Небо на полставки

      Честно, хз, сколько именно по времени я хотела написать нечто подобное. Идея была уже давно, но реализацию она получила только сейчас, потому что я наконец-то собрала свои мысли и фантазию в кулак, разгребла тараканов и лишние сопли, после чего решительно взялась за клавиатуру, все-таки решаясь это печатать.       Честно, уж не знаю, насколько удачной была эта задумка и насколько удачным вышел фанфик, но я искренне старалась. Абсолютно все события были пущены в угоду рассказу, как и характеры персонажей, так что на мою совесть можете не напирать.       С уважением, ваша Ники Окава.

***

Небо на полставки.

…Надеюсь, ты понимаешь, что больше мы в твоих услугах не нуждаемся. Ты хорошая девочка, так что не будешь держать на нас зла. Ты очень сильна, но ты — женщина. Мы не может доверить Вонголу такой, как ты, какой бы красивой, сильной и талантливой ты ни была. Вся твоя суть сводится к тому, чтобы однажды выйти замуж и родить детей. Поверь, тебе больше подойдет такое счастье. А Вонгола — это не то, что тебе нужно.       Тебе больше не нужно сражаться на смерть и убивать. Тебе больше не нужно получать новые шрамы и отдавать приказы на ликвидацию. Теперь ты можешь жить жизнью обычного подростка. Отдай кольцо Вонголы Реборну. И живи. Живи и не беспокойся больше ни о чем.

С уважением, Ноно Вонгола Тимотео.

      Тсунаеши хмурится, закусывая нижнюю губу, и вертит в руках белоснежный конверт из безумно дорогой гербовой бумаги, к которой даже пальцем страшно прикоснуться, чтобы не испачкать невзначай. Бумага под ее пальцами шершавая и немного теплая, словно ее что-то подогревает изнутри. Впрочем, такое было вполне возможно. Все же, свой отпечаток Пламени мафиози не оставляли на обычной бумаге, так что в ней вполне могли быть микрочастицы какого-нибудь специального состава, чтобы бумага не сгорала.       Савада несколько раз хлопает ресницами, словно надеется, что сейчас все написанное просто исчезнет или окажется чьей-то злой шуткой. Вот только письмо — настоящее. Как и ситуация, к сожалению. Нет, ее не сильно радовало то, что ее сделали козлом отпущения кандидаткой на место Десятого Босса Вонголы, так что да, раньше она с настоящим облегчением рассталась с этой должностью.       А сейчас…       Она уже привыкла к этой мысли и перестала испытывать отвращение перед убийствами и той неприглядной и непроглядной жестокостью, которая царила в мафиозном мире. Привыкла и перестала так сильно на этом зацикливаться, готовясь с присущей ей грацией и гордостью (смешно звучит, да?) принять на себя кровавую корону и сесть на трон, построенный на костях. И она смирилась с этим, черт возьми! А теперь… Теперь они смеют заявлять ей подобное?!       Она просила, чтобы мафия испоганила ее привычный сказочный мир, в котором она жила до прихода Реборна? Разве она просила лишить ее покоя и тренировать до потери пульса только потому, что кому-то хочется реализовать за ее счет какие-то свои амбиции? Она просила втягивать в этот мир свои друзей, вчерашних школьников, для которых все происходящее было игрой или какой-то шуткой? Она просила устраивать ей битвы с врагами не на жизнь, а на смерть, просто потому, что по каким-то причинам она им не нравилась?       Она просила этого?       Просила, черт возьми?!       Нет, так какого… Какого, спрашивается, хрена эти господа великомудрые дебилы мафиози смели так легко играться с ее жизнью и жизнью ее друзей так, словно играют не с живым человеком, а всего лишь с игрушкой? Словно переставляют фигуры на шахматной доске? Впрочем, о чем это она. Реборн же и есть ребенок — взрослый, но очень жестокий и недолюбленный, и потому не знающий жалости — для которого жизнь окружающих не значит ничего.       Это ведь гребанная мафия, чтобы она провалилась в ад!       Она не просила ни о власти, ни о кровавых деньгах, ни о чем том, что может предложить кровавая империя имени Вонголы. Ей хотелось заводить друзей, а не рисковать жизнью, словно это всего лишь разменная монета. Она не просила, но к ней все равно заявились. Просто потому, что она кровно связана с Вонголой крепче, чем можно себе представить.       Ее отец — Внешний советник, а она сама — вообще потомок Первого Босса Вонголы — блистательного Джотто Примо, которого хочется проклинать и ненавидеть. Ненавидить настолько сильно и искренне, как это может сделать только Небо, вкладывая в это всю свою душу и саму суть.       Вот только Тсунаеши не может…

…потому что она, черт возьми, Небо.

      Ее друзья искренне радовались тому, что она — именно она — сможет избежать кровавой судьбы и кровавой империи, построенной на чьих-то костях. Они правда в это так верили, что их наивности и идиотизму можно было отдельно позавидовать и стоило дать Нобелевскую премию. Потому что они не понимали и не хотели осознавать. Потому что те, кто один раз был связан с мафией, больше из нее не выходят. Либо ты мафиози в мафии, либо ты мертвый мафиози без нее — иных вариантов развития событий просто нет.       И они серьезно все еще верили, что про нее просто забудут и оставят в покое? Ту, что победила Занзаса, Бьякурана, Энму и Бермуду? Ту, что обладает чистейшим и сильнейшим Небесным Пламенем в мире? Ту, что в будущем могла бы стать Шаманом, о чем весьма прозрачно намекнул Шахматноголовый? Ту, чьи гены настолько ценны и редки, что ее с легкостью можно было продать за сотню миллиардов, и ее бы с руками оторвали? Если они правда верят в том, что ее все бы оставили в покое…       То они либо слишком глупые, либо слишком наивные люди.       И Тсуна честно не знает, что из этого хуже.       Шатенка тяжело вздохнула и прикрыла глаза, снимая с пальца отчаянно пульсирующее кольцо и передавая его Реборну. Все, что случится потом, ее уже не будет касаться. Все случившееся далее напоминало какой-то дешевый фильм с самым избитым сценарием, который только мог быть. Предательство бывшего учителя-садиста Реборна, бывших друзей (а друзей ли?), а также родителей.       Ей радостно помахали на прощание платочками, пообнимали, расцеловали в обе щеки, похлопали по плечу, заявив, что она уже достаточно взрослая для самостоятельной жизни, и свалили в неизвестном направлении. Впрочем, почему в неизвестном? Очень даже известном — любая собака в мире знает, где в Италии располагается главный особняк сильнейшей мафиозной семьи Вонгола. Так что, если бы она захотела, она могла бы их с легкостью найти. Вот только Савада не хотела.       Ее предали все, даже родители. Вернее, ее предал только Иемицу, которого назвать отцом уже давно язык не поворачивался. А мама… Нежная и наивная Нана-сан как всегда ничего не видела и даже не подозревала, что происходит с ее маленькой наивной девочкой, витая в своем каком-то слишком идеальном и правильном мире, где реальному места не было. Наверное, с нее бы стало грохнуться в глубокий обморок и мечтать забыть о том, что ее маленькая Тсу-чан — нежная, хрупкая и безумно наивная Тсу-чан с дымчато-карими глазами, в которых запутались все оттенки яркого и нежного солнца, может быть мафиози.       Что ее малышка Тсу-чан не раз дралась и побеждала бывалых бандитов. Что она может убивать и отдавать приказы о ликвидации, даже на миг не задумавшись. Что она может быть жестокой и решительной настолько, что ее могут бояться абсолютно все. Что она с легкостью бывалого киллера в одиночку может вырезать весь особняк так, чтобы это заметили только спустя долгие месяцы. О! Реборн не зря настолько долго вбивал в нее эту науку и обучал различным способам убийства, чтобы девушка этим просто так пренебрегла.

***

      В Намимори ее уже ничто не держало. Близких людей у нее тут не было. Дом Иемицу сразу же выставил на продажу, даже не позаботившись о том, куда подастся его дочурка. Ну, хоть немного денег ей оставил, и на этом спасибо. С голоду теперь Тсунаеши точно не помрет, и даже на небольшую комнату где-нибудь хватит. Можно жить.       Спустя недолгие часы раздумья, Тсунаеши решила уехать в Токио. Найдет себе подработку, снимет комнатку или квартирку, если совсем уж повезет, и поступит в какой-нибудь университет. Будет учиться, получит профессию и здравствуй, самостоятельная жизнь. Благо, что благодаря репетиторству Реборна и его методам (какими бы садистскими они ни были, стоило признать, что они работали) ее оценки были достаточно высоки, чтобы рассчитывать если не на бюджет, то хотя бы на хорошую скидку при оплате обучения.       Так она и поступила. Переехала в Токио, нашла себе достаточно недорогую квартирку, в которой с радостью поселилась и поступила в университет Камии на факультет иностранных языков. Девушка довольно мурлыкала и щурила глаза, чуть ли не подскакивая от нетерпения. Жизнь виделась в весьма радостных и откровенно радужных тонах, от чего настроение устремлялось до невероятных вершин.       И все было совершенно замечательно.       Вот только шатенке стоило признать, что удачливость явно не была ее сильной стороной. В первый же день, когда она направлялась в сторону заранее снятой квартиры, дорогу в какой-то темной подворотне ей преградили два парня, которых она приняла сначала за насильников. Вот только истерично звенящая интуиция и красные глаза с черным белком нежданного препятствия в раз развеяли все ее сомнения, прекрасно указав, кто стоит перед ней. Да, Тсуну попытались сожрать пара гулей, которым юная, милая и весьма хрупкая девушка показалась легкой добычей. Ее мяса они так и не отведали, а сами запеклись до румяной корочки, чтобы после она их буквально спалила до пепла и развеяла по ветру.       Конечно, Тсунаеши знала, что в Токио с гулями весьма запущенная ситуация, пусть и с которой власти пытаются бороться, но не думала, что настолько. Ей достаточно было почти недели (пять дней, если быть совершенно точной), чтобы ее как минимум раз восемь пытались сожрать явно, переступая дорогу, и еще пару раз скрытно, нападая со спины, различные гули в количестве от одного и до пяти штук включительно за раз. Разумеется, они не преуспели и были благополучно испепелены, а после развеяны по ветру, но все равно такое внимание к своей персоне Тсуну весьма сильно настораживало.       Честно, она ни разу в жизни не была настолько популярна в народе (выходки Реборна не в счет), как за одну только эту гребанную неделю. И как они ее только находили?! То ли у них на нее какой-то маяк стоял, то ли ее Ками за что-то очень сильно невзлюбили, то ли это ее карма была виновата, то ли владельцы Пламени, которых раз, два и обчелся, оказались для гулей явным деликатесом, ради которого те готовы были рискнуть. И рискнуть весьма серьезно, потому что напасть на обученного Пламенника не каждый самоубийца рискнет.       А они лезли и лезли, как тараканы, не обращая внимания ни на что. Нет, конечно, после себя Савада старательно все подчищала (даже самый требовательный и чуткий гуль не смог бы ничего обнаружить), но ведь должны были пойти хоть какие-то слухи?! Неужели никто не замечал, в каком количестве начали исчезать гули?! Ан нет, иногда девушке казалось, что ее популярность (ага, в качестве главного блюда для гурманов) не только не уменьшается, а только растет. Именно поэтому в свою удачу если Савада и раньше не особенно-то верила, то после этих встреч и вовсе откровенно засомневалась.       Впрочем, помимо откровенно озабоченных гулей, желающих её сожрать с особым смаком, были гули мирные и спокойные, которым до нее, как до лампочки кроту. В основном, это были гули из кафе «Антейку», куда Тсунаеши как-то раз набрела случайно, поведясь на обалденный запах кофе, к которому ее пристрастил Реборн. Она узнала, что весь персонал и даже владелец (спасибо интуиции) были гулями. Честно, поначалу она довольно сильно напряглась, сама не понимая, чего ожидая. Наверное, того, что на нее нападут. К счастью, им она была не интересна (за исключением одной особы с малиновыми волосами, которую шатенка поставила на особый учет).       Больше туда заходить, даже ради восхитительного кофе в городе, девушка не собиралась. Конечно, эта кофейня может быть четырежды лучшей в городе, но принадлежность сотрудников сего чудесного заведения напрочь отбивало абсолютно всю охоту. Уж лучше Савада будет пить кофе попроще и менее вкусный, зато не будет соблазнять своим видом гулей, которые находились там. Те, конечно, выглядели достаточно мирными и адекватными, но, как говорится, береженого Ками берегут, конечно, но лучше не рисковать.       Отдельным пунктом в ее приключениях было знакомство с Юкинори Шинохарой, которого она случайно сбила на переходе, когда неслась на подработку, уже опаздывая. Девушка не знает, что именно привлекло к нему ее внимание, потому что мужчина был обычным настолько, насколько вообще мог бы быть, но ее интуиция за него зацепилась, а Тсунаеши и не подумала спорить. В общем, шапочное знакомство состоялось. Тогда Тсуна умчалась на подработку, ничуть не беспокоясь о том, что сможет его потерять, потому что внутреннее чутье буквально вопило о том, что они еще встретятся.       Так и произошло.       Правда, на этот раз ситуация была какой-то то ли смешной, то ли, наоборот, грустной. Ее в очередной раз попытался сожрать какой-то очередной гуль. Вот только поступил умнее предшественников и обездвижил ее прежде, чем она успела хоть что-то сделать. Конечно, от привычного сценария в виде смерти гуля его не спасло ни это, ни даже мощный удар, которым тот залепил ее по голове, надеясь вырубить и быстро пожрать, пока она не очухается, но ненадолго шатенка все-таки вырубилась.       Когда очнулась, ее за плечи теребил Шинохара, явно удивляясь то ли ее удачливости, потому что гуля насквозь пронзила несколько огромных сосулек (и откуда они только летом), распяв на них, как какую-то бабочку-переростка, а она сама до сих пор жива; то ли ее глупости, что она вообще умудрилась сунуться в эти темные подворотни, где порой нет ни души, совершенно не думая о своей безопасности и о том, что ее может попытаться кто-то сожрать.       А когда тот увидел, что она очухалась и пришла в себя, ничуть не раскаиваясь в своем легкомыслие, то такую лекцию закатил о безопасности, что ей захотелось потупить глазки, шмыгнуть носом и поковырять носочком пол. В принципе, носом она и шмыгнула, потому что гуль (скотина!) умудрился ей его разбить.       В общем, знакомство вышло фееричным. — Что тебя вообще сюда потянуло? Неужели непонятно, что они по таким подворотням и шастают? — возмущенно вздохнул тот, подхватывая шатенку под спину, где наверняка расцветет синяк, и разбитые коленки, которые будут еще весьма долго заживать и противно ныть, после чего понес ее куда-то. — Да мне избегать таких мест не имеет смысла. Они ведь и так меня найдут. Я для них словно маяк… — буркнула та, расстроенно вздыхая и комкая в руках еще недавно белоснежный платок, который теперь пестрел красно-бурыми пятнами. — Как маяк, говоришь? — заинтересовался тот, с любопытством рассматривая насупленную мордашку девушки. Та настороженно взглянула на него, но все-таки кивнула.       Интуиция звякнула.       В принципе, так Тсуна и оказалась работающей на полставки в качестве помощницы-секретаря-подай-принеси следователя особого класса Юкинори Шинохары. И няньки для Сузуо Джузо, с которым ее позже познакомил мужчина. Парень (а точнее мужчина — все-таки, ему почти тридцатник) выглядел лет на пятнадцать, вел себя, как ребенок, был совершенно беззаботен, жесток и нереально сильно любил сладости, готовый чуть ли не тоннами их есть. В принципе, в обязанности шатенки и входило следить за ним, приносить сладости и ограждать окружающих от попыток Джузо с ними поиграть.       Многие гадали, почему такую молоденькую девочку взяли на эту должность, хотя есть люди куда опытнее и сильнее. Она ведь даже с Юкинори и Джузо периодически на задания ездила, редко отсиживаясь в офисе. Все же, она реально похожа на простую девочку-припевочку. Школьницу, у которой в голове сплошные мальчики-косметика-развлечения. У нее настолько огромные глаза, в которых можно затеряться, и наивно-невинный внешний вид, что Саваду просто невозможно принять всерьез, чем она частенько и пользовалась.       Впрочем, только узкий круг людей знал, что Тсуну взяли на эту должность в качестве приманки. Серьезно, за гулями даже охотиться особенно не надо, они сами вылезают!       Ну, и в качестве няньки, разумеется. Кто же знал, что у нее настолько хорошо ладить с Сузуей будет получаться.

***

— Тсуна, ты принесла мне сладости? — капризно тянет Джузо, смотря на девушку такими выжидающими и наивными глазами, что хочется потрепать его по щечке и чмокнуть в лобик, подарив игрушку. Глаза у него красивые — красно-рубиновый, насыщенный цвет граната постепенно переходит в малиново-красный кварц, чем-то отдаленно схожий со спелой малиной. Такие глаза достаточно встретить один раз в жизни, чтобы больше их никогда не забывать. Они такие красивые и по наивному детские, доверчивые, словно у этого большого ребенка весь мир сказка. В это и правда можно поверить, если не знать, сколько он уже пережил и насколько на самом деле жестоким может быть. — Конечно, солнышко. — весело смеется она, протягивая тому пакет с обожаемыми им пончиками. Впрочем, ему любую сладость дай, он ее сразу же и съест. Тсуна морщит нос и хихикает, щуря отливающие янтарем глаза.       Сузуя любит сладости и ведет себя слишком беззаботно и весело, не задумываясь о будущем дне. Этим он немного напоминает ребенка. Впрочем, он и есть большой ребенок, которого и хочется только, что обнимать, гладить по волосам, дарить игрушки и сладости и отогревать, пряча от внешнего жестокого мира. Его хочется любить и искренне заботиться, чтобы он хотя бы так понял, что такое материнская ласка. Вот только абсолютно невинный вид и детское поведение не заставляют обманываться.       Особенно той, у кого есть Гиперинтуиция Вонголы, которая уже устала истерично пищать в его присутствии. Так, периодически напоминает, чтобы хозяйка не расслаблялась (и что хозяйка еще та идиотка, не собирающаяся покидать этого неуравновешенного психа и продолжающая заботиться о нем с упрямством, достойным иного осла). Тсунаеши и сама понимает, насколько безнадежна ее эта привязанность. Это все равно, что привязаться к тому Рокудо Мукуро, который только-только выбрался из лабораторий Эстранео, перебив там абсолютно всех, и не видел ничего кроме жажды отмщения, ожидая от него хоть что-то адекватное в ответ.       Да и то, что в случае с безжалостным выходцем Эстранео еще был шанс, а тут… — Ты же поиграешь со мной? — тот смотрит ей прямо в глаза внимательно и испытующе, словно мысли пытается прочитать. Шатенка с трудом давит предательскую дрожь (ну не по себе ей от этого взгляда, не по себе!) и согласно кивает, ловко сортируя бумаги на столе: — Конечно. Во что?       Сузуя Джузо — самый жестокий (и неуравновешенный) следователь особого класса. Машина для убийства, который в обычной жизни ведет себя настолько наивно и забавно, что и подумать нельзя, что он может с невероятной легкостью разделаться сразу с огромным количеством гулей. Он играет с ними, как кошка с мышками, которые пусть и пытаются хоть что-то предпринять, но им не спастись.       Кошка не даст своей добыче разбежаться. Она игривая хищница, чьи когти остры настолько, чтобы одним махом способны пронзить хрупкие тельца и трепещущие сердца, бьющиеся в отчаянной попытке спастись. Вот только спасения нет и не будет. Потому что кошка к мышам не испытывает милосердия. Она не знает, что значит испытывать милосердие к еде. Конечно, Джузо гулями не питается, но для него они — игрушки, с которыми можно хорошо поразвлечься. И чем живучее будут игрушки, тем лучше. Потому что веселее и интереснее.       Он выглядит настолько юным и хрупким, что ему с трудом можно лет пятнадцать дать. А уж если учитывать его поведение, и вовсе непонятно становится, почему этот школьник работает в таком серьезном месте, как это. И правда можно потеряться в предположениях, если не знать правду: Сузуе Джузо уже почти тридцать, а еще он невероятно силен, психически неуравновешен и жесток.       Его жестокость в первую очередь произрастала из того, что тот просто не знал, что такое милосердие, жалость, привязанность или тепло. Не имел ни малейшего понятия, как это, испытывать что-то теплое и радостное, не извращенное болью и представлениями гулей о добре или тепле, что ни причинит ему вреда. Он силен. Действительно силен. Настолько, что мало кто из гулей вообще рискует с ним связываться. А если все-таки рискует, то обычно это для них ничем хорошим не заканчивается.       Да и сотрудники этого отдела, в котором работает Джузо, тоже вполне закономерно обходили того стороной, опасаясь его неожиданных перепадов настроения и различных закидонов, на которые те просто не знали, как реагировать, хотя парень (мужчина?) их и не трогал. Тсуна была прекрасным поводом, чтобы сосредочить на себе все внимание Сузуи, чтобы то не доставал окружающих. Тот был странным. Ну, насколько странным может быть жертва-воспитанник гуля трансвестита и садиста, который измывался над ним так, как только фантазия позволяла.       Тсуна видела, во что превратилось тело Джузо после этого. Насколько тот, тогда еще невинный ребенок, был искалечен и физически, и психически. Насколько извращенная любовь прививалась ему. Насколько жестоким был его «воспитатель», который ломал личность беззащитному малышу. Куда ученым Эстранео до этого? У них так, легкая прогулочка и ознакомительная экскурсия, не показывающая и сотой доли жестокости, которая существует. Вот уж кто точно прошел абсолютно все круги ада.       И шатенка совершенно точно может сказать, что он — самая неподходящая кандидатура для того, чтобы привязываться к нему. Потому что не поймет. Потому что не оценит. Потому что раздавит ее чувства, пусть и совершенно не романтические, как что-то, не заслуживающее внимания и жизни. Потому что Сузуя не знает, что значит быть чем-то хрупким, драгоценным, оберегаемым и защищаемым. Быть кому-то важным и нужным. Почему волнуются за его жизнь, хотя он в любой момент готов умереть: главное, чтобы в битве.       Он не понимает, почему его можно любить или заботиться (девушка откровенно сомневается, что он вообще знает такие понятия). Почему ему не делают больно, а наоборот, стараются сделать все, чтобы он не испытывал ни малейшего дискомфорта (и плевать, что он и так боли не чувствует). Почему за него волнуются и постоянно находятся рядом, слишком часто обнимая, гладя по волосам или целуя в лоб. Тсунаеши чувствует себя его мамочкой, даром что она младше его почти что на десять лет.       Он действительно не самая лучшая кандидатура, чтобы к нему привязываться и заботиться. Вот только она, Небо внутри нее, по-иному просто не может. Небо вообще часто привязывается к тем людям, которые больше всего нуждаются в тепле, заботе и поддержке. Тсуне даже не особенно важно, ответят ей хоть каплей взаимности или нет. Она же не любить ее просит, в самом-то деле. Ей вполне достаточно того, что в ее присутствии Джузо может спокойно заснуть, чтобы ему не снились кошмары. Что его жизнь становится хоть немного ценнее и что он не собирается идти на все, что угодно, чтобы достичь своей цели.       Возможно, это хотя бы чуть-чуть поможет ему немного больше ценить эту жизнь. — Тсуна, я хочу в зоопарк! — тянет Сузуя, внимательно рассматривая буклеты, которые натащила Савада, в попытках понять, куда можно вытащить парня. Тот же, наверное, нигде толком и не был. А следователи особого класса об этом точно думать не станут. А значит, об этом позаботиться она. — В зоопарк? Можно. — согласно покивала шатенка, мучительно раздумывая, стоит ли потом пригласить его в кино на какой-нибудь мультфильм, или все-таки это для него будет слишком. Все же, Джузо, кажется, и в кинотеатре ни разу не был. Не будет ли это для него лишним шоком? — А потом можно в кошачье кафе… — Тсуна, погладь. — тот подныривает под ее руку, напоминая тем самым кота, который точно также выпрашивает нехитрую ласку. Девушка смеется и с радостью гладит его по пушистым волосам, зарываясь в них пальцами и аккуратно перебирая нежные прядки. Наверное, его стоит приручать постепенно, как гордого и немного пугливого кота, который гуляет сам по себе. Вот, например, теперь он уже не шугается, когда она его обнимает или гладит. Даже сам просит, когда ему этого хочется. — Так что, зоопарк и кафе? — уточняет девушка спустя пять минут, весело улыбаясь. — Зоопарк и кафе! — активно закивал головой Джузо, даже подпрыгивая от нетерпения. Небо внутри шатенки довольно мурчало, наполняя ее спокойствием и умиротворением.       Этого одного вполне достаточно.       Чего-то большего не нужно.