Чёрная роза

Тэхен — Коул! — визжал я, пока бежал вниз по коридору. — Коул! — снова крикнул я, уже спускаясь по винтовой служебной лестнице, которая спиралью уходила в глубины особняка. На самом его дне находилось множество кухонь, где готовилась еда для королевской семьи, живущей наверху. Там также размещались прачечные и маленькие комнаты для слуг. Именно здесь я проводил большую часть своего времени, подальше от Чонгука, Юнги и других. Здесь никто не обращал на меня внимания, не жаждал моей крови, потому что большинству из них даже думать об этом было противно, как и мне, — именно сюда, по словам Коула, пришли работать вампиры, которые никогда не хотели быть вампирами. Обращенные вампиры. Я шел по коридору, свет в кухнях уже не горел, и слушал, как звуки моих шагов эхом отражаются от стен и арочных потолков. Я знал, что Коул слышал меня за версту, и, конечно, он уже стоял в противоположном конце коридора, сложив руки на груди; его голос звучал немного раздраженно: — Вы не должны находиться здесь так поздно. Я перебил ее: — Но у меня есть просьба. Он кивнул, белокурые локоны, накрученные в стиле 1940-х, на которые пришлась его юность, свисали у его за ушами. Он уже снял свой чепчик и передник и остался только в черном платье. — Это ведь ты убираешь в комнатах? — спросил я, кусая губу, потому что не знал, как он отреагирует на мою просьбу. Он кивнул еще раз. — Можно я помогу тебе? Коул посмотрел на меня недоумевающе. — Зачем? — У меня небольшой сюрприз для Чонгука, — протараторил я, стараясь как можно быстрее закончить разговор.Мы пошли к его двери, моя решимость начала меня покидать. Коул постучал в дверь и позвал робким голосом: — Ваше Высочество? — Никто не ответил. Он постучал еще раз, теперь громче. Мы подождали минуту, ответа не последовало. Бета просунул голову в дверь. — Все чисто, — пробормотал он и вошел, сразу начав подметать. — Где, ты говорил, он их держит? — спросил я очень тихо, боясь, что он может вернуться в любую минуту. — Посмотри в ящиках тумбочки, потом под кроватью, за часами и в ванной комнате. В глубине души я, конечно, спрашивал себя, какого черта я делаю, понимая, что если перегну палку, то Чонгук может либо ранить меня, либо вообще убить, но уж очень хотелось отомстить ему за то, что он меня сюда привез. — К тому же если бы они хотели убить тебя, то уже давно сделали бы это, — внутренний голос сформулировал то, о чем я и сам начал догадываться. Мечась по комнате, я открывал ящики и заглядывал под коврики. Естественно, одну упаковку я нашел в ванной, три лежали за часами и две — в тумбочке. Я лег на пол и полез под кровать. Что-то стремительно пронеслось мимо меня, нырнув в щель между плинтусом и полом; от неожиданности я чуть не закричал. Мне повезло: там было очень много упаковок, и все нераспечатанные. Я собрал их и бросил рядом с остальными на только что застеленную кровать. В последний раз посмотрел кругом, проверяя, ничего ли я не пропустил Ничего. Разрывая упаковки, я рассовывал их содержимое по карманам а пустые упаковки выбросил в мусорный пакет Коула. Сейчас вернусь, — шепотом сказал я. Выскользнув из комнаты, я остановился в дверях убедиться, что путь свободен. Я хотел незаметно спуститься на кухню и шарахалась от каждой тени в уверенности, что кто-нибудь сейчас обязательно появится. На кухне я бросился прямо к холодильнику, взял с полки почти пустую бутылку с кровью и вылил густой «напиток» в раковину, оставив несколько капель. В воздухе появился сладковатый аромат, но его тут же перекрыл неприятный запах сворачивающейся крови. И они пьют эту гадость. Ужас! Надорвав до середины все пакетики, я засунул их в бутылку, хорошо закрутил крышку и встряхнула, чтобы они испачкались в липкой жидкости. Поставив бутылку обратно в холодильник, я пошел наверх. — Похоже, я знаю, кто сегодня ночью будет крепко спать, — ликуя, сказал внутренний голос. Он был не низкий и не высокий, я слышал его и, чтобы не сойти с ума, предположил, что это мое сознание. Перескакивая через две ступеньки, я влетел в комнату Чонгука и обнаружил, что Коул уже закончил уборку и завязывает мусорный пакет с пустыми упаковками. — Ты уверен, что он не устроит скандал? — спросил я. — Не устроит, если что-то случится, у него будут неприятности. Я кивнул и написал записку на клочке бумаги, который нашла на каминной полке: «Всегда предохраняйся, сосунок!» Вложив записку в оставшуюся пустую упаковку из-под презервативов, я засунул ее обратно в ящик прикроватной тумбочки, а потом вернулся в свою комнату и начал ждать. Около полуночи раздался первый смех; эта длинноногая омена уже появлялась здесь. Насколько я помнил, ее звали Черити. Через пятнадцать минут кто-то забегал в соседней комнате, раздались разочарованные возгласы, а затем рев, и моя дверь распахнулась.Чонгук ворвался в мою комнату и схватил меня за запястье, его глаза были бездонно-черного цвета. — Узнаешь это? — сказал он, тяжело дыша и протягивая мне упаковку из-под презервативов, из которой торчала моя записка. Я покачал головой, стараясь не смотреть ему в глаза и думая о чем угодно, только не об Коуле, на тот случай если он захочет прочитать мои мысли. В дверях появилась Черити, вся взъерошенный, как будто одевался впопыхах. Его платиновые волосы торчали и разные стороны а ярко-розовая помада размазалась вокруг рта. Он смотрел на меня прищуренными глазами. — Что у тебя, черт возьми, за проблема? — завыл он, как ребенок, потерявший любимую игрушку. — У меня никаких проблем. А у вас, похоже, есть одна? — я улыбнулся своей самой невинной улыбкой, понимая, что Чонгук не просто сердится: он в ярости. В бешенстве он кинулся на меня и сбил с ног, отбросив на другой край кровати. Ударившись головой о тумбочку, я закричал а принц запрыгнул на меня сверху. Стиснув зубы, я вздрогнул, когда угол тумбочки вонзился мне в позвоночник. — Убери от меня свои руки, маньяк! — завизжал я, размахивая ногами и руками, пытаясь его сбросить. — Что такое, тебе неудобно? Может быть, я воспользуюсь тобой, а? — прорычал он, издевательская улыбка скривила его лицо. Его глаза ничего не выражали, он был настроен серьезно. Надавив ногой на мой живот, он сжал мои руки над головой и начал стягивать мою футболку. Я услышал вопли протеста Черити, которые сливались со скрипом матраса, пока я пытался вырваться. Появились Юнги и Чарли и оттащили Чонгука, сами пострадав при этом. Облегченно вздохнув, я привстал и натянула футболку на живот, краснея и испытывая еще большую злость, чем раньше. — Что, черт возьми, происходит? — взревел Юнги,глядя на Чонгука и Черити, будто они могли соврать. — С тобой все в порядке? — добавил он, обращаясь ко мне. Я кивнул, обхватив себя за талию двумя руками. — Да с ней все в порядке; он украл у Чонгука все презервативы! — обвинила меня Черити. В этот момент в комнату, смеясь, вошел Чимин. — Какая трагедия, — тихо, но отчетливо пробормотал он посмотрел на нее с яростью и высвободился из объятии Черити. — Это правда, Тэхен? — спросил Юнги, взяв на себя роль дипломата. На моем виноватом лице он, видимо, прочитал ответ, потому что продолжил: — Где они? Я покачал головой, отказываясь отвечать. Через секунду не сколько очень сильных и навязчивых гостей забрались в мое сознание, и мои мысли стали спутанными и хаотичными. Я пытался спрятать, но каким-то непонятным образом все детали моего „Г на выскользнули наружу. Оставалось только надеяться, что они не догадаются, кто мне помогал. __ На кухню, — хмыкнул Юнги, и Чонгук вышел. Черити последовала за ним. Я не собирался идти туда, но возмущенный взгляд Юнги внес изменения в мои планы. — Ты идиот, — набросился он на меня. — Зачем ты суешь свой нос куда не нужно? Твоя жизнь здесь превратится в ад. Я прошел мимо него, так как он держал дверь открытой, пробормотав: — А я и не хочу здесь жить! — Не дожидаясь ответа, я направился вниз по лестнице, на кухню. А может, он прав. Может, я действительно перегнул палку. Когда я зашел на кухню, вампиры как раз доставали бутылку из холодильника. Юнги наклонил ее горлышком вниз над раковиной, и оттуда вытекло несколько капель крови. Испорченные презервативы собрались у горлышка. Черити повернулся ко мне, удивление на его лице сменилось разочарованием, а затем яростью, и в этот момент я понял, что вляпалась. Бежать было поздно: он уже летел на меня, выставив острые розовые акриловые ногти. Схватив меня за футболку, он дернула меня обратно и ударил по лицу. Его ногти вонзились мне в кожу, и я взвыл, но быстро пришел в себя и набросился на него всем телом. Это не сильно помогло, но достаточно, чтобы Чарли и Чимин схватили ету бешаную омегу. — Ты просто жирная завистливая корова, — крикнул он, вытирая глаза и размазывая свой макияж, отчего у него появились серые круги под глазами. — Прошу прощения? — прошипел я. — Я сказал, что ты жирная завистливая корова! — Я слышал, что ты сказал, — насмехался я. Черити вырвалась из рук Чимина и заправил задравшуюся футболку. ~ Да какая разница. Просто не суй свой нос, куда тебя не просят, понял? Пойдем, Чонгук! — Bay! Не знал, что шлюх и сук теперь делают два в одном, — пробормотал я, когда он уже был в дверях, следуя за Чонгуком , как послушная собака. Он замер. — Забери свои слова назад, — прорычал блондин, и его глаза из синих превратились в черные. — Никогда, — холодно сказал я, и он с криком снова набросился на меня, неотрывно глядя на мою шею. Я закричал, пытаясь оттолкнуть его. Он поцарапал меня еще раз, но, прежде чем он смог сделать больше, нас растащили в разные стороны: сильные руки Юнги обхватили меня за талию, а Чонгук удерживал Черити. Он не сопротивлялся, но продолжал оскорблять меня, хотя я не реагировал, пока он не задел за живое. — Ты должен был убить его, Чонгук! Я знаю, на что способны смертные омеги. Они все получают, раздвигая ноги. Я рванулся вперед, но Юнги держал меня крепко. — Не беспокойся, к таким, как вы, я не подойду на пушечный выстрел. — Да-а, конечно, — ответил он, извиваясь в объятиях Чонгука и гладя его по щеке. Чонгук не отвечал взаимностью, но по привычке прижал его сильнее. Он, казалось, не заметил. — Давай, малыш, поохотимся на людей; я уже устал от крови животных. — Блондин посмотрел на меня, зная, какой эффект произведут его слова. — Вам надо лечиться. — Мой голос стал хриплым. — Вы больные паразиты. Он пропустил мои слова мимо ушей, глядя на вошедшего короля. Опустив головы, вампиры поклонились и сделали реверанс. Юнги с трудом выпрямился: он все еще держал меня. Я отвернулся. Почему я должен делать реверанс? Король сначала посмотрел на Черити, который отодвинул Чонгука и опустил голову, умудряясь каждые несколько секунд бросать на меня убийственные взгляды. — Хочу напомнить вам, мистер Фондер, что положение вашего отца в Совете и при дворе зависит не только от его действий, но и от поступков членов его семьи. — В его голосе не было гнева, но чувствовалась скрытая угроза. — Идите, — велел он, и онне заставляя его повторять дважды скрился за дверью. Потом король посмотрел на меня, и я сжался под взглядом его пронзительных серых глаз, таких холодных, что дрожь прошла по моему телу. Юнги ослабил хватку, понимая, что я ничего не сделаю. — Вы играете в опасную игру, мистер Ким. В конечном итоге вас могут ранить или еще хуже, если вы не будете осторожны. — Лучше умереть, чем стать одной из вас, — парировал я, собираясь уйти, но Юнги схватил меня за руку: король не закончил. _ Ваши чувства изменятся, когда вы со временем привыкнете к нашему образу жизни. А времени у вас, мистер Ким, будет достаточно, потому что ваш отец не дурак. Он знает, насколько мы сильны, и сначала не будет пытаться освободить вас, а потом будет слишком поздно. Мои глаза расширились. Он хочет сказать то, что я думаю? — Мой отец ничего не знает о вампирах. Чонгук, стоявший за королем, рассмеялся. Это был холодный, неприятный смех, полный насмешки: — Твой отец отвечает за безопасность этой страны. Конечно, он знает, что именно мы убили мужчин на Эмма Лэнде и мы забрали тебя с собой. Чонгук замолчал, когда король поднял руку. Под задравшимся рукавом его рубашки виднелись выступающие вены. — Нам не будут выдвинуты обвинения, мисстер Ким. Полиция тихо закроет дело, как только интерес общественности угаснет. Ваш отец лично, по совету моих послов, опровергнет слухи о том, что ваше исчезновение связано с событиями в Эмма Лэнде. Если он попытается что-либо предпринять, например рассказать о нашем существовании людям, вы пострадаете. Пока вы не станете вампиром, вы останетесь здесь, а значит, будете молчать. Если вы станете вампиром, а потом расскажете о нас людям, то пострадаете вместе с нами. Я открыл рот, мое сердце замерло. Они все предусмотрели. — Вы не можете этого сделать! — Мы выше закона, и я уверен, что вы со мной согласитесь: ваша ситуация крайне тяжелая, — король повернулся к Чонгуку. — Мисс Фондер может оставаться у нас сколько пожелает. Однако пока он здесь, мисстер Ким должен находиться в своей комнате. Я начал возмущаться, но король проигнорировал меня и вышел из комнаты, оставив ухмыляющегося Чонгука злорадствовать. — Ну, как тебе вкус мести, детка? Я хмуро следил, как он, смеясь, выходит из кухни. Провожая меня в комнату, Юнги смотрел на меня сочувствующе. Той ночью стоны в соседней комнате раздавались еще громче.