А нет никакой техники, включающей в себя регулярное употребление алкоголя? Я бы приступила сию секунду.       Брови ее собеседницы медленно поднялись вверх, а от ее взгляда у валькирии вновь пробежали мурашки. То, как Дане удавалось быть похожей на саму себя даже с совершенно другой внешностью, было поистине невероятныо… Пусть и жутко. — Тебе прошлой ночью алкоголя мало было?       Отнюдь не мало. На самом деле, прошлой ночью алкоголя было настолько много, что этим утром Брунгильда решила стать трезвеницей на ближайшие двое суток. Однако, это было до того, как она увидела свое отражение в зеркале. — Прошлой ночью мне не нужно было смотреть на себя, которая ведет себя совсем не как я, — парировала Брунгильда. — Ты, может, и привыкла к магии и всему, что с ней связано, но я — нет. Так что, прошу простить, что от всей этой ситуации с обменом те… изменением формы мне не по себе. Ты просто не представляешь, насколько мне жутко на тебя сейчас смотреть. Без обид.       Ее подруга еще какое-то время пристально всматривалась в ее лицо, после чего глубоко и громко вздохнула, словно мысленно примиряясь с чем-то. — Только сильно не налегай. Здешние напитки намного крепче сакаарских. — И асгардских тоже. — В самом деле? — Ага. Я вчера даже не сразу заметила, как напилась до полуобморочного состояния. — И как напоила меня до отключки, — добавила Дана с небольшим укором. — Прости, — извинение было искренним: валькирия, как более стойкий и опытный алкоголик, была ответственна за подачу (и прекращение подачи) напитков; так что, обвинение в том, что она напоила свою подругу до отключки, было не беспочвенным. — Зато у тебя был очень крепкий сон. — Который ты прервала раньше положенного времени. Хотя если бы ты до этого слушала, что я тебе говорила в течение многих лет, то сразу поняла бы, что никакого обмена телами не было, и не паниковала бы, как безголовая курица. Еще и в моем обличии… — Ладно-ладно, я перегнула палку: что с алкоголем, что со всей этой ситуацией, — согласилась с ней Брунгильда. Согласиться с Даной всегда было проще, чем спорить с ней. Особенно, когда она была права. — Не ворчи. Лучше проложи мне дорожку в бар, мне нужно запить стресс. — Что тебе действительно нужно, так это найти другой способ бороться со стрессом, — сказала та, кто обычно борется со стрессом в постели, вовлекая в борьбу еще одного или нескольких участников. — Но это твое дело. Поступай, как знаешь. — Спасибо за разрешение, — съязвила валькирия. — Что бы я делала, реши ты мне запретить… — Игнорировала бы. Как и все прочее, что я тебе говорю, — в таком же тоне ответила Дана. — Ты здесь уже была, сама не потеряешься. А я пошла досыпать положенные мне еще четыре часа. Не беспокой меня раньше времени, даже если кто-то будет умирать. Пока.       И она исчезла, словно провалившись под землю (или под плитку в данном случае). Магия… Брунгильда никогда не проявляла к ней особого интереса, или хоть какого-нибудь интереса вообще. Магия казалась ей сложной и, благодаря стараниям Хелы, пугающей. Будь ее воля, она держалась бы от всякого колдовства как можно дальше, и после побега из Асгарда у нее это неплохо получалось. Кто же знал, что ее лучшей подругой окажется самая заинтересованная в магии женщина…       Решив не думать больше о чарах, чтобы не портить себе настроение и дальше, Брунгильда поправила чуть съехавшие с плеч рукава и направилась к выходу. Однако на полпути она вдруг вспомнила про одну деталь, на которую до этого не обращала внимания.       Одежда валькирии все еще находилась на полу в номере, а не на ней. Всем, что отделяло ее от пополнения рядов нудистов, был отельный халат. На ней даже никакой обуви не было!       Ее реакция на осознание данного факта подходила ее новому облику гораздо больше, чем оригинальному: — Блять.