Чёрная роза

Тэхён Утром седьмого августа пришел Юнги.Прошла уже целая неделя, и надежды выбраться отсюда почти не осталось. С другой стороны, Крис ушел. — Есть новости о твоей семье. Хочешь посмотреть? — спросил он и добавил, что я снова могу выходить из своей комнаты. Я последовал за ним, и во мне затеплилась маленькая надежда, когда в гостиной я увидел свою школьную фотографию на экране телевизора. Над ней была надпись «Пропал без вести». Вампиры сидели на диване и смотрели выпуск новостей: сюжеты сменяли друг друга. Музыка закончилась, и ведущий программы новостей поднял глаза от своего ноутбука. — Ким Тэхён, сын госсекретаря министерства обороны Ким Чанеля, с сегодняшнего дня официально объявлен пропавшим без вести. — Моя фотография появилась снова. — Последний раз Ким Тэхёна видели 31 июля около часа ночи в районе Ёнма Ленда. Предположительно, он стал свидетелем убийства тридцати человек, получившего название «Ёнма Лендская резня», и был похищен убийцами. Полиция не подтвердила эти опасения, но расширила район поиска до окраин Сеула. На кадрах несколько полицейских с собаками обыскивали окраины Сеула. Я вцепился в спинку дивана, почувствовав, что мои ноги подкосились. — Было подтверждено, что туфли , найденные на месте преступления, принадлежат Ким Техёну, хотя полиция не считает его подозреваемым. — На экране появилась фотография моих туфель в прозрачном пластиковом пакете. — Возникли вопросы, почему об исчезновении Ким Техёна не было заявлено ранее, и сегодня госсекретарь министерства обороны под давлением общественности выступил с заявлением. Появился отец, держа за руку моего папу. Они сидели за столом с кучей микрофонов, а толпа журналистов делала снимки. Снова показали мою фотографию и телефон горячей линии, по которому нужно звонить, если появится какая-либо информация. Я был отрясен, увидев родителей, особенно когда слезы покатились по щекам папы. Лицо отца было спокойным, он контролировал ситуацию. — Мы работаем вместе с полицией, пытаясь найти нашего сына, и хотели бы поблагодарить их за поддержку, — сказал он прямо в микрофон. Встал еще один журналист, перекрикивая гул толпы: — Как вы думаете, это может быть связано с антивоенными организациями, которые выступают против вашего решения направить дополнительные войска на Ближний Восток? Мой отец отрицательно покачал головой. — Я отказываюсь давать комментарии о политике. Сейчас не время и не место. Мы просто хотим, чтобы наш сын вернулся домой. Мы скучаем по нему. — В этот момент папа начал рыдать; сквозь его рыдания я услышал, как он умолял меня вернуться домой. На моих глазах выступили слезы. Я так хотел дотронуться до него, успокоить, сказать, что со мной все в порядке, даже если это не гак, даже если я никогда не выберусь отсюда человеком. Слезы катились по моим щекам. Я застыл на месте, не желая больше смотреть, но не в силах оторвать взгляд от экрана. Юнги положил руку мне на спину, но я оттолкнул его. — С тех пор как Ким Чанель занял пост теневого министра обороны, а затем принял участие со своей партией в выборах три года назад, на его семью обрушились тяжелые испытания. Четыре года назад, в возрасте семнадцати лет, старший ребенок Ким, Йохан умер от передозировки наркотиков. В октябре прошлого года у Ким Чон Дэ диагностировали лейкемию, и сейчас он находится на лечении. — Репортер закончил, и я почувствовал, как у меня кровь отхлынула от головы, а воздух перестал поступать в легкие, будто я разучился дышать. У нас есть сообщение от Чон Дэ Чен появился на экране. Он лежал на больничной койке, к его запястьям были подсоединены провода. Он был бледнее, чем все эти паразиты, находившиеся рядом со мной, его руки, казалось, приобрели зеленоватый оттенок. Во впавших глазах лопнули сосуды он выглядел худым и хрупким, за исключением пухлых от стероридов щек. На голове не было волос, но это не имело значения. Это был мой красивый и такий любимый братик, рак у него или нет. Он выглядел таким больным, но я знал, что это из-за лечения. Чену поместили микрофон у рта, и он начал хрипеть. Было видно, что ему тяжело говорить. — Т-техён. Я знаю, что ты меня слышишь. Они отпустят тебя обязательно, возвращайся домой. — Он закрыл глаза, и его лицо стало умиротворенным. На экране снова появилась студия новостей, и телеведущие начали объяснять, как обратиться в полицию с информацией. Несколько часов спустя я все еще не мог прийти в себя. Оцепеневший и холодный, я ничего не чувствовал: ни боли, ни надежды, ни счастья, ни страха. Одна пустота. Я уронил голову на плечо Юнги. Он обнял меня за талию и прижал к себе. Слез больше не было, и я знал, что его это радует, ведь его футболка насквозь промокла. Тысяча и одна салфетка лежали в мусорном ведре рядом со мной, нос болел, а глаза покраснели и опухли. — Не плачь больше, хорошо? Я не позволю тебе плакать. Твоя семья хотела бы, чтобы ты был сильным. — Юнги был искренне обеспокоен. Я кивнул, вытер нос; и он улыбнулся. Остальные вампиры тоже стояли рядом со мной. Король, Чимин, Чонгук, Хосок, Субин, Сехун, Чханель и двое мужчин, которых я до этого ни разу не видела, с двумя красивыми женщинами. Один держал на руке ребенка, в то время как другой ребенок цеплялся за его вторую руку- У обоих мужчин и детей были одинаковые гипнотизирующие изумрудные глаза. Джеджун и Тэён, — подумал я. — У них должны быть такие глаза. Тот, что с детьми, выглядел старше, и я решила, что это Джеджун — Сехун говорил, что он старше. Красивые омеги, видимо их мужья. Никто из них не выглядел старше двадцати пяти лет. Рассмотрев всех незнакомцев, я опустил голову на колени, чувствуя себя, как рыба в аквариуме. Чонгук прочистил горло, я поднял глаза и увидел, что он протягивает мне телефон __ Две минуты, не больше. Я не верил своим ушам. — Давай, звони, — пробормотал Юнги, на его губах заиграла улыбка. — Тебе это нужно. Я неуверенно посмотрел на телефон, не зная, хочу ли этого. А что, если мне будет еще больнее? — Разве ты не хочешь? — Внутренний голос был прав. Я выхватил телефон у Чонгука и выбежал из комнаты, пытаясь расслабить руки, которые вцепились в трубку, как новорожденный младенец. — Не забывай, что мы можем услышать каждое твое слово, — крикнул Чонгук, когда я закрывал за собой дверь гостиной, садясь на ступеньки. Но я ничего не слышал и уже набирал домашний номер, затаив дыхание. Мое сердце замерло на втором гудке, а потом на третьем и на четвертом. Сам не знаю почему, я нервничал. — Алло? Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и слова застряли в горле. — Отец? — Техён? — ответил удивленно слишком знакомый голос. — Да, — пробормотал я слабым голосом: ком в горле мешал говорить. На линии послышался треск, как будто отец прикрывал трубку рукой, и мне показалось, что голоса на другом конце начали спорить. Потом линия снова затрещала, отец вернулся и начал говорить очень быстро, словно боялся, что разговор может прерваться в любую минуту. — Я подозреваю, что тебя подслушивают, поэтому буду краток. Мне известно, что тебя похитили Кимы и кто они. Ты, наверное, был потрясен, узнав обо всем, поэтому я никогда не говорил тебе о них. Я знаю, как тебе непросто, учитывая, что я услышал от послов этих кровопийц. — Он практически выплюнул последнее предложение с таким ядом, что даже я был шокирован, хотя знал, какой он в гневе. — Очень важно, чтобы ты не опускал рук. Не смей обращаться в вампира, что бы они ни говорили и ни делали. Ты понял меня, Ви? — Когда я не ответил, стараясь разобрать его быстрые слова, он повторил вопрос. — Ты понял? Пообещай мне! Я посмотрел на мраморный пол. Понял ли я? — Обещаю! Открылась дверь, и появился Чонгук. Прислонившись к стене, он сложил руки на груди и смотрел на меня. Мои две минуты истекали. Тем временем отец продолжал говорить. — Мы вытащим тебя оттуда, Техён, но нам нужно время и информация. Они кусали тебя или брали кровь? Глаза Чонгука сверкнули и встретились с моими. Я не знал, что ответить, и не отводил взгляда. — Нет, — соврал я. На его лице появилось удивление. Почему я соврал? — Хорошо! Следи за тем, чтобы они не дали тебе свою кровь, если будут пить твою. Иначе ты превратишься в вампира. Я покачал головой, а слезы уже катились из глаз, и я вытирал их, понимая, что Чонгук хмурится, глядя на меня. — Ты не можешь меня здесь бросить, отец. Ты не можешь… — бормотал я, громко всхлипывая. — Они убивают людей! Он тихо вздохнул, но я ухватился за этот вздох, наслаждаясь его звуком. — Я должен, Ви, ненадолго. Но мы не сдадимся; у меня есть связи и… Я прикрыл трубку рукой, когда Чонгук стал приближаться ко мне, и вцепился в телефон двумя руками, будто это могло помешать его забрать. Волнуясь, я задал самый важный вопрос, понимая, что он последний. — Как Чен? Говори быстро, — добавил я, пытаясь дать понять, что времени нет. Он все понял: — Слабый, но врачи говорят, что он поправится, нужно провести терапию… Чонгук оторвал телефон от моего уха и хотел прижать к своему — Я не отпускал трубку, словно мои руки приросли к ней, пока не обнаружил, что сжимаю руками воздух: принц убежал в гостиную и присоединился к остальным членам своей семьи. Дверь захлопнулась прямо у меня перед носом, прежде чем я смог его догнать, щелкнул замок. Прислонившись к двери, я по пытался подслушать, но безуспешно. Я даже не смог попрощаться.