Мир, в котором не стало волшебства

Северус с отвращением ступал по вязкой мутной жиже, выжатой мартовским солнцем из толстого полога снега в считанные дни. Ботинки, купленные за бесценок на барахолке, хлюпали. Коварные брызги норовили перепачкать штанины, забраться под язычок и задник, изрядно вымочив тонкие носки. Юный аптекарь со злым удовлетворением отметил, что грязь равно не щадит и трущобы, и благополучные кварталы. Пряничные домики местных жителей, нарядные и затейливые, точно сошли со страниц сборника сказок. Но дорожки, голые рощицы, неприметные проулки утопали в слякоти. Будто насмехаясь над ироничными размышлениями, из-за угла показался престарелый дворник. Он принялся усердно счищать подтаявший снег, что-то напевая себе под нос. Северус свернул к двухэтажному коттеджу. Этакое воплощение традиций британской архитектуры. Серый кирпич, мансардные окна под треугольными навесами и оплетающий стены плющ. Порывы ветра вращали флюгер, выполненный в виде мыши, чей хвост причудливо опутывал указательную стрелку. Здесь жил успешный предприниматель, умудрившийся сколотить своё состояние исключительно благодаря техногенной катастрофе. Он конструировал мобильные грили и котлы, работающие на дровах. Система безопасности позволяла поместить такое чудо техники не только под открытым небом, но и в доме, будь то кухня или застекленная веранда. Люди, лишившиеся электричества, выстраивались в длинные очереди, чтобы купить это изобретение. Спустя пару лет семья предпринимателя больше не знала нужды, но его супруга находилась в постоянной тревоге. А вдруг все богатство будет конфисковано? Или покупатели утратят интерес к грилям и котлам? Или сына похитят с целью выкупа? Чтобы хоть как-то бороться с изнурительными паническими атаками, женщина регулярно заказывала в аптеке Горация Слизнорта настойку валерианы, которую непременно просила доставлять к самому дому. За услуги посыльного Северус получал щедрые чаевые, что скрашивало его скверное настроение, вызванное необходимостью покинуть на час-другой уютно кипящий котел и аккуратные шкафчики с травами. Он трижды постучал дверным молотком и вскоре, к собственному неприятному удивлению, обнаружил на пороге Джеймса Поттера. Юноши уставились друг на друга с немым вопросом. Северус мрачно поджал и без того тонкие губы. Брови Джеймса надменно взлетели под патлатую челку. Какое-то время они взирали друг на друга, словно желали в который раз оценить внешние данные соперника. А соперничество их вышло в конечном итоге на официальный уровень. Месяц назад Лили, окончательно запутавшаяся в собственных чувствах, попросила обоих дать ей время. Освободить её от каких бы то ни было обязательств и интимной близости. Гулять, разговаривать, обедать, ходить на вечеринки. Отнестись с пониманием и дождаться судьбоносного решения прекрасной дамы. Если Джеймс воспринял подобное предложение с охотничьим азартом, то Северус пришёл в ужас. Но обреченно согласился, опасаясь, что в противном случае девушка может сделать выбор, поддавшись эмоциям. Спонтанность такого рода едва ли сыграла бы в пользу друга детства. - Что ты здесь делаешь, Нюниус? – вымолвил патрульный, когда молчание неприлично затянулось. - Северус, - змеей прошипел тот, поправляя досадное прозвище. – Позволь спросить тебя о том же, Поттер. - Мне мерещится, или именно ты находишься с внешней стороны дома? – притворная задумчивость, с которой Джеймс чешет подбородок, не может не раздражать. – И, поправь меня, если я ошибаюсь, именно ты постучал в эту дверь. Посему я повторяю свой вопрос. Что ты здесь делаешь? - Принес настойку валерианы для госпожи Петтигрю, - корректные правильные слова приходится выдавливать из себя со злостью. Нужно следовать деловому этикету, но хочется в эту минуту вцепиться нахальному ловеласу в глотку. - Кто там, Джеймс? – к порогу подошёл невысокий молодой человек. Округлый и мягкий, с любопытным взглядом маленьких близко посаженных глаз и цыплячьей щетиной, он выглядел младше своих лет. Заметив побелевшего от неприязни Северуса, юноша нервно сглотнул и, изобразив вежливую улыбку, часто закивал. – О, мама вас сегодня заждалась. Как хорошо, что вы уже здесь. В конверте деньги за настойку и доставку. Передавайте господину Слизнорту нашу благодарность, и ждем вас снова через две недели. Сухо кивнув, Северус спустился с крыльца. Небрежно опустил в карман конверт, показавшийся вдруг очень тяжелым. Исступленно прикрыл глаза, прогоняя образ аккуратно одетых, холеных золотых мальчиков, что даже имя его запомнить не в состоянии. До того, как дверь закрылась с тихим щелчком, он успел расслышать воодушевленный голос патрульного: - Питер, дружище, ты даже не представляешь, кто это был. Вернувшись в аптеку, Северус, не проронив ни слова, закрылся в подсобном помещении. Знакомом, уютном и тёплом. Все здесь - от мерных ложечек до банок с сушеными кореньями - подчинялось созданному им самим порядку. Слизнорт, увлеченный обменом сплетнями с каким-то покупателем, лишь проследил за своим подмастерьем беглым взглядом. Старый аптекарь давно привык к мрачному нраву помощника, и покуда тот превосходно справлялся со своими обязанностями, имел полное право нелюдимо отсиживаться у котла хоть целый день. Однако в ту самую минуту вопреки своему обыкновению Северус жаждал диалога. Его узловатые пальцы бережно перебирали комок толченых листьев каннабиса. Щепотка опустилась на дно заварочного чайника. Следом - листья душицы, чтобы заглушить характерный аромат дурманящей травы. После - мята и мёд для приятного сладковатого послевкусия. Кипяток ошпарил заварку, заклубился терпким паром, выступил на стеклянном корпусе дрожащими каплями. Северус выставил на круглый поднос пару чашек. Переворошив содержимое нескольких шкафчиков, обнаружил наполовину пустую банку с конфетами. Бросил небрежно свежее полотенце, чтобы не обжечься о ручку чайника, и выглянул в торговый зал. Слизнорт, расположившись в кресле у окна, пролистывал книгу продаж. Этот мягкий уголок, с дубовой мебелью и превосходным видом на Косую Аллею, служил для него местом отдыха и общения с особо важными посетителями. Довольная улыбка, мелькавшая то и дело на губах аптекаря, лучше всяких слов свидетельствовала о том, что фармацевтика - дело весьма прибыльное. Расслышав шаги, он вскинул голову и приветливо махнул рукой: - Мальчик мой, не иначе сегодня вы решили побаловать меня отменным чаем. - Признаться по правде, на обратном пути я изрядно продрог, - отозвался Северус ровным голосом и осторожно опустил тяжелый поднос на низкий столик. - Я приготовил себе горячий чай, чтобы согреться, и посмел предположить, что вы не откажетесь составить мне компанию. - Разумеется, не откажусь, - Слизнорт с наслаждением пригубил напиток и задумчиво уставился в чашку. - Душица, мята, мёд, и что-то ещё...Не могу уловить четвёртый ингредиент. Что это, Северус? На редкость дивный вкус получился. - Всего лишь зверобой, - скромно отозвался подмастерье и, коснувшись губами фарфорового ребра, вернул чашку на поднос. - Вы очень талантливы, друг мой, - благостно улыбнувшись, Слизнорт откинулся на спинку. Чем меньше чая оставалось в чайнике, тем медленнее звучала его речь. Зрачки расширились, точно солнце и не светило агрессивно в лица мужчинам сквозь чистейшее окно. - Позвольте спросить, господин, - вкрадчиво заговорил Северус. - Спрашивайте, мой мальчик. Спрашивайте все, что душе угодно. Я даже готов поведать вам о своём бурном, но непродолжительном романе с Селестиной Уорлок. - Я бы хотел поговорить про осколки, - юноша мягко пресёк воспоминания наставника. - Осколки чего? - непонимающе нахмурился Слизнорт. - Запасы тех мензурок, что расколола госпожа Гойл, да простит Мерлин ее неповоротливую душу, мы восполнили. Треснувший чайник... - Нет, господин. Я хочу узнать про осколки чаши. Той самой чаши, что хранит в себе мертвое волшебство, - Северус подался вперёд, заглядывая собеседнику в глаза. Требовательно, но вместе с тем почти невинно. - Это всего лишь легенда, мальчик мой, - неловко отшатнулся аптекарь. - Но Дамблдор неспроста говорил, что волшебство ещё вернётся. Кому, как не вам, доброму другу этого великого человека, знать истину, - оказывается, заискивать мерзко, даже если цель выше всех прочих вопросов морали. - Что ж, - самодовольно пригладив пышные усы, мужчина окинул ученика рассеянным взглядом и, понизив голос, похвалился, - я и впрямь кое-что знаю. Осколки не утеряны. Альбус лично разделил их так, чтобы ни одна темная душа не смогла завладеть чашей целиком. - И где же они? - с трудом надкусив черствую конфету, Северус искоса взглянул на Слизнорта. Ещё немного, и комплексное решение его проблемы будет сформировано. Три маленьких секрета, и Лили вновь принадлежит ему одному. Больше никакого Поттера. - Один осколок Альбус оставил у себя. Другой доверил старейшинам. Третий подарил маглам. А четвёртый, - дрожащий палец заговорщически прижался к губам, - четвёртый, мальчик мой, хранит у себя кто-то из непрощенных. - Поразительно, - Северус вскинул густые брови. - Стало быть, пророчество все же может быть исполнено? - Откуда... - Слизнорт закашлялся, расплескав на стол остатки чая. - Откуда вам известно про пророчество? - Слухами земля полнится, - мрачно усмехнулся юноша. - Ох уж эти слухи, - пробормотал аптекарь и почти заискивающе спросил, - скажите, ваши вопросы - это же всего лишь праздное любопытство и не более? - Разумеется, господин, - Северус успокаивающе накрыл своей ладонью шершавую руку старика, - вам не о чем беспокоиться. По дороге домой Северус едва не провалился в открытый канализационный люк, задумавшись о своём плане по завоеванию Лили. Сможет ли он однажды забыть о сделанном, или счастье обладания навсегда окажется омраченным клеймом убийцы? А что если она узнает правду? Простит или осудит того, кто готов во имя любви на страшный шаг? - Эй ты! - едва Северус успел переступить порог родного дома, как отец толкнул его к стене, не позволяя пройти мимо. Спастись от навязчивых расспросов во мраке несуразно длинного коридора. - У нас закончились деньги. - Так иди и заработай, - удушливый запах спирта ударил в нос, едва тучный мужчина с прежде тонкими, почти красивыми чертами лица шумно выдохнул. - Как ты разговариваешь с отцом, ублюдок? - Тобиас Снейп был чертовски пьян. Его щеки пылали нездоровым румянцем, ноги заплетались, но грубую физическую силу не мог вытравить ни один алкоголь этого мира. Подавшись вперёд, он вдавил мясистое предплечье сыну под подбородок. - Так, как отец того заслуживает, - просипел Северус, безрезультатно пытаясь высвободиться из мертвой хватки. - Сопляк, - Тобиас сплюнул на пол, и кулак оставил ноющую отметину на щеке юноши. - Вытряхивай карманы. Наверняка, закроил что-нибудь для своей шлюхи. - Тоби, оставь его в покое, - Эйлин Принц, осунувшаяся и отощавшая, замерла у выхода из кухни. Укутанная в шерстяную шаль, она все равно дрожала, измученная вечными сквозняками разваливающегося дома. В детстве Северус часто задавался вопросом, как могла его мать - интеллигентная, мечтательная и склонная к меланхолии волшебница - связать свою жизнь со столь никчемным маглом. Прозябать среди преступников, пьянчуг и прочих морально опустившихся личностей. Терпеть вечные придирки и побои. Довольствоваться не знающим солнечного света, прокуренным и пропавшим сыростью жилищем. Будучи тринадцатилетним подростком, уставшим от нищеты, он устроился на первую работу и задался целью создать тайник. Такой, в котором уместились бы скромные доходы. Такой, до которого бы не добрался трясущимися в ломке руками Тобиас Снейп. Подыскивая укромное место в тесной кладовке, Северус обнаружил за шаткой деревянной панелью материнский дневник. Оттуда он и узнал печальную историю столь нелепого союза. Отношения с мужчинами у Эйлин не складывались. Сама себя она называла «на редкость уродливым для женщины существом», с чем Северус был в корне не согласен. В особенности в те редкие моменты, когда мать искренне улыбалась. К ее тридцати годам лимит терпения родителей был исчерпан. Мистер Принц, чистокровный волшебник, поставил дочь перед фактом: на исходе лета состоится свадьба с представителем благороднейшего и достопочтенного семейства. При прочих равных обстоятельствах Эйлин могла бы обрадоваться такому положению дел. Спланированные браки были в моде. Финансовое положение жениха казалось внушительным. Замужество позволило бы вырваться из-под гнета удушающей родительской заботы. Только вот будущий муж планировал отпраздновать шестидесятилетний юбилей в том же месяце, что и поход к алтарю. Эйлин жалела, что так и не узнает, каково это - испытывать взаимное влечение. Тихо и беззлобно завидовала однокурсницам, что заводили семьи с ровесниками. Смешливыми, поджарыми и не седыми. Гадала, способен ли человек столь солидного возраста, зачать наследника, потому что материнства желала больше всего прочего. Мечтала о пухлом розовощеком младенце, сжимающем прядь ее чёрных волос в крохотном кулачке. Воображала, как научит малыша играть в плюй-камни. Грезила о том, как устроившись в удобном кресле, споёт колыбельную, прижимая к груди живое продолжение себя. Судьба исполнила желание волшебницы весьма иронично. В апреле Эйлин отправилась на именины своей единственной маглорожденной подруги, Мириам Снейп. Среди гостей присутствовал и ее младший брат, Тобиас. Привлекательный, раскрепощённый и превосходно разбирающийся в алкоголе. Он обратил своё внимание на мисс Принц по той простой причине, что прочие приглашённые дамы уже состояли в браке. Три неловких минуты в душном чулане повлекли за собой заметно округлившийся к августу живот, что сделало свадьбу с представителем благороднейшего и достопочтенного семейства невозможной. Униженный и взбешённый сорванной помолвкой мистер Принц нашёл отца своего будущего внука в грязном пабе на окраине города. С отвращением разглядывая захмелевшего хамоватого магла, волшебник исполнился решимости оказать дочери последнюю услугу и оборвать все связи. Пусть уж лучше сплетницы судачат, что он выгнал девчонку из дома, чем насмехаются над тем отребьем, что мог бы принять в семью. Конечно, честолюбивый отец изрядно преувеличивал интерес магического сообщества к своей абсолютно заурядной персоне. Никому, кроме обманутого жениха, не было никакого дела до мрачной нелюдимой женщины. Но мистер Принц проявил поразительную твердость характера. Выплатив нежелавшему брать на себя ответственность Тобиасу солидное приданное в обмен на регистрацию брака, он выставил дочь за порог, запретив когда-либо напоминать о себе. Приданного хватило на покупку скромного домика в Паучьем Тупике, а оставшиеся деньги Тобиас спустил на выпивку, сигареты и азартные игры. Тёплых чувств к супруге разбудить в себе он так и не смог, да и старания его на этом поприще были совсем не заметны. Потому совместная жизнь молодых людей исполнилась ссорами, и рождение в первой декаде января черноволосового мальчугана ничего не поменяло. - Без тебя разберусь, - рыкнул мужчина, вырвав сына из обрывчатых воспоминаний. Он принялся беззастенчиво обшаривать потрепанное пальто, что много лет назад сходилось и на его собственном животе, ныне нависающем рыхлой подушкой. Плоская черная пуговка оторвалась и с тихим шорохом прокатилась по исцарапанному дощатому полу. - У меня нет денег, - по слогам произнёс Северус, вновь пытаясь оттолкнуть отца. К собственной удаче выручку за настойку валерианы он положил в кассу сразу после чаепития со Слизнортом, а собственный скромный доход от пешей доставки машинально убрал в карман брюк, проверить который отец так и не сообразил. - Значит, паршиво работаешь,- несуразный хохот Тобиаса забился по коридору жутким эхом. Оплеуха не заставила себя долго ждать, и Северус схватился за налившуюся больным багрянцем щеку. - Не смей его трогать! - голос Эйлин сорвался на визг. Она бросилась на защиту единственного сына, и перед глазами ее в тот момент стоял не высокий юноша, а беспомощный малыш, нуждающийся в маме. - Не смей мне указывать! - взревел Тобиас. Оттолкнув Северуса, он вцепился в волосы супруги. С садистским удовольствием накрутил длинную косу на кулак, вынуждая женщину неестественно изгибаться. Ткнул грязным пальцем свободной руки под выступающие рёбра. - Отпусти ее! - юный Снейп повис на плечах отца, силясь ослабить хватку. Но тот, взбешённый сопротивлением, дернул рукой, и голова Эйлин врезалась в стену с глухим ударом. Из ноздрей выступила темная струйка крови, смешиваясь на подбородке с ручьями слез. - Спать пойду, - проворчал мужчина, отпустив волосы жены. - Разбудите, пеняйте на себя. Когда под его тяжелым шагом заскрипели половицы в дальней спальне, Северус и Эйлин крепко обнялись. Так и стояли они среди вешалок со штопанной десятки раз одеждой и старого хлама, что Тобиас не позволял отнести на свалку. Он молчал, стиснув зубы от невыразимой тоски и жалости к матери. Она бормотала слова извинения, приглаживала судорожно смоляные пряди сына и тихо плакала по тому спокойному быту в родовом гнезде, что двадцать лет назад выменяла на жизнь своего ребёнка. Ближе к полуночи Северус откинул в изножье кровати лоскутное одеяло, сшитое Эйлин из непригодных для носки платьев и рубашек. Покопавшись в ворохе нижнего белья, вытащил из глубины комода увесистый бумажный пакет. Прислушавшись к скрипам и шорохам спящего дома, осторожно выбрался из комнаты. Бросая то и дело опасливые взгляды на дверь, из-за которой доносился прерывистый храп отца, миновал коридор и, дёрнув с крючка пальто, вышел на улицу. Смятение накрывало его удушливой волной, сбивало размашистой шаг, выступало бисером испарины на бледном лбу. Если уж вдуматься, зла Поттеру он не желал. Переезда на другой континент без права возврата - безусловно. Парочки событий, способных сбить со смазливого лица спесь - очень может быть. Но смерть или что похуже - не слишком ли радикальное наказание за попытку украсть чужую девушку? Вот Тобиас Снейп - совсем другое дело. Северус всеми фибрами души ненавидел своего биологического отца. За то, что тот так и не смог стать настоящим папой - мудрым, надежным и добрым. За то, что сделал из матери тень, дрожащую от всякого громкого звука. За то, что превратил бедность своей семьи в позорную нищету. За каждый синяк, за каждый растраченный впустую пенни, за каждое грубое слово. Пропади пьяница Тобиас без вести, никто бы не удивился. Так не лучше ли избавиться навеки веков от него? Проходя мимо дома Эвансов, Северус бросил привычный взгляд на родные окна и замер. Слепнущими от ярости глазами он всматривался в темные силуэты, едва различимые в непроглядной ночи. Вот садовая лестница приставлена к стене. Вот сдвинуты набок невесомые занавески. Лили распахнула настежь фрамугу, и теперь Поттер сидит на подоконнике, наигрывая что-то на своей гитаре. Петуния прижалась к стеклу впалой щекой, пытаясь разобрать, что же происходит в комнате сестры. Сбросив оцепенение, Северус помчался вперёд, укрываясь в тени деревьев. Легким не хватало воздуха. Слабые мышцы изнывали от непривычной нагрузки. Пот струился по спине холодной дорожкой. Но юноша все бежал, словно растущее расстояние сделало бы увиденное нереальным. Пока он довольствовался чинными прогулками у озера, патрульный приходил в ее дом. Варварски забирался в девичью комнату. Пел что-то до отвращения лирическое. Целовал? Северус шумно ворвался в заброшенный дом, что стоял почти на самой границе леса, с наглухо заколоченными окнами и дырявой крышей. Дверь протяжно заскрипела, закачалась в проёме, не желая захлопнуться, пропуская в пыльный холл уличную прохладу. Привалившись к облезлой стене, юноша осел на пол. Сжал гудящую голову в ладонях. Он не мог потерять Лили. Только не ее. Только не рыжий лучик безграничного счастья, способный рассеять тучи, что годами клубились в душе талантливого подмастерья. Без неё ему просто не хватил сил бороться за свою судьбу. Выбираться из Паучьего Тупика, гнать прочь тирана-отца, учиться, радоваться простым мелочам. Без неё от Северуса останется жалкая оболочка, что превосходно толчёт бадьян и выбирает нужную температуру воды для настойки валерианы. - За тобой кто-то гнался? - чуть встревоженный голос заставил юношу вскинуть голову. Родольфус Лестрейндж, скрестив руки на груди, стоял у противоположной стены. Даже в ветхой одежде молодой мужчина держался с королевским достоинством. Идеально прямая спина, изогнутая в вежливом ожидании бровь, непринужденная поза. - Нет. Нет, все в порядке, - спешно заверил Северус и поставил перед собой пакет. - Здесь все, что ты просил. С чёрной колбой поосторожнее. Если состав попадёт на голую кожу, химический ожог обеспечен. Крапивы чуть меньше, чем требовалось, но я и так выгреб все запасы. - Чудно, - Родольфус методично проверил содержимое пакета. Убедившись, что помощник аптекаря не упустил ни одну позицию, протянул пачку ветхих банкнот, завёрнутую в бумажку, на которой аккуратным почерком был выведен очередной список. - Новую партию будь любезен подготовить через месяц. Подобные сделки совершались не только с Северусом Снейпом. Кое-кто из волшебников, желавших заработать любой ценой, предоставлял в обмен на справедливую плату информацию и товары. Портреты патрульных, артефакты, лишенные нынче магических качеств, ингредиенты для опытов, готовые зелья, медицинские товары, страницы из книг, подслушанные разговоры. Полностью разорвать связь непрощенных с городом было не под силу ни старейшинам, ни патрульным. - Хорошо, - облизав пересохшие губы, Северус кивнул. Смерил Родольфуса оценивающим взглядом и, собравшись с духом, выпалил: - У меня есть для вас кое-что ещё. - Что же это? - Лестрейндж благосклонно склонил кудрявую голову набок. Он никуда не спешил. Отоспаться можно и в светлое время суток, а лес равно опасен и в полночь, и за пару часов до рассветных сумерек. - Кое-что о волшебстве, - распрямившись, юноша попытался придать своему виду взрослой солидности. - Что я получу взамен? - Что, а не сколько? Стало быть, деньги тебя не интересуют? - Родольфус взглянул на паренька с любопытством. Услуга от непрощенных - не частое условие сделки в новой Британии. - Нет, не интересуют. Я хочу, чтобы один человек исчез. Бесследно, - такой мрачной решимости Лестрейндж не видел со времён восхождения Беллатрикс на эшафот. До сих пор живо в памяти ее красивое, исполненное ярости лицо. Ее чистая нежная шея в минуте от прикосновения раскалённого железа. Ее рука, срывающая стерильную повязку с ещё влажного клейма. - Кто же он? - в манере кружить подле собеседника есть что-то кошачье. Грациозное и вместе с тем хищное. - Джеймс Поттер, - вымолвил Северус едва слышно. Да, по пути сюда он почти уговорил себя назвать другое имя. Решил самостоятельно выломать лишнюю вершину любовного треугольника. Но ревность и страх спутали все карты, не оставив пути назад. - Патрульный. И, похоже, из семьи волшебников. Это он и его подружка выпустили двоих ваших узниц. Маглу и ту девчонку, что жила в плену несколько лет. - Вот как, - глаза Родольфуса недобро сверкнули. Ещё минуту назад он задавался вопросом, что такого собирается поведать мальчишка, полагая, что в обмен может получить идеальное убийство. Теперь дальнейшие слова Снейпа были интересны, но уже не имели значения. Пусть хоть сказки про шотландских келпи сочиняет. - И как мне его найти? Не думаешь же ты, что мы попытаемся выследить его от офиса патрульных? - В десятом доме на Грин Стрит живет его приятель. Питер. Питер Петтигрю. Его трусость взращивалась мамашей-невротичкой долгие годы. Уверен, он выведет вас на патрульного, лишь бы сохранить свою шкуру. - Хорошо, - Родольфус кивнул и, не пытаясь скрыть почти мягкую иронию, подбодрил: - А теперь поведай мне свои волшебные секреты. - Осколки чаши не потеряны, - Северус старался говорить кратко и по делу. Метафоричные легенды подходят для убаюкивания Лили. С бывшим Пожирателем смерти мешкать не стоит. - Дамблдор оставил один у себя, другой отдал старейшинам, третий маглам, а четвёртый прячет один из вас. - Что за детские фантазии? - Лестрейндж усмехнулся. Он не сомневался, что окажись осколок у любого из непрощенных, Тёмный Лорд был бы в курсе. Впрочем, пересказать повелителю подобную теорию несомненно стоило. Пусть сам решает, что с этим делать. - Это ещё не все, - торопливо добавил Северус, решивший, что сделка может сорваться в любой момент. Шагнул вперёд. Инстинктивно схватил собеседника за рукав. Напрягая память, чтобы воспроизвести услышанное максимально дословно, зашептал: - Есть пророчество. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рожденный теми, кто собрал воедино осколки...» Последующий текст мне, к сожалению, не ведом. - Осколки, пророчества... Ты надышался испарений над котлом? - Родольфус брезгливо высвободился из цепких пальцев заметно разнервничавшегося паренька. - Магии нет, забыл? Все прорицатели теперь разве что пасьянсы раскладывают. - Магии нет? Почему тогда ликантропы вновь обращаются в полнолуние? - запальчиво закричал Северус. Испуганные голуби, пригревшиеся на балках под самой крышей, захлопали крыльями, устремляясь прочь от шума. - Откуда ты знаешь про оборотней? - настал черёд Рудольфуса хвататься за чужую одежду. Притянув к себе юношу, он встряхнул его, поторапливая с ответом. - Я подслушал разговор аптекаря и той девчонки, что сбежала от вас. Доркас. Доркас Медоуз. Она утверждала, что видела оборотня своими глазами. Что вместе с ней оборотня видели и непрощенные. Кто-то из вас встретил его в лесу, это правда? - Доркас? - севший голос Лестрейнджа - это настоящее предательство тела. Как его связки, губы, язык смеют выдавать почти незнакомому человеку весь ураган чувств, заставляющий сердце пропускать удары. Обида, предвкушение, тревога, жажда, тоска - и все это из-за одной маленькой волшебницы, что язвительна до скрежета зубов. Знала бы только Доркас, как ему не хватает ее в затхлом воздухе лабораторий и камер. - Да, Доркас, - маска ледяного спокойствия на лице Северуса пошла трещинами, обнажая жар любопытства и страха. - С ней был один человек и, Мерлин свидетель, не удивлюсь, если он сам заражён. Шрамы на его лице - их ни с чем не перепутаешь. Такие только когти зверя могут оставить. - Часто эти двое заходят в твою аптеку? - от благородной сдержанности Лестрейнджа не осталось и следа. Кто бы мог подумать, что поход за склянками да сушеной травой окажется настолько продуктивным? - Не часто. Я видел Доркас всего дважды. На рождественской вечеринке патрульного Поттера и в тот день. Что до ее спутника, по вечерам он работает в «Дырявом котле». - Все, что ты рассказал, весьма любопытно, - Родольфус взял себя в руки. Отстранился. Манерно оправил сбившийся воротник. - Можешь забыть о Поттере. Через пару дней в память о нем останутся лишь разговоры. - С вами приятно иметь дело, - кривая ухмылка мелькнула на бледных губах. - Позволь узнать, в чем причина твоего желания избавиться от этого человека? - вопрос скорее из вежливости, нежели чем из праздного любопытства. - Он украл то, что мне очень дорого, - от короткой витиеватой фразы веет таким холодом, что непрощенный передергивает плечами и мягко кивает: - Значит, у нас с тобой есть кое-что общее.