Чёрная роза

Ким Тэхен Дождь еще барабанил по стеклу, когда я проснулася. За окном было темно, а плед, снятый с кровати, давно сполз с меня и лежал рядом на полу. Я погладил шею. Вампиры. Это был полный бред. — Тем не менее ты не можешь отрицать это, — сказал мой внутренний голос, и я покачал головой, пытаясь заглушить его. Несколько дождевых капель упали с карниза за окном. Я моргнул. Кап, кап, кап. Закрыв глаза, я увидел тело, неподвижно лежащее на тротуаре. Нет, я не могу отрицать и не хочу. Иначе как один человек мог сделать то с другим человеком? Вампиры — чудовища. Чудовища делают страшные вещи. А люди нет. Часы за моей спиной показывали пять утра. Я протер глаза, понимая, что так рано я еще никогда не просыпался и что уже наступило завтра, 1 августа. Один день. Одного дня вполне достаточно, чтобы полиция нашла свидетелей, организовала поисковую группу и начала искать меня. Ведь осталось так много улик. Мои туфли. Даже мужчина, работающий на моего отца, видел меня. Хотя ничего не сделал. В груди неприятно защемило. А что, если он знает о вампирах? Может, он держался подальше, чтобы не рисковать своей жизнью? Мысль о том, что люди в правительстве знают о вампирах, уже не казалась абсурдной — кто-то ведь должен о них знать. Если он знал и ничего не сделал, не означает ли это, что меня не спасут? Я не хотела об этом думать. Мой отец обязательно придет мне на помощь. Он никогда не оставит меня, тем более у вампиров. — Или оставит? — спросил внутренний голос. Я увидел записку Чимина, брошенную на пол, поднял и еще раз перечитал. Он написала, что я могу свободно перемещаться по дому, а мне нужно было покупаться, чтобы избавиться от грязи на ногах. Бросив записку, я направился к двери, по пути закинув в рот один из бутербродов, теперь уже сухой и черствый. Приложив ухо к двери, я прислушался. Мне показалось, что там тихо, но это ничего не значило, потому что дверь была толстой. Я вздохнул и толкнул ее, в коридоре никого не было. Немного дальше на противоположной стороне виднелась дверь в ванную, о которой упоминал Чимин. Напротив нее, на той же стороне, где находилась «моя» комната, было несколько двойных дверей. Панельные двери сливались бы со стеной, если бы не образовывали ниши. Две газовые лампы висели на кронштейнах с обеих сторон, и хотя они не были включены, в коридор проникало достаточно света из окна, расположенного в другом конце коридора. Я медленно пошел вниз, оглядываясь по сторонам, готовый в любой момент вернуться в свою комнату, если понадобится. Никого не встретив, я начал расслабляться, позволив себе даже взяться за ручку одной из дверей. Она была гладкая и нагревалась от прикосновения, как стекло, хотя выглядела так же, как и мраморные ручки внизу. Я прикоснулся ко второй такой же ручке. Первая провернулась и щелкнула без усилий, а правая заклинила. Левая дверь приоткрылась, и я заглянул внутрь. Можно ли мне? Искушение было сильным, а любопытство в этой ситуации действительно могло сгубить кошку. На лестнице раздались шаги. Мое сердце бешено забилось, и я вбежал в комнату. Закрывая дверь как можно тише, я держал ручку, чтобы она не повернулась и не щелкнула. Я застыл, и только когда опять наступила тишина, оглянулся и посмотрел на комнату. Она была огромной, намного больше моей. Стены были обшиты деревянными панелями, с одной стороны стояла черная кованая кровать с балдахином, а с другой — камин. Над каминной полкой, усыпанной журналами, висел портрет омеги и альфы. Альфа напоминал Чонгука, хотя выглядел старше; я предположил, что это его отец в молодости. Омега рядом с ним, наверное, был его мужем, папой Чонгука, судя по тому что рука альфы лежала на его плече. Он сидел на стуле, изумрудного цвета смокинг облягало его пышную фигуру, темно-каштановые кудри красиво уложены. У него были большие светлые глаза, такого же цвета, как смокинг. Но что действительно привлекло мое внимание, так это его кожа: в то время как у его мужа она была бледной и почти прозрачной, у омеги она отливала оливковым цветом, а вокруг глаз запали темно-фиолетовые круги — без сомнения, он был вампиром. Я осторожно обошел кровать, чуть не споткнувшись о гитару, торчавшую из-под нее. По ногам подул ветерок, и, когда я приблизился к камину, черная занавеска на французской двери зашевелилась. Чувство беспокойства подкралось ко мне. Дверь оставляют открытой, когда выходят ненадолго. Лампы в комнате тоже горели, хотя сквозь деревья в парке уже пробивались первые лучи солнца. Заставляя себя успокоиться, я стал на цыпочки и провела пальцем по полотну картины. На пальце остался толстый слой пыли, и, когда я его вытер, пыль разлетелась, разнося аромат крепкого кофе и дорогого одеколона, запах которого уже витал в комнате. Я помахал руками перед собой, пытаясь откашляться. Теперь понятно, почему дверь оставили открытой. Я схватила один из журналов, чтобы развеять пыль, но, взглянув на обложку, покраснел и отбросил его, догадавшись, чья это комната. — Черт, — выдохнул я, пятясь к выходу. Я даже не проверил, был ли кто-то снаружи, когда практически выпал из одной двери, а потом влетел в другую и оказалась в ванной. Дверь за мной захлопнулась, и я с облегчением обнаружил защелку, которой и воспользовался. Великолепие ванной поражало. Почти вся комната была отделана красным мрамором, включая саму ванну. В душевой кабине без проблем могли бы поместиться три человека, и еще осталось бы место. Нигде не виднелось ни единого пятнышка, не говоря о старой зубной щетке или пустого тюбика из-под зубной пасты. Мне потребовалось время, чтобы разобраться в настройках душевой кабины, пока наконец не полилась вода. Я начал раздеваться, но вдруг увидел в зеркале свое отражение и застыл. Видок был еще тот. Волосы торчали в разные стороны, как будто через них пропустили электрический ток, концы жутко спутались. Шею испещряли порезы и ссадины, а на лице грязь смешалась с размазавшимся макияжем. Дальше — хуже: запекшаяся кровь засохла на руках, а ноги покрывали синяки и грязь. Неожиданно я понял, что скорее всего и пахну я плохо. Но хуже всего дело обстояло с глазами. Они выглядели старыми и уставшими, словно видели страдания сотни лет, а не каких-то пару дней. Я покачал головой и отвернулся, испытывая отвращение и зло Сняв оставшиеся вещи, я шагнул в душевую кабину, и вода потекла по моим ноющим мышцам. Когда вода перестала казаться теплой, я вытерлся и снова надел ту же футболку и джинсы. Как смог, подсушила полотенцем волосы и вернулась в свою комнату. С удивлением я обнаружил что здесь кто-то побывал и убрал. Плед, который я снимал, снова лежал на кровати, простыни были застелены. Поднос с едой унесли, и, конечно же, именно в этот момент мой живот заурчал. Не обращая на него внимания, я упал на кровать. Но стало только хуже: чтобы поесть, надо было найти Чимина. Он был идинственым кому я хоть немного доверал,так как был знаком с ним не один год, но все равно меня эта перспектива не радовала. В коридоре по-прежнему царила тишина, хотя я чувствовал, что это не потому, что все еще спали. Я прошел через двойные двери, нервничая из-за того, что та комната, скорее всего, принадлежала Чунгуку и боялся что он мог заметить что я там был, почуствував мой запах спелой вишни в комнате . Поднявшись по лестнице, я перегнулся через перила, решив спросить у дворецкого, где можно найти Чимина. В этот момент в коридоре внизу появился Юнги. Я подскочил, пытаясь спрятаться в тень, но он заметил меня и улыбнулся. — Доброе утро, — поздоровался он весело. Я не ответил, но вернулся к перилам, настороженно поглядывая на него. — Есть хочешь? — спросил он. При упоминании о еде мой живот опять заурчал, и Юнги усмехнулся. — Думаю, да. Пошли, сейчас найдем что-нибудь. — Он махнул рукой, чтобы я следовал за ним, и направился к гостиной. Заметив, что я не сдвинулся с места, он остановился и снова улыбнулся. — Я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Юнги выглядел достаточно искренним, и я спустился по лестнице и догнал его. Он открыл дверь и провел меня через гостиную , а потом еще через одну дверь. Это было похоже на переход из одного временного портала в другой: из главного холла в средневековом стиле в современный коридор. На кухне меня поразило большое количество стоек, ящичков и столов из нержавеющей стали и стекла, хотя пол был из такого же мрамора, как в холле. Юнги обошел стол и начал рыться в шкафчиках. __ Ты любишь тосты? — спросил он, и его голова вынырнула из за дверцы. Я кивнул, усаживаясь на стул. — Тогда будем есть тосты __ Он опустил пару кусочков черного хлеба в тостер. Я наблюдал, как Юнги достал тарелку из другого шкафчика очарованная его плавными движениями. Он поймал мой взгляд _ Эй, я знаю, что бесподобен, но не надо так пялиться. — На его лице появилась широкая улыбка, и он подмигнул. Я покраснел как помидор и опустил глаза, прежде чем ответить ему: — Я не пялился. — Конечно, — усмехнулся он и взмахнул руками. — Хотя рад, что ты опять разговариваешь. Ты мне не показался застенчивой. Он прав, — подумал я. — Обычно я совсем не застенчивый, но, с другой стороны, обычно я не оказываюсь в плену у вампиров. Я все еще наблюдал за ним, когда он открыл дверь холодильника и достал масло. Прежде чем он ее закрыл, я заметил несколько высоких бутылок с красной жидкостью, не похожей на вино. Я вздрогнул. — Извини, не могу предложить ничего лучше тостов, но мы здесь храним только закуски, — объяснил он, намазывая масло на подгоревший хлеб. — Слуги обычно готовят внизу, если мы хотим еду, а не кровь. Он поставил передо мной тарелку и заглянул в глаза: — Вижу, у тебя есть вопросы. Я кивнул, прикусывая нижнюю губу. — Могу я кое-что спросить? На секунду у него на лице мелькнуло сомнение. — Конечно. Я сидел молча минуту или две, пока думал, что же спросить. Он налил стакан сока и подвинул мне. — Это все по-настоящему? Юнги поставил локти на стол и опустил подбородок на руки, глядя на меня с таким же восхищением, как и я смотрел на него. — Да. А что? — Не хочу в это верить, но я верю, потому что слишком много видел. — Я крутил прядь волос, глядя в мраморный пол. Сколько людей ты уже убил? — Я не думаю, что должен говорить тебе об этом, — про6ор мотал он. — Сколько? — повторил я. — Сотни, возможно, тысячи… Я сбился со счета. Потрясенная, я отодвинулась от него. Так много? Он покачал головой: — Не смотри на меня так. Это довольно хороший послужной список, учитывая, что мне двести один год. — Синева его глаз исчезла, и они почернели. — А что насчет остальных? — Я хотел прошептать, но мой голос хрипел, пока я пытался справиться с шоком. — Чонгук— тысячи, а Хосок — около тридцати, но только потому, что он еще неполноценный вампир. Насчет остальных я не уверен. Мои пальцы впились в металлический край стола, нагревая его. — Неужели вы не можете пить донорскую кровь? — Можем. — Но предпочитаете убивать людей. — Нет, — прошипел он, и я был ошеломлена внезапной переменой его тона. — Мы предпочитаем пить человеческую кровь. Мы не убиваем людей. — А-а, понятно, — выдохнул я. — Так вот что вы хотели, устроив бойню а Енма Лэнде? Потому что мне не показалось, что вы заскочили туда пропустить пару стаканчиков крови. Он нахмурился. — Это совсем другое. — И что же? Юнги не ответил, и я начал есть тосты. Ощутив его взгляд, я опустил голову и спрятался за волосами, которые уже были высушены и закручены в локоны. У меня прошел мороз по коже: он с та кой легкостью говорил об убитых, словно это просто цифры, а живые люди с их мечтами и надеждами. Мне еще больше стал по себе, потому что он ждал моего одобрения. Они были до Юнги, и ему, возможно, было проще так к этому относить — Я знаю, ты считаешь нас убийцами, Тэхен. И я знаю ты готов на все, лишь бы выбраться отсюда, но, возможно, для его же блага будет лучше воздержаться от любых суждений ты не узнаешь нас лучше. Я продолжал смотреть в тарелку, боясь, что он увидит, как у меня от удивления подскочили брови. Я не собираюсь узнавать вас лучше и не собираюсь оставаться здесь так долго. — Не будь так уверен, — усмехнулся мой внутренний голос. И это было не мое разыгравшееся воображение, а реальный голос, отчетливо прозвучавший у меня в голове. Юнги что-то сказал, и моргнув несколько раз, я вернулся к разговору. __ Что значит неполноценный вампир? Он обошел стол и сел рядом со мной, но я отодвинулся. — Меняем тему? Его глаза опять приобрели голубой цвет и блестели в свете, проникающем через маленькие окошки высоко на стене. — Полноценный вампир — это взрослый вампир. — Увидев мою растерянность, он усмехнулся. — Большинство вампиров уже рождаются вампирами, а не превращаются в них. Вампир считается новорожденным, пока не достигнет восемнадцатилетнего возраста. С каждым годом он будет выглядеть на год старше. Но они еще не такие сильные и не так хотят пить. Хосоку — шестнадцать, поэтому он еще пару лет будет считаться неполноценным вампиром. Понял? Я смахнул крошку со своей тарелки: — Да, вроде. А что происходит, когда вампиру исполняется восемнадцать? Я хотел смахнуть еще одну крошку, но зацепила рукой тарелку, и она упала со стола. Я съежился, ожидая, что она разобьется. Но Юнги поймал ее на полпути и равнодушно поставил снова на стол, смахнув оставшиеся крошки. — Мы становимся быстрее и сильнее, — сказал он тихим голосом, глядя, как я смотрю на него с открытым ртом. Он так быстро двигается и так легко. — И конечно, мы тоже стареем, но очень медленно. Пройдут века, прежде чем мы будем выглядеть старше. — Значит, вампиры бессмертны? — спросил я, чувствуя, как во мне просыпается интерес. — Теоретически нет. Но это такой длительный процесс, что практически мы бессмертны. Самому старому вампиру в королевстве сотни тысяч лет, и он все еще силен. — Ничего себе! — воскликнул я, не в силах даже представить это. В моей голове возникло множество вопросов, и я не знал, с какого начать. — А вы можете выходить на солнечный свет? — Да, но мы можем получить ожог. Поэтому, если ты думаешь что избавишься от меня, вытолкнув на солнце, то хочу тебя расстроить: это меня не убьет, — сказал он, кривляясь и притворяясь что тает. — От чесночного хлеба у меня только появится запах изо рта; с крестом я стану похож на священника; а от святой воды буду благоухать. Я фыркнул на его насмешки, попивая свой напиток: — Как же тогда убить вампира? — Ты можешь воткнуть кол в его сердце и свернуть ему шею сломать и укусить его за шею или высосать всю его кровь, — объяснил он, и в его глазах светилась злость. — Останки обычно сжигают, но тебе не обязательно это делать. — Как жестоко. А ты можешь превратиться в летучую мышь? Его губы задрожали, и я понял, что он сдерживал смех. — Нет. — Ты можешь перейти через проточную воду? — Да. — Ты можешь зайти в дом без приглашения? — Нет. — Почему? — Потому что это невежливо. И чтобы ответить на твой следующий вопрос: единственный способ для человека стать вампиром — это выпить кровь вампира, в то время как он будет пить человеческую, и да, наши глаза меняют свой цвет в зависимости от настроения. Я сложил руки на груди, снова отстраняясь: — Как ты узнал, что я собиралась спросить? Он постучал пальцем по виску и усмехнулся, на его лице заиграла прекрасная улыбка . — Я телепат. Мои брови поползли вверх. — Ты серьезно? — Да, открою тебе маленький секрет. Пока ты здесь, спрячь свои мысли подальше у себя в голове и, если кто-то попытается прочитать их, сосредоточься на чем-то одном. Это звучит глупо, перестанешь смеяться, когда узнаешь, что здесь есть кое-кто, не уважающий твое право на личную жизнь. До меня наконец дошло: — Чонгук? __ Возможно. — Юнги пожал плечами, вращаясь на стуле и глядя по сторонам. — Говорят, он… Чонгук появился рядом с холодильником, и в тот же момент темноволосый парень в очках плюхнулся на стул рядом со мной и развернул газету, которую взял со стола. Он начал читать, глядя поверх очков. Остальные вампиры не заставили себя долго ждать. Та легкость, которую я начал испытывать, общаясь с Юнги, исчезла, и в комнате стало прохладнее. — Доброе утро, ,— весело сказал Чимин, глянув в мою сторону и улыбнулся так подомашнему. — Я слышал, что эта кучка грубиянов не представилась, — прощебетал он. — Это Лу Хань, — он кивнул в сторону светловолосого парня, и тот кивнул в ответ. — Это Ким Минсок. — Парень с огненно-рыжими волосами помахал мне рукой. — А это Хуан Цзытао. — Очкарик оторвал глаза от газеты. — Приятно познакомиться, — сказал он с ирландским акцентом, настолько сильным, что мне было трудно разобрать, что он говорит. — Теперь ты знаком с моими братьями-идиотами. — Он ущипнула Хосока за щеку, и он оттолкнул его, крякнув от смущения. — И Юнги, конечно. — Чимин улыбнулся и сел с другой стороны от него, пока остальные передавали бутылки с кровью и стаканы. — Чонгук, — мрачно пробормотал Цзытао, переворачивая страницу. — Ты должен посмотреть на это. Принц наклонился, и Цзытао молча провел пальцем по бумаге, чтобы тот мог прочитать. Я немного подвинул стул и глянул че-рез его плечо. На развороте красовался аэрофотоснимок Енма Ленда, оцепленной и закрытой от прохожих большими белыми палатками. Фотография была черно-белой, но там, где находились лужи крови, тротуар был темного цвета. Заголовок большим жирным шрифтом гласил: « массовое убийство в Енма Ленде». Я понял, что встал, и вцепился руками в стол, стараясь удержаться на ногах. «Вчера на рассвете Сеул столкнулся с одним из самых ужасных массовых убийств всех времен. Тридцать жертв, все мужского пола, были найдены мертвыми В Енма Ленде. Городская полиция оцепила место происшествия примерно в три часа ночи 31 июля. Факт смерти пострадавших был подтвержден по прибытии на место происшествия. Все тридцать, пока еще не опознанных мужчин, были найдены со сломанными шеями и серьезными повреждениями на телах и шеях. У девяти из них высосана вся кровь, что вызвало споры среди общественности. Ким Минхо, шеф городской полиции, заявил: «Мы все глубоко шокированы этим неслыханным преступлением и полны решимости привлечь опасных убийц к ответственности. На месте преступления работают группы экспертов, но мы обращаемся к свидетелям которые, возможно, находились в этом районе между полуночью и двумя часами ночи 31 июля: пожалуйста, не молчите!» Ким Югём, обнаружившый место преступления, не смог ничего прокомментировать и был доставлен в состоянии шока в медецинский центер Асан. Была найдена также пара туфель , и сейчас они рассматриваются в качестве улики. Из достоверных источников нам стало известно, что они могут принадлежать молодому парню, который стал свидетелем преступления. Есть опасения, что убийца или убийцы забрали его с собой, хотя подтверждения этой информации пока нет. Это кровавое убийство сравнивают с печально известным преступлением «Кровопийца из Хвасон», когда три молодые омеги были найдены мертвыми в Хвесоне два с половиной года назад. У всех троих были сломаны шеи и высосана вся кровь. Полиция разыскивает свидетелей. Обратитесь либо в ближайший полицейский участок, либо позвоните по телефону специальной горячей линии +82 10-2753-7892. Конфиденциальность гарантируем. Еще фотографии вы найдете на странице 9. Ознакомиться с мнениями вы сможете на странице 23 Ли Тхэмин Я поднял угол страницы, чтобы посмотреть фотографии, Цзытао накрыл газету рукой так крепко, что если бы я попытался ее поднять, то газета порвалась бы. Я убрал руку, и он сложил газету спортивными новостями наверх. Я почувствовал соль на губах и понял, что плачу. Это было ужасно. Но я плакал… Повернувшись к Чунгук, стоявшему за моей спиной со стаканом крови в руках, я спросил: — Зачем вы это сделали? Он нахмурился, и в уголках его глаз появились морщинки, когда он прищурился, рассматривая меня. — Ты не поймешь, — пробормотал он, еле шевеля губами. — Неужели? — Нет. — Чонгук хотел что-то добавить, но передумал и закрыл рот. В комнате стало тихо, слышалось только мое тяжелое прерывистое дыхание. — У тех мужчин были семьи! — У нас тоже. — Ты больной! — громко крикнул я, вцепившись обеими руками в воротник его рубашки. Я бил его, выплескивая все свои эмоции и стараясь причинить ему боль. К моему удивлению, он отступил назад. Причем не оступился; я не толкал его. Чонгук просто позволил мне толкнуть его. — Больной, — повторил я. Я выбежал мимо него из комнаты, слезы лились ручьем. Мысли о Альфах, лежащих в луже собственной крови, вертелись в моей голове, вызывая приступ тошноты. В ванной меня вырвало.