За домами

Стоит ее силуэту вынырнуть из распахнувшихся дверей школы вместе с потоком других учащихся, Дэрил бросает еще не докуренную сигарету под ноги, чтоб носком ботинка размазать ту по гравию. Сплевывает пропитавшую никотином слюну. Зачем-то вытирает ладони о брючины. Хотя это бесполезный жест, на руках все равно останется тонкий сладковатый запах истлевшего табака. Ей не нравится, когда от него пахнет сигаретами. (Серьезно, Дэрил? А не похер ли, что ей там не нравится? Что ты как мямля.) Бет его еще не замечает, спускается спокойно по бетонным ступеням школьного крыльца, переговариваясь о чем-то с другой девушкой. Мнет кожаную лямку сумки, наверняка от тяжести всех учебников и конспектов больно врезающуюся ей в плечо, оголенное желтым топом без рукавов. При каждом шаге ее школьная юбка – слишком короткая, черт возьми – норовит взлететь вверх, оголить бледные мягкие бедра. Совсем не то, о чем говорят «кровь с молоком», но если разглядывать дольше, чем считалось бы приличным, в паху начнет тяжелеть. Светлые волосы, собранные в нетугой хвост, разметались по спине, мажут по лопаткам в такт каждому ее шагу. Она стоит к нему в пол-оборота, и осеннее солнце пускает лучи по ее точеному профилю, преломляясь на коже и вызолачивая ее. На губах цветет улыбка, адресованная ее спутнице, владеющей всем ее вниманием, пока они идут по школьному двору до ограждения. И все это время Дэрил не сводит с нее глаз. Подмечая все метаморфозы ее юного тела: мерно вздымающуюся аккуратную грудь в такт дыханию, наличием которой еще в прошлом году маленькая Грин бы не смогла похвастать; вытянувшийся рост и длинные ноги; плавную линию шеи и плеч, что в сумме с ее прямой осанкой выглядит очень женственно. Дэрил встряхивает головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее все непрошеные мысли, за которые томиться ему на адской сковороде. Хмурится. Ему как никогда сейчас хочется плюнуть на все капризы мелкой Грин и закурить. Смачно так затянуться сигаретой, определенно, было бы неплохо. (А если выдохнуть струю дыма в ее маленькое миленькое личико, как быстро гримаса злости его исказит? Наверняка она так сильно взбесится, что станет больше походить на фурию.) Прощаются девушки у самого выхода, обмениваясь короткими поцелуями в щеку – совершенно ему непонятная чисто девчачья привычка. Может быть, ему только кажется, но когда губы Бет вытягиваются на секунду, чтоб коснуться щеки спутницы, у него в ушах закладывает от разлетевшегося над округой звонкого «чмок». Бледная ладонь взметается вверх в прощальном жесте. И только после этого ритуала Бет оборачивается к тенистому старому дереву, у которого стоит Дэрил вместе со своим байком. Словно ощутив на себе его взгляд. – Мистер Диксон, – вместо приветствия начинает она, когда подходит к нему ближе, – а где Шон? – Твой брат занят в мастерской. Просил подбросить тебя домой вместо него. Она жмет плечами, не желая спорить. Иногда Шон не успевал закончить с работой, и тогда кто-то из его знакомых подвозил Бет домой – саму ее через лес к ферме идти не пускали ни он, ни отец. Даже если на улице было еще светло. Иногда за ней заезжала Мэгс – одна или с Гленном. Дэрил же забирал ее всего пару раз. В самый первый ей было тринадцать, они ехали в его пикапе и она боялась сказать в его присутствии лишнее слово. Его хмурый вид всегда ее отталкивал, хотя казалось, эта малявка могла расположить к себе кого угодно. И ведь действительно расположила, только он не признается в этом даже под страхом получить пулю в лоб. Малышка выросла, перестала его пугаться, и теперь он тот, кто боится лишний раз раскрыть в ее присутствии рот – не хочется сморозить какую-нибудь компрометирующую его херню в стиле Диксонов. Бет сразу замечает, что он приехал не на пикапе, как всегда раньше, а на байке – охренеть просто, она так долго мечтала на нем прокатиться! – и с каким-то благоговейным трепетом, очень медленно, проводит рукой по железному боку. – Привет, птичка, – безотчетно, очень тихо, говорит она, и поднимает полный восхищения взгляд на Дэрила, – я сплю или это правда и сегодня ты прокатишь меня на своем байке? В ее голосе столько радости, что ему бы впору ею подавиться. Дэрил ни за что не признается, но пикап остался в гараже только по той причине, что ему захотелось впечатлить Бет. (Мда, размышляешь совсем как маньячина, приманивающая деток конфетами.) Жмет плечами: – Машина сломалась, – ложь, – не успел починить, – ложь, ложь. Они стоят друг к другу совсем близко, и при желании Дэрил мог бы даже коснуться ее плеча, того самого, в которое впивается ремень школьной сумки – на бархате кожи еще какое-то время будет оставаться след-вмятинка – и все еще смотрит в ее удивительные лазурные глаза, не в силах прервать их зрительного контакта. Бет перекатывает из-за щеки жвачку, которую до этого жевала очень пассивно, и прямо перед его лицом принимается надувать пузырь: он оказывается розовым, как и положено всем барби ее блондинистого разлива. Дэрила это почему-то раздражает. (Ну ткни ты тогда в него пальцем, что ли, хули толку распыляться понапрасну.) Пузырь лопается сам через пару мгновений с хлопком – Дэрил словно в слоумо наблюдает, как трепещут ресницы Бет и на секунду прикрываются ее веки от неожиданности. Она-то думала, наверняка успеет пузырь сдуть сама. Кусочки блядской жвачки розовыми разводами остаются у нее на приоткрытых влажных губах, и она растягивает их в подобии смущенной улыбки, принимаясь пальцами стирать липкое со своего лица. Дэрил отворачивается, чтоб не думать о том, какие сочные у нее губы. Дэрил заводит байк – рев мотора раздирает вакуум тишины в округе. Весь школьный двор, кажется, оборачивается на них и ошарашенно пялится, как лучшую ученицу потока, хорошую девочку Бет Грин, увозит «в закат» какой-то сомнительного вида байкер – это ж просто охереть можно. Бет предвкушает, что завтрашний день встретит ее разлетевшимися слухами, надоедливым щебетом слетевшихся на нее, как коршунов, учащихся, что будут буквально выдирать своими когтями из нее подробности. Но сейчас ей плевать. Оно того стоит. – Что ж, прокатите же меня, наконец, на своем байке, мистер Диксон, – с усмешкой шепчет ему в ухо Бет, теснее прижимаясь со спины и обхватывая его покрепче поперек талии. Запах кожи его излюбленного жилета мешается с едва уловимым запахом сигарет и – терпким – парфюма. Когда они срываются прочь, и ветер путается в волосах, а от стремительно нарастающей скорости начинает закладывать уши, Бет как будто немного дуреет от выброса адреналина, будоражащего кровь. И смелеет. В приступе эйфории решается на безумное, на что никогда прежде не решилась бы – ее прохладная ладошка проходится по торсу Дэрила. Сначала медленно и поверх белой хлопковой ткани, но уже через мгновение наглеет, и лезет под футболку. Тонкие пальцы очерчивают линию подтянутого пресса, и Бет с восторгом отмечает, как мышцы его живота сокращаются под ее касаниями. Дэрилу чертовски нравится, когда она трогает его так. И он думает, что сдохнет в муках раньше, чем наступит завтрашний день, если сегодня же он ее не поцелует. (Ты определенно будешь жариться на адской сковороде, Дэрил Диксон.)