Черепаховый суп

— ...Бросал бы ты эту суку. Чарльз не то чтобы вздрагивает, но поворачивается к Энн — не спеша, выказывая ровно столько интереса, сколько заслуживает тот факт, что она вообще открыла рот. Рыжая ведьма продолжает чистить апельсин — аккуратно, сосредоточенно, не глядя на капитана. Она вообще редко на кого-то смотрит прямо. — Схуяли? — не дождавшись продолжения (сказать по правде, не особенно и ждал), спрашивает он. Джек, за чтением принесенной капитаном наводки безнадежно упустивший начало разговора, открывает рот — и тут же закрывает его. Половина их с Энн ссор — довольно редких для такой странной пары — случается из-за того, что Энн показалось, что Джек попытался ее заткнуть. Другая половина — это когда не показалось. Она пожимает плечами. — Ну? — бросает капитан «Бродяги». Энн слишком редко высказывает свое мнение, чтобы пропускать ее слова мимо ушей; к тому же у Чарльза хорошее настроение — по крайней мере, только что оно таким было, — и он не прочь потрепаться. — Пока она тебя не бросила, — Энн кривит рот, давая понять, что ей, в общем, насрать на его сердечные дела, но раз уж спросил... Джек ерзает, беспокойно переводя взгляд с жены на капитана, но у Вейна и в самом деле хорошее настроение, так что он только хмыкает: тоже, беда. Не то чтобы он не верил в то, что Элинор Гатри может его разлюбить, — просто до этого зыбкого «пока» еще надо дожить. К тому же он крепко сомневается в том, что когда это случится, ему не будет глубоко похуй.

полчаса спустя

— Господи, Энн, — Джек на всякий случай оглядывается, хотя капитан остался в таверне, а для чужих ушей час еще слишком ранний, — зачем ты вообще... — Отъебись. — Элинор Гатри — это же манна небесная! — квартирмейстер знаменитого на весь Испанский Мэн капитана Вейна потрясает уже порядочно помятой бумажкой. — Сама подумай, что будет, если он с ней порвет сейчас? — Ебучий хаос, — безразлично пожимает плечами Энн. Рэкхем не успевает издать торжествующее «ну вот, ты же сама понимаешь», потому что она добавляет, как сплевывает: — Потом будет хуже. — Когда потом? Она смотрит на него, как на слабоумного: — Когда она его бросит. — Господи, да почему ты так уверена, что это она его бросит, а не он ее?! Энн пожимает плечами: ей это очевидно. — В любом случае, — торопливо, чтобы его не успели оборвать, начинает Джек, — это не наше дело. Слышишь? Нам нужен этот союз. Он нам выгоден. Пока Гатри дает нам информацию, — он опять трясет запиской, и Энн отталкивает его руку, — остальное неважно. Пусть себе трахаются, тебе жалко, что ли? Она пожимает плечами. — И не называй ее сукой, — ее молчание ободряет Джека. — Ну хотя бы при нем. — Иди нахуй, Джек.