Чёрная роза

Техён — Уже можно смотреть? — спросил я с закрытыми глазами, пока Чимин вел меня к зеркалу. — Нет. — Я почувствовал, как она поправляет мои волосы, закалывая выпавшую прядь. — Теперь можешь смотреть, — пропел он. Из зеркала на меня смотрел незнакомец, его фиолетовые глаза загорелись, раскрывшись широко от неожиданности. — Это я? Чимин кивнул, изучая свое творение. Он выпроводл двух слуг из комнаты, пока я рассматривал себя, не веря, что мальчишка в высоком зеркале — это я. Мои черные волосы были закручены и спадали на плечи, челка и несколько выпавших прядей убраны со лба и закреплены на боку изящной заколкой в виде розы. Моя кожа была бледной, почти белой, и на лице не было макияжа, за исключением туши, подводки для глаз и незначительного количества теней. Шею украшало черное кружевное колье с еще одной розой. Я чувствовал, как оно сдавило мое горло, и вена на шее пульсировала через деликатный материал. Но мое воображение поразил костюм фиолетового цвета, выбранное явно не случайно,белая рубашка обтягивал талию, а тысячи крошечных стеклянных бусинок украшали пиджак на груди и по всей длине с одной стороны. На брюках от бедра так же все было усыпано бусинками, аж самого низа. Я бы убил за такой костюм. Убил. Я еще раз взглянул на мою бледную кожу. Румяна были строго запрещены в мире вампиров, а без них я выглядел болезнено и напоминал вампира. — Вот, тебе это понадобится. — Чимин вручил мне пару бело снежных перчаток чуть выше локтя. — Не снимай их в течении вечера, — проинструктировал он, и я кивнул, впервые вниматель но взглянув на него. Обычный розовый оттенок его волос сменил насыщенный каштановый. Они были заколоты наверх, несколько прядей красиво обрамляли лицо. Вырез на спине изумрудной рубашки опускался до самого копчика. Брюки так же как и у меня были украшены бусинами . На Чимине почти не было косметики, да она и не была ему нужна. Костюм украшала лента изумрудного цвета с изображением серебряного герба Чонов. Один из оставшихся в комнате слуг надел Чимину на голову изысканную, несомненно, очень дорогую, бриллиантовую диадему и вручил ему пару белых перчаток, таких же, как у меня. — Ну, думаю, я готов, и ты тоже. Должен сказать, что ты самое впечатляющее мое творение! — Спасибо, — пробормотал я с сарказмом. — Ты даже можешь сойти за вампира, — продолжил Чимин, пока слуга помогал ему застегнуть серебряную цепочку на шее. Я снова повернулся к зеркалу. Неужели я настолько изменился? Неужели стал похож на вампира? Ответ был отрицательный. Вена все еще пульсировала на шее, естественный румянец красил щеки, а сердце билось. У меня не было грации и элегантности, свойственной вампирам, и я презирал все, что они ценили. И конечно же, мой запах, запах человека, был намного привлекательнее. Бабочки порхали у меня в животе, но страх отравлял мозг. Внизу слышались мягкие звуки оркестра и топот множества ног по мраморному полу. Снаружи жизнь кипела: подъезжали машины, дворецкие и лакеи торопились встречать гостей. Каждый раз, когда я слышал невнятный голос снизу, мой желудок переворачивался, вызывая приступ тошноты. Даже часы, казалось, насмехались надо мной, пока их стрелки медленно ползли к полуночи. С кем ты идешь на бал? — спросил я, стараясь отвлечься. С моим вторым кузеном. По договоренности, конечно. Одолжение для моего дяди, — недовольно объяснил Чимин, явно раздражен отсутствием выбора. ~ Он некрасивый? Идеальной формы бровь Чимина поползла вверх. -Ты когда-нибудь встречала некрасивого вампира? Я отрицательно покачал головой. -Правильно. Таких не существует. Он невыносимо самовлюбленный, потанцует со мной первый и второй танец, а потом исчезнет. И нам еще повезет, если мы найдем его сегодня вечером. — Чимин нахмурился, бормоча что-то непонятное себе под нос. — Полагаю, ты хотел бы пойти с кем-то другим? — спросил я небрежно. — Да, с другим, — тоскливо произнес он. Его глаза поблекли, но, возможно, это была игра света, потому что он сразу же выпрямился и улыбнулся. — Готов? Раздался бойкий стук, и слуга бросился открывать дверь. В комнату вошел Юнги в темном фраке. Белая рубашка хорошо сидела на нем, обтягивая торс, пока не исчезала из вида за его королевским синим поясом. Светлые волосы были уложены изящнее, чем обычно. Из его нагрудного кармана торчал белый треугольник, и довершали образ белые перчатки. — Ничего себе, — выдохнул он, не в силах оторвать от меня взгляд. — Чимин, ты творишь чудеса! Я покраснел, не уверенный, воспринимать его слова как комплимент или оскорбление. Его глаза приобрели бледно-розовый оттенок, и он опустила их. — Это было нетрудно. — Я заметил, что ни он, ни Юнги ничего не сказали о слугах, проделавших основную работу. Он подошел ко мне и, мягко потрепав по щеке, прошептал: — Позаботься о нем. — Один клык Чимина покусывал дрожащую нижнюю губу. Я не сводил с нго глаз, пока он не зашел в гардеробную. Как я мог быть таким глупим? Чимин хотел пойти на бал с Юнги. Это объясняло его выражение лица, когда он пригласил меня на бал Интересно, Юнги знает об этом? — Пора идти. — Он улыбнулся, беря меня под руку и не давая возможности обдумать все хорошенько. Он повел меня вниз по лестнице, где мы присоединились к толпе, двигавшейся по направлению к залу. Несколько голов повернулись в мою сторону, и я покраснел, кровь снова и снова приливала к моим щекам. Юнги поклонилось несколько благородного вида вампиров, и я напрягся. — Расслабся, — прошептал Юнги. — Ты в безопасности, я обещаю. Я неуверенно кивнул ему, боясь признаться, что это его прикосновения так действуют на меня. Мы медленно приближались к двойным дверям в бальный зал. Я едва услышал жалобы Юнги на то, что прибывшие слоняются без дела возле входа. Прямо передо мной виднелась голова с длинными белокурыми кудрями, собранными в венок из красных цветов. Мы еще немного продвинулись вперед. Я боялся, что, если мы остановимся, у меня подогнутся колени и я не смогу идти. Если я упаду, то больше не смогу встать: из-за плотно обтягивающей мое тело рубашки казалось, что мне тяжело дышать. Я стал на цыпочки и смог увидеть сверкающий свет тысячи черных свечей в люстре. Гул голосов в холле смешивался с приглушенным звуком скрипок и хора в бальном зале. В какой-то момент толпа немного рассеялась, и мы прошли наконец через двойные двери на широкий балкон, где натолкнулись на Чонгука и Субина. Юнги, ошибочно приняв мое напряжение за страх, прижал меня ближе. Мы переступили порог бального зала, и омега со светлыми кудрями вместе с партнером свернул налево, спустившись по лестнице к танцполу. Перед нами открылся вид на бальный зал. Я ахнул. В сверкающей комнате собралось около сотни пар, омеги в элегантных бальных кастбмах и джентльмены во фраках. Единственным источником света была люстра, бросавшая яркий свет в центр зала. Официанты, одетые в белое, бегали между гостями, разнося высокие бокалы с красной жидкостью, и что-то мне подсказывало, что это было не вино. Когда мы вошли, все начали поворачивать головы в нашу сторону, глаза всех цветов рассматривали нас с любопытством. — Это он? Человек? — О не похож на человека… Чем больше голов поворачивалось в нашу сторону, тем громче слышались слова. Но мне было все равно. Куда бы я ни посмотрел везде были темные касюмы, почти все кроваво-малинового и темно-бордового цвета или черного и разных оттенков темно-синего. Я схватился за перила на балконе с каким-то лихорадочным волнением и, затаив дыхание, смотрел, как мои детские представления о сказочных балах воплощаются в жизнь. От всех присутствующих в зале веяло какой-то мрачной красотой. Мягкий свет освещал их истощенные, почти совершенные лица. Не настолько высоконравственные, чтобы быть совершенными. Но, черт возьми, они настолько приблизились к этому, насколько природа могла позволить. — Техён? — Я повернулся, сияющий Юнги, заметив мое воодушевление, смотрел на меня сверху вниз, положив руку мне на плечо. — Это прекрасно, — прошептал я. — Как и ты, — прозвучало в ответ. Моя улыбка дрогнула, и глаза забегали по сторонам, когда он попытался в них заглянуть. — Я… — Ну, давай, — сказал он, потянув меня за руку к лестнице. Мы спустились и начали бродить в толпе гостей. Некоторые расступались, когда мы приближались, с почтительным молчанием; другие отворачивались с отвращением. Юнги вел меня и смотрел по сторонам; внезапно он нахмурился и что-то пробормотал. Затем его лицо снова просияло, он схватил меня за руку и потащил сквозь толпу. — Юнги, куда мы идем? — К моим родителям. — Что?! — воскликнул я. Наверное, на моем лице была написана паника, потому что он посмотрел на меня укоризненно. Я уперся ногами в пол и начал сопротивляться, пока он не сдался. — Хорошо, тогда позже, — предупредил он меня, перекрикивая звуки оркестра. Закончилась мягкая, успокаивающая музыка, и скрипки выдали три длинных лязгающих звука, а затем грянули самые навязчивые фанфары, которые я когда-либо слышал. Следом их подхватили огромные литавры с походным маршем. и снова вступили скрипки, издавая четкие и невероятно глубокие звуки, которые эхом разносились по залу. Толпа расступилась, образуя проход, который вел от главных две рей к трону в дальнем конце зала. Волоски на моей шее стали дыбом, когда к музыке присоединилось душераздирающее пение хора. — Что происходит? — пробормотал я вполголоса, обращаясь к Юнги, когда вампиры, стоящие напротив, уставились на нас Чтобы это ни было, мне это не нравилось. От неприятного ощущения я задрожал, мой живот скрутило, а ноги подкосились. _- Чоны прибыли, — услышал я в ответ. Трепет пробежал по толпе, напряжение нарастало с каждой минутой, и казалось, что зал вот-вот взорвется от переполнявших вампиров эмоций. Большинство присутствующих видели своих правителей очень редко, поэтому для них это было долгожданным событием. А я могу говорить принцу разные гадости каждый день. Повезло мне. Тошнота подкатила к горлу, отчего у меня зашевелились волосы, щекоча мою кожу. Высоко над нами свечи в подсвечниках потухли. Комната погрузилась в темноту, а потом засветилась снова, но уже каким-то мягким осенним сиянием. — Беги! — внезапно закричал внутренний голос. Мое горло сжалось, по коже поползли мурашки, и меня вдруг охватило всепоглощающее предчувствие беды. Но я уже был не в силах остановить непреодолимое желание увидеть Чонов, этих хищников, которые были созданы для уничтожения моего рода. — Беги, пока не поздно! Мое дыхание участилось, стало резким, кислорода не хватало. Мои руки дрожали, и через перчатки я почувствовал что-то холодное. Я посмотрел вниз и увидел руку Юнги в такой же белой перчатке, которая крепко сжимала мою, настолько крепко, будто я мог испариться в любой момент. — Дыши глубже; сейчас это пройдет, — сказал он шепотом. Я неуверенно кивнул, комната плыла перед моими глазами. — Беги, пока не стало слишком поздно! Беги прямо сейчас! Музыка становилась все громче, разрывая барабанные перепонки, она уже поднялась до крещендо, заставляя мое сердце бешено колотиться. -Беги или встретишься с королем! Свечи полностью погасли, и когда растворились огромные двери, по залу пронесся свирепый ветер. Чоны. Король спускался по ступенькам в кромешной темноте, которая наполнилась мерцающим светом, как только он щелкнул пальцами. Его темноволосую голову венчала удивительной красоты корона из какого-то пластичного металла— казалось, что она движется в такт его шагам, огромные темные изумруды сверкали в серебряной оправе. А над драгоценными камнями находились четыре прозрачных флакона с красной жидкостью. — Беги или станешь одной из них! У меня перехватило дыхание, и я прикрыл рот. Комната закружилась и остановилась. Я схватился за грудь, казалось, что кто-то ломает мои ребра, пытаясь вырвать сердце, которое уже почти не билось Члены королевской семьи следовали за королем, и теперь я увидел ее истинные размеры. Тридцать персон, а может, и больше. Все они были одеты во что-то черное или изумрудное, на лентах, переброшенных через плечо, красовался герб, спутницы, с опущенными вниз глазами, цеплялись за их руки. Чонгук шел прямо за отцом, Крис опирался на его руку. Волна возбуждения прокатилась по толпе, пока приглашенные кланялись и делали реверансы. Как только король приблизился к нам, я тоже сделал реверанс, наклонив низко голову и крепко сжимая при этом руку Юнги. Но когда я попытался встать, мои ноги подкосились и внезапно какой-то зловещий голос громко закричал в моей голове: — Пади ниц, смертный ребенок. Ты недостойный. Умри, прежде чем твоя судьба найдет тебя. Умри, дитя. Умри, пока не стало слишком поздно. Мои веки закрылись, колени подкосились, и я начал падать, готовая сдаться. — Беги от его греха! Я открыл глаза, кто-то поднял меня, крепко держа за руку; красивые голубые глаза смотрели на меня обеспокоенно. — Техён? Я схватился за грудь свободной рукой, отбиваясь и отчаянно пытаясь вырваться из темноты, сковавшей меня, освободиться от этого удушающего захвата. Чонгук шел мимо, и наши глаза встретились. На его лице отразилось беспокойство, прежде чем он снова посмотрел вперед. Я склонил голову. Королевская семья дошла до трона и выстроилась в линию перед своими подданными. Король Чон Намджун занял трон. Где-то далеко в коридорах дворца часы пробили полночь. Двенадцать оглушительных ударов, от которых кровь застыла в моих жилах. — Время не будет длиться вечно, Ким Техён. Оно истекает. — Добро пожаловать, дамы и господа, на бал в честь осеннего Равноденствия. — Беги!