Omerta

Ким Суджи могла бы добиться успеха во многих областях, если бы захотела этого. Могла бы поступить в престижный университет, дабы её матери было чем похвастаться перед подружками, могла бы найти выгодную партию для замужества, но ничего из этого женщина не хотела. В свои сорок два она предпочитала быть тем самым бледным пятном в своей семье, про которое дальним родственникам толком и рассказать нечего. Впрочем, так было даже лучше для всей семьи, ведь узнай они, чем зарабатывает себе на жизнь Суджи, наверняка поседели бы мгновенно. Для своей семьи она простой консультант в магазине косметики. Подобная легенда была весьма неплохой. К тому же многие родственницы после этого становились менее категоричными и периодически просили им раздобыть каких-нибудь пробников в магазине. По сути Суджи или как её называли на работе госпожа Ким не так уж сильно и врала. Она действительно была своего рода консультантом в магазине весьма непривычных для многих товаров. Среди её постоянных покупателей были и политики и банкиры и знаменитости. Если бы Суджи хотела, она могла бы коллекционировать автографы людей, мелькающих в телевизоре, словно покемонов в детстве. Имя госпожи Ким в так называемом высшем обществе упоминалось лишь шёпотом и за закрытыми дверями без особо любопытных ушей. Если хочешь хорошенько развлечься, то иди к Ким Суджи, ведь у неё всегда найдётся товар даже на самый извращённый вкус. Девочки, мальчики, а может и всё в одном флаконе. Вы только намекните, чего желаете этой ночью, а уж госпожа Ким всё устроит. Суджи даже уже не может точно вспомнить, а может и не хочет вспоминать, как судьба заставила свернуть её с прямой дорожки в злачную чащу. Кажется всё дело было в парне, в которого она была влюблена в девятнадцать лет, пока училась в колледже на бухгалтера. Учёба уже тогда сидела у девушки в печёнках, а специальность, которая по заверению матери является наиболее подходящей и востребованной для женщины очень быстро разочаровала Суджи, вот она и погружалась с головой не в учебники, а в отношения. И вот однажды этот самый парень, узнав, что возлюбленная нуждается в деньгах, предложил ей неплохую работу с её-то знаниями. Ким не пришлось уговаривать долго. Она давно мечтала получить финансовую независимость от родителей, да и если отец с матерью узнают, что дочь наконец нашла «нормальную» работу, то оставят в покое со своими занудными нотациями. Сейчас Суджи назвала бы эти доводы тупыми и детскими, но в тогда в девятнадцать лет она казалась самой себе очень взрослой и рассудительной. Работа оказалась действительно незатейливой, связанной с бухгалтерским учётом и хорошо оплачиваемой. Парень, который частенько ошивался в злачных местах и играл с уличными бандитами в карты на деньги не смог придумать ничего лучше, чем пристроить Суджи работать бухгалтером в бордель одного весьма предприимчивого вьетнамца. Под словом «предприимчивый», как потом оказалось, скрывались скупость и неимоверная жадность. До этого горе-бизнесмен ведал сам всей бухгалтерией, не подпуская никого даже близко к деньгам. Но как известно, на двух стульях крайне проблематично усидеть, вот и хозяин борделя не справился. В какой-то момент он всё же понял, что не может быть в каждой бочке затычкой и в ведении столь щекотливого бизнеса нужен помощник. Его выбор не с проста пал на Суджи. Он полагал, что девятнадцатилетняя девчушка из колледжа только и может, что хорошо считать, а в остальном слишком глупа и наивна. Жаль, что он не знал, что математика, между прочим, царица наук и неплохо развивает логику. Ким была отнюдь не дурой, просто умела при необходимости ею притвориться. В итоге она достаточно быстро сработалась с этим вьетнамцем, стоически выдерживая его постоянные попытки срезать или вовсе не выплатить ей зарплату и в качестве мести периодически воруя деньги у своего рабовладельца работодателя. Сколько всего пришлось перенести Суджи в годы работы в вьетнамском борделе. Были и пьяные перестрелки и аресты девочек (однажды и самой Ким пришлось заночевать в камере) и множество других невероятных историй, которые можно рассказывать друзьям за бутылкой соджу. В любом случае девушка не собиралась долго торчать в той дыре, и однажды ей выпал прекрасный шанс пробиться к верхам. Работодатель-рабовладелец как-то раз что-то не поделил с корейской мафией, которая выступала в роли его «крыши». Суджи всегда удивлялась, почему столь предприимчивый бизнесмен не работает с соотечественниками, впрочем Бог этому вьетнамцу судья. Главным было то, что он укрыл от своих «друзей» часть дохода, а разбираться со всем пришлось девушке двадцати двух лет. Ким тогда кричала на всю квартиру «Проклятая вьетнамская крыса!», но поделать уже ничего не могла. Факт оставался фактом: работодатель сбросил на неё все проблемы, обвинил во всех смертных грехах, а сам свалил в неизвестном направлении. Суджи до сих пор не может забыть, как у неё дрожали коленки и как хотелось сигануть в окно с пятого этажа, во время встречи с «крышей» своего бывшего босса. Даже выпитая перед визитом рюмка коньяка не помогала успокоиться, а лишь сильнее распаляла воображение девушки, рисуя красочные картины того, как её ноги привязывают к булыжнику и кидают в реку Хан. Но на удивление, встреча прошла вполне неплохо. Благодаря хитрости, неплохому умению договариваться, а также всем документам, которые подтверждали непричастность Суджи, девушка смогла убедить бандитов в своей невиновности. Так мало того, она ещё и приглянулась этому странному начальству и те её повысили. Из злачного притона Ким перевели на работу в более презентабельное заведение, а там уж Суджи уверенно пошла вверх по карьерной лестнице, вначале став помощником директора, затем директором борделя, а потом и вовсе открыв своё собственное заведение, предусмотрительно заверив клан, что будет отстёгивать им процент от прибыли. Как сама Суджи объясняла свой стремительный успех? Она любила говорить, что в отличие от мужланов, дорвавшихся до кресла директора подобного заведения, у неё есть вкус. И достопочтеннейшая госпожа Ким не обманывала — вкус у неё определённо был и причём весьма отменный. Нигде больше в Сеуле нельзя была найти столько красивых девушек и юношей в одном милом местечке. К тому же Суджи никогда не хотела иметь дело с воровством людей, накачиванием сотрудников наркотиками и принуждением к занятию проституцией. Все работали у неё на добровольных началах, благодаря чему производительность труда лишь повышалась. Простая экономика, где ясно как белый день, что раб всегда работает куда хуже, чем вольный рабочий с зарплатой.

***

Часовая и минутная стрелки показывают два часа дня, а это значило, что у Суджи обеденный перерыв в работе. На самом деле под обеденным перерывом Ким подразумевала медленное распитие ликёра, курение и медитацию под песни Ланы Дель Рей, которые ненавязчиво играют из колонок. Женщина никогда не ела на работе. Эту причуду она взяла в привычку ещё в девятнадцать лет. Суджи слишком брезглива, особенно в плане еды, поэтому не хотела есть в столь непрезентабельном месте. Конечно её бордель был по-стерильному вылизан, но неприятный осадок в душе всё равно оставался. У женщины было ещё пятнадцать минут, чтобы в полной мере насладиться бейлисом и композициями из альбома Ultraviolence, но ничто никогда не может идти точно по плану. На этот раз релаксировать Суджи помешал звонок секретаря. Все сотрудники прекрасно знали, что нельзя беспокоить начальницу во время обеденного перерыва по пустякам, значит произошло что-то не требующее отлагательств. Ким берёт трубку и услышав, что к ней пожаловал гость невольно усмехается. Кого-кого, а этого человека Суджи никак не ожидала повстречать. Через три минуты дверь кабинета открывается и туда заходит мужчина тридцати лет. Тёмные волосы немного влажные из-за сильного снегопада на улице, а в глазах тот же лёд, что и за окном. Суджи даже немного ёжится, почувствовав некий фантомный холод. И не понятно чем именно он вызвал: проницательным ледяным взглядом или же видом человека в чёрном шерстяном пальто (Ким терпеть не могла зиму, поэтому каждое напоминание о холодах заставляло ещё подрагивать). — Давно не виделись, Тэхён. Не думала, что ты заглянешь ко мне, тем более днём. Ты разве не должен сейчас быть в Гонконге? — Я только что из аэропорта, — Тэхён садится напротив хозяйки борделя и жестом отказывается от рюмки ликёра. — Надо же. Какая честь — только прилетел и сразу ко мне, — в словах Суджи можно было отчётливо распознать сарказм, но мужчина не хотел заострять на этом внимание. — Признаться честно, я даже немного польщена. Была бы я лет на десять моложе, подумала бы, что ты испытываешь ко мне романтический интерес. — За это не волнуйся, Суджи, за такой женщиной как ты не грех и в двадцать лет побегать. — Только альфонсов мне и не хватало. Но давай лучше побыстрее закончим с лирикой и перейдём к делу. Что тебе нужно, Ким Тэхён? — если до этого Суджи старалась говорить приветливо, то теперь вся доброжелательность в её голосе пропала, уступив место стальным ноткам. — Всегда ценил в тебе то, что ты не любишь лишней полемики. Я и сам не горел желанием приезжать в Сеул зимой, но над приказами сверху я не властен. Ты же знаешь про завтрашние похороны? — Да, знаю. Какая утрата для клана. Надеюсь, господину Чону устроят достойные похороны, — пусть слова женщины и были полны сочувствия к покойному, но глаза не могли утаить от собеседника, что на самом деле Суджи плевать. — Похороны может устроят и достойные, а вот место выбрано весьма скромное. Похоронят под какой-то одинокой ивой, — впрочем, Тэхёна тоже не сильно заботила участь господина Чона, поэтому разговор о похоронах становился чем-то похожим на банальные расспросы о погоде. — Что ж потом расскажешь как всё прошло, меня туда никто не звал, — госпожа Ким поняла, что лишняя полемика затянулась и решила наконец закончить с ней. — А теперь поделись, если не секрет, зачем ты пришёл ко мне? — Господин Чхве вызвал меня из Гонконга, сказав, что сейчас я нужен здесь, и уже дал мне определённую работу. К тебе я пришёл с просьбой. Конечно было бы лучше предупредить заранее, но подобное по телефону не обсуждается... — Тэхён, не тяни кота за хвост, у меня и так мало времени, ближе к делу, — Суджи бесцеремонно перебила мужчину, но тот даже и не думал обижаться, уж слишком хорошо он знал характер этой женщины. — Твои «сотрудники», назовём их так, вызваны на одно мероприятие завтра вечером. Вот только господин Чхве хочет устроить заказчикам небольшой сюрприз. Вместо твоих нимф приеду я и мои люди, ты же сможешь организовать всё так, что никто из участников шоу ни о чём не догадается? — благодаря интонации, с которой было произнесено слово «шоу» становилось не сложно догадаться, что Тэхён явно не представление с фокусами собирался устроить. — Тэхён, знаешь, почему я до сих пор на плаву? — Почему же? — Я не сую нос не в своё дело. Ты же понимаешь, что я иду на большой риск и ставлю под удар не только свою репутацию, но и жизнь. Что ты готов предложить мне в замен на такой выброс адреналина? — Не забывайся, Суджи, и не кусай руку, которая тебя кормит. Помни, кому ты обязана всем тем, что имеешь. Тэхён встал из-за стола и покинул кабинет Суджи, не сказав больше ни слова. Даже дурак мог догадаться, что это значило. Отказ не принимается. Женщина сейчас готова проклинать тот день, когда она согласилась сотрудничать с этими головорезами. Вот и пришло время расплачиваться за успех. Ким понимала, что если сделает всё так, как требует Тэхён, то она по сути ничем не рискует. У неё остаётся покровительство клана, и она может спокойно продолжать вести свой бизнес, не боясь однажды стать кормом для рыб. Но всё же где-то в глубине души ещё были слышны отголоски того, что называется совестью. Быть причастным к организации кровавой бани никто не хочет. Да и что может изменить Суджи? Она конечно может позвонить заказчикам и сказать, что никто к ним завтра не приедет, но тогда она поставит под удар свою жизнь. Нет, уж лучше несколько дней помучиться из-за угрызений совести, но зато остаться в живых. Дольше пары дней женщина всё равно не будет об этом думать, она уже давно не шестнадцатилетняя сентиментальная девочка. Оставалось только уладить один вопрос, чтобы точно спать спокойно по ночам. Суджи берёт в руки телефон и набирает давно заученный номер. Спустя несколько гудков, которые показались женщине целой вечностью, трубку на том конце провода наконец снимают: — Алло? — судя по голосу собеседник явно не узнал звонившего. — Хэсу, это я, просто набираю с рабочего. — Тётя, рада тебя слышать. Прости, что сразу не узнала. Как ты поживаешь? Мы так давно не виделись, — Хэсу явно была рада услышать родственницу, вот только Суджи не была настроена на беседу о житейских проблемах. — Да, да, но об этом потом. Лучше скажи мне другое: ты завтра вечером идёшь на работу или у тебя выходной? — Конечно иду! Тётя, ты же знаешь, что у нас на завтрашний вечер назначен банкет, я как администратор обязана там присутствовать... — Не иди завтра на работу, — Хэсу хотела подробнее объяснить родственнице, почему она должна присутствовать на завтрашнем банкете, но Суджи не дала ей договорить. — Ч-что?! — девушка не могла скрыть, что была в шоке от требования своей тёти. — Просто не иди. Скажи, что плохо себя чувствуешь, попроси один день больничного. Они наверняка найдут тебе замену, всё же это не забегаловка на окраине города... — Тётя! — теперь пришла очередь Хэсу перебивать собеседника. — Ты можешь нормально объяснить, почему я не должна завтра идти на работу?! — девушка даже повысила голос, стараясь быть услышанной. — Я не хочу вдаваться в подробности, потом сама всё узнаешь. Поверь, тебе же лучше остаться завтра дома. — Пока. — Хэсу, подожди! — но в ответ Суджи уже ничего не услышала, потому что племянница положила трубку. — Вот же упрямая, девчонка! Вся в меня!

***

Сожалеет ли Хэсу о том, что так бестактно закончила разговор с родственницей? Ни капельки! Всё же они уже не маленькие дети, тётя должна понять племянницу. В конце концов у девушки слишком ответственная должность, и она не собирается расставаться со своим бейджиком «Администратор Пак Хэсу» из-за странных прихотей родственников. Но от кого точно Пак не ожидала подобного, так это от тёти. Суджи всегда с пониманием относилась к племяннице, и именно она её поддержала, когда Хэсу заявила на одном из семейных ужинов, что не хочет поступать на юриста, а пойдёт в ресторанный бизнес. Тогда практически вся родня ополчилась против семнадцатилетнего подростка, и только у доброй тётушки Ким можно было найти поддержку. В итоге под недовольные охи родителей и суровое бабушкино «Ещё одна паршивая овечка в семье появилась» Хэсу подала документы на факультет ресторанного бизнеса и была абсолютно счастлива. Получить работу в одном из самых известных ресторанов Сеула было не так просто, как казалось на первый взгляд. Пусть большинство родственников и утверждало, что ничего проще нет, но Хэсу-то знала, что это совсем не так. Особенно страшно становится, когда тебе двадцать один год, ты только что закончил свою учёбу, а рядом с тобой на собеседовании сидят выпускники швейцарских колледжей. Разумеется, при таком раскладе тебя не слабо потряхивает, а уверенность в том, что ты ничтожество с каждой минутой увеличивается в геометрической прогрессии. Но Хэсу следует отдать должное. Она прекрасно прошла это испытание, произвела впечатление стрессоустойчивого человека (хотя на самом деле всё собеседование судорожно вспоминала все известные ей молитвы), приглянулась работодателю, и её приняли. Счастью Хэсу тогда не было предела. В тот вечер они с Суджи вместе выпили бутылку шампанского в честь такого большого праздника. Уже потом в жизни Хэсу появились нескончаемый стресс и недосып, ведь эта работа требовала от неё постоянно следить за всем. Даже находясь дома, двадцатидвухлетняя девушка думала не о вечеринках и парнях, а о поставках продуктов, обучении нового персонала и организации банкетов для богатых и знаменитых всех сортов и расцветок. Пак не имела права расслабиться ни на минуту, все родственники об этом прекрасно знали, поэтому просьба тёти казалась Хэсу особенно бредовой. Положив телефон на место, девушка отправилась на кухню, дабы заварить чай и немного привести в порядок свои мысли. Всё же Суджи определённо не стала бы просить о подобном просто так, не таким человеком она была. Но разве сможет Хэсу отпроситься завтра с работы, учитывая то, какая на ней ответственной, и что у неё сегодня и так выходной? Начальство даже слушать её не станет, даже если она потом несколько недель будет работать без выходных. Завтра слишком важное мероприятие, а значит всё должно пройти на высшем уровне. Особенно Хэсу настораживал тот факт, что тётя не хотела вдаваться в подробности. Это было абсолютно не похоже на погружённую в заботы Ким Суджи, которая всегда говорит только по делу и не любит ходить вокруг да около. Слишком много несостыковок и вопросов, а ответов пока ни одного. На всякий случай Хэсу решает позвонить своей коллеге, дабы уточнить, обойдутся они без неё завтра или нет? — Привет, Дахён, это Хэсу, прости, что отвлекаю, — Пак не даёт коллеге даже опомниться и, как только гудки прекращаются, сразу же начинает говорить. — Мне нужно задать тебе несколько вопросом. — Я внимательно слушаю. Ты такая взволнованная, что-то случилось? — после этих слов Хэсу понимает, что действительно говорит сейчас так, словно она пассажир «Титаника», который только что узнал об участи своего корабля. — Нет, нет, всё в полном порядке, — Хэсу сама не заметила, как начала ходить по кухне, дабы немного успокоиться. — Я просто хотела уточнить, всё ли идёт гладко с завтрашним банкетом? — Да, всё идёт отлично. Большую часть продуктов уже привезли, остальное довезут завтра утром. Столы в главном зале мы уже расставили, дабы завтра не тратить на это время. У начальства никаких нареканий нет, — Дахён сейчас была больше похожа на офицера, который рассказывает генералу о ходе военной операции. — Слушай, Дахён, если всё идёт так хорошо, вы сможете завтра справиться без меня? Не в первый же раз устраиваем подобные банкеты, уверена, вся команда не подведёт. Я просто себя ужасно чувствую, боюсь лучше мне не станет, а с адской болью в голове я не думаю, что смогу чем-то помочь. Скорее буду стоять там как декорация. — Хэсу, боюсь ничего не выйдет. Дело не в том, что мы без тебя не справимся, просто директор сегодня говорил, что ты обязательно должна завтра присутствовать, ведь будут очень важные гости. Я как раз хотела тебе позвонить и передать его слова. Зная его, не думаю, что он разрешит тебе остаться дома, даже если будешь при смерти. — Я поняла тебя, Дахён, спасибо. Хорошего дня. — И тебе, Хэсу. Мы все желаем тебе скорейшего выздоровления. Поговорив с Дахён, Пак не почувствовала внутреннего успокоения. Наоборот странная тревога лишь усилилась. У Хэсу было плохое предчувствие, которое всё никак не хотело отступать. Подсознание кричало о надвигающейся опасности, холодный разум напоминал, что Суджи не стала бы из-за какой-то своей прихоти просить племянницу взять больничный, но суровая правда жизни была такова, что Хэсу вынуждена всё же завтра пойти на смену. Оставалось только надеяться, что тётушку Ким настиг маразм в сорок два, вот она и вещает всякий бред. Хэсу лишь отправила родственнице сообщение следующего содержания «Больничный взять не получится, начальство требует, чтобы я завтра обязательно пришла. Надеюсь, ты мне объяснишь нормально, что случилось». Спустя буквально пять минут Пак получила ответ, в котором говорилось «Тогда пробудь там полчаса, а потом сразу уходи. После банкета обязательно поговорим, мне давно следовало тебе рассказать кое-что». И больше ничего! Суджи так и не удосужилась всё нормально объяснить, оставив племянницу с ворохом вопросов, тревогой и остывшим чаем дожидаться завтрашнего вечера.

***

Утро выдалось чрезвычайно морозным, что было совсем не свойственно для Сеула в декабре. Из-за сильного похолодания, которое настигло столицу ночью, земля промёрзла, сильно усложнив работу людей, в чьи обязанности входило вырыть яму на кладбище. Ситуацию усложняло ещё и то, что совсем рядом с местом захоронения росла ива, из-за чего приходилось несколько раз менять расположение могилы, поскольку корни дерева не позволяли вырыть достаточно глубокую яму в обозначенном изначально месте. Могильщики уже несколько раз прокляли и самого покойного и весь его род. Кто его только просил указывать в завещании, чтобы его похоронили именно под этой ивой, где и так находились уже четыре могилы? Ох уж эти сильные мира сего с их причудами. Ведь есть же возможность выбрать себе место презентабельнее, так нет, этому мертвецу хотелось непременно лежать под одним конкретным деревом. Когда непосредственно началась сама церемония, уже все те, кто пришли проводить господина Чона в последний путь отметили его ужасный вкус в плане выбора своей могилы. Присутствующих было много, а места на скромном сеульском кладбище было мало. К тому же мешали всем собравшимся ещё четыре соседних надгробия. В итоге всем приходилось тесниться и тайно мечтать о том, чтобы церемония закончилась как можно скорее. — Какая ирония. Он обладал бескрайними амбициями и мечтал заполучить всю Корею, а теперь скромно лежит рядом с какой-то семейкой. Слова господина Чхве заставляют Тэхёна выйти из некоего подобия транса и отвлечься от самозабвенного курения. Он и Чхве Чольсу стоят немного в стороне от свежевырытой могилы, рядом с надгробием, на котором написано имя какой-то девушки, умершей совсем недавно. Их присутствие здесь лишь пустая формальность и нужно лишь для того, чтобы отдать дань уважение покойному главе одного из самых влиятельных кланов Кореи. Скоро официальная часть церемонии завершится и можно будет уйти, дабы закончить все приготовления к сегодняшнему вечеру. Наверняка достопочтенный господин Чон был бы не в восторге, узнав, что в день его похорон клан, которому он посвятил чуть ли не всю свою жизнь фактически перестанет существовать. — Но теперь он умер, и Корея будет Вашей, господин Чхве. Тэхён говорил искренне, в его словах не было ни намёка на сарказм или озлобленность. Ким с детства знает простую истину: он — верный пёс, который должен беспрекословно подчиняться главе клана, в данном случае господину Чхве. Чхве Чольсу верой и правдой служил долгие годы ещё отец Тэхёна, а после его гибели настала очередь сына выполнять свой долг. Чольсу месяц назад отметил отметил юбилей, ему исполнилось шестьдесят пять, а сегодня он отметит не менее важный в его жизни праздник. Сегодня вечером наконец будет покончено с конкурирующим кланом, и Чхве фактически станет главным человеком в преступном мире Кореи. Сколько лет было пожертвовано, сколько испытаний пройдено, и вот наконец цель близка как никогда. Осталось лишь устранить горстку напыщенных индюков, и пьедестал будет расчищен. — И поможешь мне в этом именно ты, Тэхён. Отец бы тобой гордился.