Чёрная роза

Чон Чонгук — Остроумно, — пробормотал Сехун, а затем переключился на чтение моих мыслей; ему не давала покоя одна мысль. — Может, проще убить его? — Нет. Я позволил этой мысли заполнить мою голову, прежде чем выстроить барьеры вокруг других, чтобы никто не мог прочитать их. Мне нужно было поразмышлять в одиночестве. Что-то во взгляде Техена беспокоило меня, поэтому я отступил, когда он толкнул меня. Это было знакомое ощущение, но я не мог вспомнить откуда. — Джоэл имеет в виду, что для него же лучше не иметь с нами дела, — уточнил Сехун. Я почувствовал, что он пытается сломать мои ментальные барьеры, и уменьшил защиту. — Ты забрал его с собой только из-за эгоизма, Чонгук, хотя королю сказал иначе. — А если и так, то что? — Твой эгоизм навлечет на королевство беду. Джоэл снова развернул газету, на этот раз на статье об увеличении расходов на оборону. Заблокировав свои мысли для всех, кроме меня, он показал на заголовок: «Ким Чанель занимает жесткую позицию в вопросе обороны». — Он захочет, чтобы мы вернули его сына. С тех пор как они победили на выборах, он ищет повод, чтобы избавиться от нас. И это именно то оружие, которое ему понадобится. Ким Чанель не остановится ни перед чем. Он слишком напуган. Я допил оставшуюся кровь, наслаждаясь ее теплом, вместе с ней пришла и бодрость. Раздражение Джоэла явственно ощущалось, но он больше не сказал ни слова на эту тему. Он знал, что нотаций моего отца вполне достаточно для одного дня. — Я разговаривал с ним. Он напуган и злится, но также проявляет любопытство, — заметил Юнги, принимая участие в разговоре, который я не слушал. _ Ты ответил на его вопросы? — Бекхён плохо скрывал пренебрежение. Юнги кивнул, и Джоэл снова выглянул из-за газеты. — Это потому, что он надеется выбраться отсюда. Когда он поймет, что застрял здесь, ему уже будет не так интересно. — Он вернулся к чтению газеты, видимо довольный своими мрачными предсказаниями. — И тогда я с удовольствием скажу, что я вас предупреждал, — добавил Джоэл, шурша газетой. Хосок посмотрел на меня, и я понял, что мои глаза, должно быть, почернели. — Да, я не убил eго! — закричал я, пытаясь ответить на их недовольные выражения лиц. Но не потому, что хотел себе новую игрушку, хотя с удовольствием позволил бы им так думать. Не знаю, зачем я взял его с собой. Не знаю, почему спас его, почему не позволил Юнги, всегда такому классному парню, поиграть в спасателя. Нет, убить его было совсем не проще, — подумал я, продолжая прежнее утверждение Сехуна. — Подозреваю, что именно с этим мальчишкой меня что-то связывает.