Мир, в котором не стало волшебства

Для февраля, измучившего местных модниц снегопадами и морозом, день выдался удивительно теплый. Ослепительная гуашевая синева неба предвещала скорую весну, и даже в воздухе витал уже едва уловимый аромат мартовской сырости. Свежей и сладкой, словно талая вода. Проигнорировав все мамины возражения, Лили извлекла из шкафа совсем легкое, тоненькое пальто. Какое ей дело до замерзшей поясницы, когда клетка на войлочной шерсти – словно из каталогов популярного некогда производителя одежды? Когда верный крой подчеркивает все изящные изгибы фигуры, а новенькая шапка – тон в тон с самыми тонкими на узоре бордовыми линиями? Лили замерла у пожарного гидранта, уперевшись ладонью в бок. Слишком надуманная поза. Никто не проводит минуты ожидания, стоя подобным образом. Прислонилась спиной к стене, желая придать собственному силуэту соблазнительной небрежности. Скрестила руки на груди так, чтобы рукава скользнули вверх, обнажая тонкие запястья. Чересчур вальяжно для девушки из приличной семьи. Опустила побелевшие пальцы в тепло квадратных карманов и принялась расхаживать по тротуару, поглядывая то и дело на выход из офиса патрульных. Часы на невысокой башенке, венчавшей торец здания, известили о наступлении полудня. Волнительное нетерпение овладело Лили. Закрутилось щекочущими спиралями чуть выше живота. Мазнуло по спине мурашками. Выбило из легких короткий вздох, обернувшийся тотчас облачком пара. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись об увитую трещинами стену, и Джеймс с громким хохотом переступил порог. Плеснулся красно-желтой волной длинный шарф, обхвативший шею небрежным кольцом. Ветер нетерпеливо взъерошил и без того торчащие нечесаной гривой волосы. Уголок губ скользнул вверх в не оформившейся довольной улыбке. - Привет, ребята, - Лили решительно шагнула к маленькой, но шумной компании патрульных. Близнецы, веснушчатые и рыжие, наперебой рассказывали что-то о своем друге, умудрившемся разозлить какую-то Молли. Веселая история, обильно сдобренная смачными ругательствами, оборвалась, приглушенная приветствием. - Твоя сестра опять вляпалась в неприятности? – Марлин бесстрастно вскинула бровь. - Приятно, что ты беспокоишься, но с Петунией всё хорошо, - нельзя улыбаться слишком саркастично и морщить лоб, потому что Поттер смотрит. Его взгляд, удивленный и вместе с тем радостный, обжигает щеки, сушит губы и заставляет ресницы трепетать в инстинктивном кокетстве. - Чудно, - Марлин совершенно не чувствует повисшего напряжения. Пульсирующего, обращающегося статическим электричеством, что приподнимает волоски на затылке, почти осязаемого. Стоит по правую руку от Джеймса и будто не собирается идти дальше по своим обеденным делам. - МакКиннон, позволь угостить тебя лучшим тыквенным кексом на всем восточном побережье, - близнецы, решившие, что подмигивают приятелю совершенно незаметно, подхватили её за локти и увлекли прочь. В сторону неприметного проулка, втиснувшегося меж пекарней и заколоченным гнилыми балками книжным магазином. До слуха Лили донеслось беззлобное ворчание патрульной: - Позволю. Если заткнетесь хотя бы на минуту. Теперь, когда Джеймс улыбается лишь ей одной, запускает привычным жестом раскрытую ладонь в вихры на затылке, перекатывается с пятки на носок, Лили накрывает растерянность. Пыльной марлей опутывает руки и ноги, вынуждая двигаться скованно. Забивается в нос и рот, мешая проронить хотя бы звук. Конечно, она не должна быть здесь. Пусть и не успела ещё пообещать Северусу собачьей верности, но на душе гадко. Словно такая вот встреча ничуть не уступает измене по степени тяжести. Словно смотреть в смеющиеся чайные глаза за стеклами круглых очков – преступление против семьи или родины. Впрочем, даже убийству можно найти оправдание, если речь, к примеру, о необходимых мерах самообороны. Она, по сути, пришла к Поттеру, чтобы защитить себя. Что если ускоренное созревание фиалок – не единственный скрытый потенциал её когда-то понятного и простого организма? Что если завтра она вскипятит собственную кровь или усилием мысли опрокинет на голову отцу книжную полку? Ей нужны ответы, и Северус эти ответы дать не может или не желает. - Умница, что заглянула, - Джеймс мягко взял её под руку. Степенно повёл к безлюдному скверу, разглядывая искоса покрасневший нос и паутинку инея на волосах. За кованым забором утопают в снегу ели-великаны. Присыпанная песком центральная аллея режет темной полосой белое полотно, не тронутое человеческими следами. Сливается воедино с кирпичным мостиком, переброшенным через пруд. Прямо за ним красная телефонная будка – яркое пятно в монохромном мире зимы. Даже жаль, что в трубке теперь уже никогда не услышать голос далекого собеседника. - Может быть, ты голодна? – он замер у лысой живой изгороди, раздосадованный тем, что сразу не сообразил угостить её чем-нибудь. Сам-то никогда не упустит случая вкусно поесть. - Нет, - Лили качнула головой и в то же мгновение торопливо добавила: - Но это твой обеденный перерыв. Наверно, тебе стоит подкрепиться. Чтобы защищать город, нужно много энергии. - Вот и я Маки то же самое говорю. А она утверждает, что я ем в четыре раза больше, чем требуется нормальном человеку, - Джеймс рассмеялся и, словно подобное для них двоих само собой разумеющееся, сжал в своей руке тонкую девичью ладошку. Потянул за собой, направляясь к уличной палатке, в которой продавали печеный картофель. - Твоя Маки просто не умеет радоваться жизни, - как тут не съязвить, когда патрульный вспоминает зачем-то в её присутствии другую девушку? Пусть даже лишенную начисто той привлекательности, что не имеет ничего общего с густотой волос или правильностью формы носа. Той привлекательности, что внутри – под ровной кожей и ладным мышечным скелетом. - Она не моя, - Джеймс столь пылко затряс головой, испугавшись притяжательного местоимения, что Лили не сдержалась и удовлетворенно хихикнула. – Точнее, она, конечно, моя. Но не в том смысле. Как подруга. Даже как сестра. Не в таком смысле, как мне бы хотелось, чтобы ты… - Я поняла, - это даже не шепот, а мурлыкание ласковой кошки, что мягко пресекает сбивчивую попытку объясниться. Веснушчатая щека на долю секунды прижимается к его плечу, и Джеймс забывает, что нужно сделать выдох. Легкие рвутся от переизбытка кислорода, и хочется воскликнуть что-нибудь восторженное, подпрыгнуть высоко-высоко или станцевать нелепое па. - Вот и хорошо, - наконец, выдыхает он, взяв себя в руки. - Честно говоря, у меня к тебе дело, - она закусила губу. Смотрит оценивающе, словно до сих пор сомневается, можно ли ему довериться. - А я то, кретин, решил, что ты просто соскучилась, - его голова рывком клонится к груди в показной тоске. - Одно не обязательно должно исключать другое, - тонкие пальчики сжимают его ладонь теснее. - Считай, что я поверил, - беззлобная усмешка, и озорной взгляд обретает тревожную серьезность. – Что у тебя за дело? - Это прозвучит неправдоподобно, но вчера я заставила фиалки на своем подоконнике зацвести, - смотрит внимательно, словно боится упустить малейшее движение судорожно опускающегося кадыка или изогнутых недоуменно бровей. - Ты прости, цветочек, но я не очень-то разбираюсь в комнатных растениях. Да и не только в комнатных, откровенно говоря, - непонимающая улыбка тает, когда понимание истинной сути сказанного накрывает Джеймса горячей волной. - Не при помощи удобрений. Силой мысли. Ну, или как-то так, - она неловко пожимает плечами. - Что именно ты имеешь в виду под «зацвести»? – схватить её за запястья и требовательно заглянуть в глаза - только так можно вычитать правду по темным крапинкам. - Стебли разрастались, появлялись новые бутоны. Много новых бутонов. И всё это от силы за минуту, - она нервно сглотнула. Попыталась высвободиться, но он держит крепко. И чем больше произнесено слов, тем сильнее сжимается кольцо горячих пальцев. - При каких обстоятельствах это случилось? – Джеймс склонился ближе, нахмурился не сердито, но взволнованно. - Я понервничала, - щеки в миг стали пунцовыми от смущения. На такие откровения она пока уж точно не готова. Впрочем, её ответом Северусу Джеймс бы, наверняка, заинтересовался ничуть не меньше, чем рассказом о цветочном чуде. – Сильно понервничала. И расстроилась. - Не понимаю, - он отстранился. Выпустил её руки. Лихорадочно взъерошил волосы на макушке, уставившись перед собой невидящим взглядом. Девчонка из семьи маглов вполне может оказаться волшебницей. Мать Петтигрю, например, о Хогвартсе и не слышала, пока письмо не пришло. Только вот магии то больше нет. И осколок надежно спрятан в доме у Марлин. - Джеймс, - даже через толстую дутую куртку он ощущает её прикосновение. – Послушай, не буду врать, что мне страшно. Мне не страшно. Скорее любопытно и тревожно. Я вышла из себя и превратила вялое растение в мечту цветовода. Будь так добр, ответь честно. Могу ли я, чисто гипотетически, оказаться ведьмой? - Волшебницей, - на автомате поправил он и поджал губы. Меньше чем через час Джеймс пожалеет о своей болтливости, но сейчас просто не в силах противиться тому, с какой доверчивостью и надеждой она смотрит. – Лили, то, что ты описываешь, очень похоже на стихийную магию. Другими словами, непроизвольную. - И что это значит? - Раньше проявления стихийной магии встречались у детей в критических или стрессовых ситуациях. Например, ребенок падает с высоты и вдруг превращается в шар. Пружинит, отскакивает от земли, оказывается в безопасности и вновь принимает свой обычный облик, - за такие откровения можно и под трибунал пойти. - У детей? – когда Лили хмурится, кажется, что она и сама ещё совсем маленькая. - У детей, наделенных волшебными способностями, - он поясняет, то, что должно быть понятно и без слов, мягко. Без тени раздражения. – Только вот в чем беда, милая. Волшебство сломалось лет так семнадцать назад, и ни один маг не в силах теперь сдвинуть с места при помощи заклинания даже перышко. Не говоря уже о более сложных вещах. - Тогда как объяснить эту фиалочную вакханалию? – она жалобно морщится, и Джеймс, воровато оглянувшись по сторонам, рассказывает то, что собирал по крупицам целую зиму. Осколок, оборотни, пророчество – всё это превращается для Лили в мешанину образов и домыслов. Кружит голову непостижимостью и желанностью. Пробуждает неуемную жажду докопаться до истины, во что бы то ни стало. А лучше, лично собрать воедино расколотую чашу из легенды и научиться колдовать. - Надеюсь, ты не выдумала свою стихийную магию, чтобы заставить меня выложить секретную информацию, Эванс, - нервно шутит Джеймс. Его обеденный перерыв подошёл к концу, но впервые за многие годы чувство голода не беспокоит пустой желудок. Еда – последнее о чём сейчас в состоянии думать этот юноша. Ему конец, если Грозный Глаз или старейшины узнают, что он, доблестный патрульный Поттер, взял и выдал без всяких пыток и сывороток правды то, что хранили втайне от людей десятки поколений волшебников. Выдал то, что способно поставить под угрозу безопасность сотен тысяч людей. То, что, кажется, вот-вот вновь перевернёт этот мир с ног на голову. Но сейчас её бледное от волнения лицо находится в дюйме от его собственного лица. Так, что можно почувствовать на губах мятное дыхание. Сейчас её ладошка прячется в его руке, и переплетаются пальцы, и он почти чувствует её участившийся пульс. Сейчас она так близко, что всё сказанное и сделанное кажется абсолютно правильным.

Несколькими часами позже

- Что она опять здесь делает? – нахмурилась Марлин, едва ступив на тротуар из душного офиса в конце рабочего дня. Окинула Лили недружелюбным взглядом и требовательно сжала рукав куртки Джеймса, придерживая того у самой двери. Не позволяя уклониться от ответа, умчавшись резвым шагом к своей новой пассии. - Она пойдёт с нами, - вкрадчивые нотки в его голосе лишь вызывают ещё больший прилив злости. - Рехнулся, Поттер? Потащишь маглу трепаться о пророчестве? - Она не магла, - он призывно замахал застывшей у фонарного столба Лили. Впрочем, появление чужака ещё никогда не останавливало МакКиннон в стремлении как следует отчитать провинившегося друга. - С чего ты взял? – надменно вскинутая бровь вкупе с презрительной интонацией не дают усомниться в том, что оттепели в отношениях девушек так и не наблюдается. - У неё был выброс стихийной магии, - почти с гордостью роняет Поттер, ласково улыбаясь подошедшей Лили. В долгом пути до «Дырявого котла» ее присутствие – достойная плата за расспросы и нравоучения. Рано или поздно Марлин наскучит изводить его упреками, и она замолчит в своей обычной нелюдимой манере. А потом, если крупно повезет, паренек со шрамами расскажет что-то действительно важное – не зря же провожал до самого дома болтливого старика, сыпавшего откровениями о Дамблдоре. - Он не придёт, - пробормотала МакКиннон себе под нос. Ей надоело вполголоса выговаривать Джеймсу за откровенность с девчонкой из магловской семьи, и испорченное настроение обратилось в полном объёме на опаздывающего Сириуса. Именно с ним патрульные договорились встретиться во дворе заброшенной фабрики, что производила двадцать лет назад лампы накаливания. От покосившегося забора в прошлом успешного предприятия оставалось пройти пару кварталов до «Дырявого котла». Фонари здесь не горели. Да и кому может понадобиться прогулка по давно оставленной людьми промышленной зоне. Будь на небе тучи, ребята бы стояли в кромешной тьме. Но звезды – холодные февральские звезды, впервые за долгое время вздумавшие показаться ночным путникам - тускло подсвечивали горы мусора и пустые оконные проемы приземистого здания. Поежившись, Лили инстинктивно шагнула ближе к Джеймсу. Тот скармливал тощей бродячей собаке выуженный из кармана бутерброд, тихо приговаривая что-то ласковое. Животное послушно терлось об его подставленную ладонь и виляло куцым хвостом, не способное выразить иначе благодарность за крупицы доброты. Блэк должен был появиться ещё полчаса назад, и Джеймс успел всерьез забеспокоиться о непрощенном. Путь по темному зимнему лесу – приключение не самое безопасное. Тут тебе и дикие звери, желающие полакомиться свежей плотью. И овраги - оступишься, скатишься по неровному склону, повредив ногу, и замерзнешь в снегу, так и не дождавшись помощи. А уж встреча с другими патрульными, будь то Пруэтты или Уизли, вполне может обернуться отбитыми почками или переломом. - Может, не будем его ждать? Мне кажется, хватит и балласта в виде маглы, - Марлин скрестила руки на груди. Её многозначительный взгляд впился в Джеймса, который в ответ лишь шутливо скривился. - Хоть твоя фраза и звучит весьма оскорбительно по моему скромному мнению, - в хитром прищуре изумрудных глаз ни намека на злость или обиду, - но я всё же дам тебе дружеский совет. Если хочешь понравиться парню, перестань критиковать его и всячески демонстрировать наигранное равнодушие. - Я не хочу понравиться Сириусу Блэку, - угрожающие интонации в голосе Марлин лишили бы желания продолжать беседу любого человека, но только не Лили Эванс. - Мне так не кажется, уж прости. Ты такая зажатая и сухая, понимаешь? Улыбнись лишний раз при встрече, пошути или сделай ненавязчивый комплимент. Поверь, результат тебе понравится. - Ты не понимаешь английскую речь? – Марлин тихо огрызается, но в действительности хочет закричать на возомнившую себя психологом девчонку. - Никакие результаты мне не нужны. В особенности с ним. - Маки, честно говоря, Лили права, - лениво подпиравший плечом забор Джеймс широко улыбнулся подруге. – Между тобой и Блэком что-то происходит, но ты своей грубостью его отталкиваешь. Будь хотя бы чуточку нежнее. - Я не спрашивала ни твоего мнения, ни её, - вкрадчивые нотки приобретают отголосок рычания. И этого достаточно, чтобы Поттер понял – доверительных разговоров с Марлин на сегодня хватит. Но Лили хочется довести дело до конца. - Пойми, ты сейчас похожа на мальчишку-школьника, который не знает, как выразить чувства к симпатичной однокласснице, и оттого лупит её портфелем по голове или дергает за косичку. Так он привлекает к себе внимание и выделяется в её глазах на фоне друзей. Вот и ты своей латентной агрессией показываешь – вот она я, здесь, я не такая как все, посмотри на меня, завоюй меня. Но эффект получается обратный, потому что взрослый парень решает, что просто тебе не интересен, и переключается на другую девушку – более ласковую и покладистую. - Закончила? – пара издевательских хлопков в ладоши, и побелевшая от злости Марлин сжимает руки в кулаки. Она отвечает многословно и не сдержанно, потому что понимает в глубине души, что рыжеволосая принцесса Поттера попала в самую точку. – Ты ничего не знаешь о нашем мире. Ты понятия не имеешь, кто такие непрощенные, и почему роман с одним из них – это плохая, очень плохая идея. В своих самых темных фантазиях ты не сможешь вообразить, что его семейка творила с такими, как ты – маленькими невинными девочками, рожденными закостенелыми маглами и возомнившими себя волшебницами. Убийства – это, пожалуй, самые гуманные их преступления. И в нём течет кровь этих садистов, а значит, однажды природа возьмет своё, и Сириус Блэк пойдёт по стопам своих многочисленных кузенов. - Маки, - напряженное шипение Джеймса ничуть не осаждает её, лишь распаляет, вынуждает говорить громче. - Нет уж, дружок, теперь вы меня дослушаете, и мы закроем эту тему раз и навсегда, - её дыхание становится тяжелым. Вскинутая ладонь едва не бьет наотмашь Лили, которая незаметно подошла со спины, чтобы что-то шепнуть. – Поэтому я не хочу понравиться Сириусу Блэку. И роман с ним – худшее, что могло бы со мной произойти. Так что оставьте меня в покое, голубки, и займитесь собственным любовным треугольником. - Расслабься, патрульная, - холодный равнодушный голос швыряет её из словесного шторма на рыхлый снег. Марлин потрясенно молчит, уставившись на Сириуса. – Роман с тобой в мои планы не входит. - Привет, - с фальшивой непринужденностью тянет Лили. Мельком глядит на застывшую подобно ледяному изваянию МакКиннон. Украдкой всматривается в лицо подошедшего юноши, спокойное и бесстрастное. Только глаза выдают тихую неприкаянную грусть и тлеющую на самой радужке призрачную надежду. - Мне стоит спросить, почему здесь магла? – минуя рыжеволосую девушку, Сириус обращается к Джеймсу, изящно изогнув прошитую ровным шрамом бровь. - Не сейчас, - тот протягивает ладонь и виновато улыбается, словно несет ответственность за грубость МакКиннон. Его рукопожатие крепкое, дружеское и короткое. - Как скажешь, - непрощенный манерно кивает, элегантно огибает сконфуженно смолкшую Марлин и нетерпеливо указывает в сторону паба. – Может, поторопимся? Я замерз, пока шёл к вам. Впрочем, если из-за обморожения у меня омертвеют стопы и разовьется гангрена, это будет достойным наказанием за преступления моей семейки. - Они творили свои черные делишки не ногами, а руками, - с притворной задумчивостью вымолвил Джеймс. Догнал язвительного непрощенного и, панибратски обхватив того за плечи, спешно зашагал вперед. – Стало быть, чтобы Маки осталась удовлетворена свершившимся правосудием, придется засунуть тебя в сугроб целиком. - Поможешь найти подходящий? – с таким-то театральным оживлением этим мальчишкам самое место в комедийной труппе. - Само собой, но сперва угощу тебя пивом, потому что на трезвую голову плохо копается, - саркастичные ухмылки на их лицах почти зеркальны. - Вместе они раздражают ещё сильнее, чем по отдельности, - бормотание МакКиннон умчавшиеся прочь ребята уже не слышат. - Не могу с тобой не согласиться, - мрачный взгляд Лили устремлен к сапогам на высоком каблуке. Без заботливо поддерживающей руки Поттера скользкая и неровная дорога до паба едва ли покажется приятной прогулкой в такой-то обуви. Столик в «Дырявом котле» ребята выбрали маленький и неприметный. Надежно укрытый от посторонних глаз тяжелой пыльной портьерой. Полумрак их угла рассеивался дрожащим пламенем свечи, криво вставленной в ржавую кружку. Запах копченого мяса въедался в одежду и волосы, щекотал красные от мороза носы и пробуждал аппетит. Лили выглядывала то и дело в зал, с любопытством рассматривая экстравагантную публику. Вот невысокий человек – едва ли выглядит крупнее соседского первоклашки – нацепил на голову фиолетовый цилиндр и рассказывает что-то весьма восторженно своему приятелю. За барной стойкой потягивает янтарную жидкость из пузатого бокала женщина, чьи кудри торчат в разные стороны, словно беднягу ударило током. Юноша с седыми волосами бурно жестикулирует, и Лили мерещится, что в своей пламенной речи он говорит что-то о морщерогих кизляках, а спутница его заинтересованно кивает. Помощник бармена, тот самый парнишка, что был на рождественской вечеринке Джеймса и Марлин, что-то увлеченно рисует в своем блокноте. Отнесет изрядно захмелевшему гостю новую пинту пива, и вновь хватается за карандаш. Рука мечется по бумаге, волнистая челка спадает то и дело на живые глаза, поглядывающие внимательно по сторонам. - Как твоя сестра? – Сириус, наконец, обращает внимание на Лили. Впрочем, он скорее паутину примется изучать, чем ещё раз посмотрит на высокомерную патрульную. Чем она лучше Пожирателей смерти, если берется судить о других по родословной? - Боится выходить из дома, плачет во сне, но зато жива и здорова, - ответ звучит не то с напускным оптимизмом, не то с издевкой. - Как ты объясняешь свои отлучки из дома? – Марлин пытается заглянуть непрощенному в глаза, беспокойно елозит на неудобном стуле. Ей почти не доводилось ощущать себя виноватой за прямоту или грубость. Но сейчас отчего-то щиплет в носу. Кажется, что если он не начнёт немедленно подтрунивать над ней или хотя бы просто замечать, наступит конец света. - Я достаточно взрослый, чтобы не отпрашиваться у мамочки, - Сириус вальяжно вытянул в проход длинные ноги и упёрся затылком в сведенные ладони. – Может быть, спросишь что-нибудь ещё? Например, какие у нас приняты наказания? Или едим ли мы жареных маглов на ужин? - Знаешь, мне жаль, что ты услышал мои слова. Я слегка перегнула палку. Но с твоей стороны будет нелепо отрицать, что во многом я все-таки права, - Марлин раздраженно хлопнула по столу. Раздался тихий звон опустевших кружек. - Маки, - Джеймс с тяжким вздохом спрятал лицо в переплетенных пальцах. - Почему же тогда в сочельник ты снизошла до… - Сириус осекся, заметив приближение помощника бармена. - Повторить? – вежливо улыбнулся юноша, кивнув на пустые кружки ребят. Его пытливый взгляд задержался на шарфе, надежно скрывавшем шею Блэка, и тотчас вновь нашел глаза Джеймса. Именно он производил впечатление лидера этого разномастного квартета. - Да, пожалуйста, - Поттер расплылся в дружелюбной улыбке. – Римус, верно? Ты – приятель нашей Эм. Мы встречались на вечеринке в канун Рождества. - Верно, - Люпин сгрёб со стола пустую посуду и удалился за стойку. Отточенными движениями вновь наполнил кружки – пены должно быть не больше четверти. Выставил напитки перед компанией молодых людей. Поправил чуть не выскользнувший из-за уха карандаш. - Римус, можно спросить у тебя одну вещь? – Джеймс доверительно склонился к нему, переходя на шепот. - Только если ответ на твой вопрос в рамках закона, патрульный, - тихая усмешка тронула рассеченные тонким шрамом губы. - Вполне. Мы, видишь ли, были здесь позавчера и слышали, как одна женщина произнесла что-то вроде пророчества. - Скорее всего, она просто напилась, - отмахнуться с деланной беззаботностью проще простого. Только вот не слишком ли много в последнее время странных событий и вопросов вокруг? - Очень может быть, - охотно закивал Джеймс, будто предположение Римуса показалось ему поистине гениальным. – Только вот некто по имени Гораций бормотал очень занятные вещи о Дамблдоре и воскрешении… - Не понимаю, о чем вы, - общаться с подозрительной компанией нет ни малейшего желания, но хмурая девчонка вдруг резво протянула руку и, поймав его за лацкан потертого пиджака, прошептала: - Значит так, Римус. Это мы вытащили Дорказ Медоуз из темницы непрощенных, - уголок губ дернулся в довольной улыбке, потому что в глазах паренька начал теплиться неподдельный интерес, пусть и приглушенный изрядно настороженностью. – И мы знаем, что она видела в лесу оборотня. - На что ты намекаешь? - Римуса бросило в жар от одной только мысли, что патрульные знают теперь о его звериной сущности. Ладони вмиг стали влажными, а голос предательски дрогнул, будто это не его обладатель – гроза всех трущоб. - Она намекает, что происходит нечто странное, приятель, - с силой разомкнув пальцы Марлин, сжимающие грубый твид, Сириус почти ласково, увещевающе заговорил. - Оборотни, пророчества – не слишком ли все это…волшебно для мира, в котором нет волшебства? - И нам кажется, что ты мог узнать что-то, чего ещё не знаем мы, - обезоруживающая улыбка Джеймса может и усыпляет бдительность кисейных барышень, но точно не обманет Римуса. - Например? – меж его кустистых бровей складывается глубокая вертикальная морщинка. - Например, ты мог услышать пару-тройку пьяных разговоров местных завсегдатаев. Или расспросить того толстяка Горация о том, что он имел в виду, - подсказка Джеймса звучит так, словно он объясняет малышу, как сложить два и два. - Что ж, - самообладание вновь берет верх над животным страхом и, выпрямившись, Люпин чуть раздосадовано качает головой, - не уверен, что если бы я обладал некой полезной информацией, то поделился бы ею с вами. Двумя патрульными, человеком, не снимающим в помещении толстенный шарф и…незнакомкой. Но я ничего не знаю. И это действительно правда. Да, я пытался расспросить Горация Слизнорта о Дамблдоре. Но мои попытки не увенчались успехом. Посему, прошу меня простить. Я вынужден вернуться к работе. - Тупик, - Джеймс со злостью пнул носком ботинка бордюрный камень, когда разочарованные ребята покинули паб ни с чем. - Мы можем походить сюда несколько дней. Вдруг кто-нибудь ещё разговорится? – Лили нежно коснулась его плеча в надежде утешить, вернуть задорную улыбку и тот энтузиазм, что казался неотъемлемой частью юноши. - Ага. Или заинтересуется, почему двое патрульных, человек, не снимающий в помещении шарф и незнакомка повадились в этот паб, - проворчала Марлин с плохо скрываемой досадой. Так и не сумев выдумать новый план, они разбрелись по домам. Условились встретиться через неделю в доме Марлин, чтобы общими усилиями понять, как быть дальше. Никто из них не верил во внезапное озарение, но бездействие слишком пахло унынием, и потому не подходило ни одному из членов незадачливой четверки. Вяло махнув рукой на прощание, Сириус нырнул в тёмный переулок, что примыкал к лесной опушке парой давно брошенных хозяевами домов. Марлин, проводив его мрачным взглядом, заявила, что срежет путь через чёрный рынок. Джеймс, как и подобает всякому благородному рыцарю, пожелал убедиться, что Лили доберётся до родного крыльца в целости и сохранности. У калитки Эвансов молодые люди замерли друг напротив друга в неловком молчании. На втором этаже коттеджа колыхнулась в окне занавеска, скрывая от посторонних глаз любопытного члена семьи. Скрипнули едва слышно проржавевшие за зиму петли. Зашлась хриплым криком потревоженная ворона. - Сходим завтра куда-нибудь? Только мы вдвоём? - спросил Джеймс, чертыхнувшись мысленно, когда обычно твердый и звучный голос обернулся невнятным сипением. - Не уверена, что получится, - в тихом ответе мольба оставить все как есть и неокрепшая надежда на мужскую настойчивость. - Тогда, чтобы все получилось, пусть это будет на удачу, - выдохнул он и, стремительно подавшись вперёд, поцеловал ее. Заключил в ладони холодные щёки. Едва прошёлся кончиками пальцев по скулам, очертил мягкую линию подбородка. Улыбнулся в ее губы, едва Лили робко прижалась к его груди, отвечая той особенной нежностью, что способен подарить лишь действительно влюблённый человек. Северус оцепенел на долю секунды. Он пришёл сюда, чтобы попросить прощения. Потоптаться на осколках собственной самооценки, но заверить Лили в том, что потерять ее для него подобно смерти. Умолять выбрать его. Принадлежать ему, пока бьётся сердце. Рассказать ей о волшебстве каждую мелочь, лишь бы не оставить места для бравадных историй Поттера. А теперь он стоял, притаившись в тени деревьев. Наблюдал исподтишка, как его Лили растворяется в объятиях другого человека. Молил мертвого Мерлина разорвать в клочья нахального патрульного. Не дожидаясь, пока пара разомкнёт кольцо рук, Северус отвернулся и зашагал в Паучий тупик, ссутулив натруженную спину.