Suspensus

Я абсолютно потерял счет времени. Казалось, будто оно одновременно тянулось так долго, а вместе с тем, точного ответа о времени суток я уже дать не мог. Лежа на своей кровати в номере все это время, мой мозг прокручивал лишь самые неудачные моменты в жизни, как бы намекая: «Ты ничего не теряешь тут». Утопив взгляд в потолок, мне казалось, что лишь сейчас я будто бы обрел дом. Не сказать, чтобы у меня когда-то были проблемы с жилищем: это и родительский дом, и десятки квартир, которые я снимал самостоятельно в течение вот уже трех лет, и пристанища друзей, но именно сейчас, именно эта небольшая комнатушка без единого лучика солнца, казалась мне неописуемо родной и «своей». И смерть меня вовсе не пугала, я будто бы и рад был ее встретить как можно раньше, чтобы не съедать себя заживо этими размышлениями и бесконечным ожиданием ночи. С каждым часом, я все чаще поглядывал на часы: Ричард дал мне обещание, что прибудет ровно к одиннадцати, а циферблат же врал мне в лицо, что сейчас лишь половина десятого. Порядком подустав от такой тяжелой думы, я лениво переоделся, вспоминая систему того, что в чем ты умрешь, в том и будешь шныряться всю оставшуюся загробную жизнь. И черт его знает почему, мне захотелось пошутить напоследок, что ли, поэтому выбор пал на до того современную одежду, насколько это можно, ведь мне показалось довольно ироничным дуэт призрака «Величавое здравствуйте началу двадцатого века» и «Всем привет, я Винни, впадать в детство мое второе имя, давайте чиллить и корешиться». А время все еще не то чтобы было слишком благосклонно ко мне, оттого то, вновь садясь за большой дубовый стол, я бросил взгляд на свои записи, вспоминая, как приехал в это захолустье лишь за тем, чтобы написать новый альбом. Истерично посмеявшись несколько секунд, мой взгляд упал на лирику, которую так и не дописал несколько дней назад. Вновь взявшись за ручку, я пытался накидать хоть что-то, объяснить все, дать хоть какие-то прощальные слова. Но ничего. Будто бы назло, в голову не шла ни одна рифма, а все попытки пресекались мной на корню. Так-то я вновь потерял счет часов. — Прошу прощения? — услышал я за своей спиной уже знакомый голос. Развернувшись, я закономерно увидел Ричарда, который смотрел на меня, чуть склонив голову, сложив руки на груди. — Да Господи Иисусе, как ты так бесшумно ходишь?! — вскрикнул я, откидывая все свои занятия. — Годы практики, — как-то грустно усмехнулся он, — Вы так же освоите всё довольно быстро, — не получив ни единой реакции на свои слова, он молча приблизился к столу, заглядывая в записи, что его волосы чуть касались моего лица. И даже от них веяло таким холодом, что ужасно хотелось отстраниться как можно дальше, — Прощальная запись? Интересно, мной был упущен этот момент в свое время. — Ага, только хрен там плавал, у меня ни единой идеи, как закончить это дерьмо, — простонал я, подгибая ноги под себя, откинувшись на спинку стула. — Извольте помочь, — вызвался призрак. Вручив ему ручку, он пару секунд покрутил ее в руках, а потом, наконец, попробовал писать и, завидев, что она работает, как-то по-детски был рад. Стоит признать, в сравнение с моими каракулями, его почерк словно сошел в картинки. Рифмы из-под его руки выходили быстро, но несколько не спешно. Ричард ни разу не зачеркнул слово или букву, он будто бы писал то, что давным-давно заучил наизусть. Как только он закончил, я принялся читать получившийся текст, немного удивившись, насколько же сильно различается наша лирика: На кончиках пальцев тонкая леска, Изгибы запястий окрашены в кровь. Я — кукловод под контролем судьбы, Вешаю души на крюки, как одежду. Как только призрак закончил читать лирику, то тут же примостился на край стола, зачем-то держа левую руку за спиной. Изучающее посматривая на меня, он не отводил глаз с минуты до тех пор, пока меня это не выбесило. — Хватит так пялить на меня, умоляю! — «Умоляю», — хмыкнул он, передразнивая меня, — Испытываю крайнюю степень ненависти к этому слову, потому что слышу его чаще, чем хотелось бы. Я могу попросить Вас? — я кивнул, — Всего дьявольского ради, уберите это из своего лексикона, буду признателен. А если возвращаться к вопросу, то меня заинтересовал Ваш тон кожи и волосы: мне до ужаса интересно, что будет с ними после смерти, должно быть, получится интересно. Я свел глаза и посмотрел вверх, вглядываясь в свои кудрявые пушащиеся волосы, которые зачастую добавляют мне еще пару сантиметров к небольшому росту. Слов не хватит, чтобы я описал, как сильно меня раздражает эта шевелюра всю жизнь. — Ты вообще уверен, что я не просто сгнию в могиле и все это зря? Ну, или например мы застрянем в разных временах? Неожиданно для меня, Ричард пожал плечами, побалтывая ногами, свисавшими со слишком высокого для него стола: — Думаю, этот вопрос слишком сложен. Сейчас и откроется ответ. Вы первый человек, кто не сбежал отсюда. В любом случае, у Вас нет ни единого варианта выбора, — он сделал паузу, задумавшись на мгновение, — В общем-то, время идет слишком быстро, поэтому я хотел передать Вам кое-что… Грубо называть эту вещицу подарком, но… судите сами, — он, наконец, убрал руку из-за спины и протянул мне ко мне. В холодной черно-кровавой руке была передачка для меня: петля, крепко связанная из плотной веревки. Принимая ее, я пару секунд покрутил предмет в руках, но не успел приглядеться, как получил следующие слова: — Полагаю, мне стоит немного всё объяснить… — указав на потолок, он продолжил, — Мне помнится этот крюк от люстры, он вполне крепок, поэтому если вы позволите, — спрыгивая со стола и подходя ко мне, юноша забрал петлю, тут же зацепив ее за крюк буквально в пару движений. Я стоял, словно в оцепенении, посматривая на то, как веревка чуть колышется из стороны в сторону, почему-то напоминая мне стрелку метронома, и не мог выдавить из себя не слова. Бросив взгляд на часы, могильный холод и вовсе завладел моим телом: 23:50. Все так близко. Вместе с тем, я не то чтобы боялся, лишь… Не мог представить, что конец так близок. Конец или же лишь новое начало? Не могу дать однозначный ответ на этот вопрос. — Мне следует Вам напомнить, что требуется забрать что-то из своего времени, чтобы мы могли вернуться и сюда, — все еще ледяным, но чуть трясущимся голосом, напоминал Ричард. — Волнуешься больше меня? — почему-то засмеялся я. — Да, я боюсь за Вас, — честно кивнул тот, — Но все должно пройти хорошо, — выдавил нервную улыбку призрак. А я тем временем оглядел стол, в поисках чего-то, что мог бы забрать. Мое внимание привлекла мирно лежащая шариковая ручка, которая и заставила меня усомниться в происходящем в отеле 20 дней назад. Именно она, так некстати упавшая странным образом, привлекла мое внимание. Именно ей была написана вся лирика на этом столе. Думаю, в этом есть какой-то символизм. Медленно запихивая предмет в карман кофты, я панически убедился, что она не выпадет. Вновь развернувшись, взглянув на пустую петлю и на Ричарда, тихо сидевшего на кровати, как завороженный наблюдавший за ней же. — Я могу обнять тебя? — зачем-то выпалил я. Голубоглазый чуть смутился, состроив такую гримасу, что мне, того и гляди, смешно стало бы, но не сейчас. Не пошевелившись, лишь смотря на меня в упор, так и не дал ни единого ответа. — Знаешь что, блять? Мне таскаться с тобой целую вечность и даже если ты не любитель обнимашек, то тебе придется с этим смириться! — кинул я, в секунду приблизившись к призраку, прижал его в себе с такой силой, что тот тихо захрипел, скорее, от неожиданности. Я почувствовал, как вся моя грудная клетка и руки потихоньку начинают неметь, поэтому все же пришлось отстраниться. — 23:59, — лишь испуганно пробормотал Ричард. Сам не помню как, но я сделал первый шаг на стул, пока лишь держась руками за петлю. Мне не хотелось верить, что это все. Мне нравилось думать, что это лишь начало. Все-таки не конец, а только новый старт к чему-то другому. Я вновь оглядел призрака: черные худые руки, кровавые запястья, длинные темные волосы и мертвенно бледное лицо. Ну, пусть я буду примерно таким же, так и что с этого? В конце концов, кто знает, что происходит в дальше, когда люди умирают от старости? А может быть, все еще хуже. Вполне возможно, что Ричард знает ответ и на этот вопрос. Что ж, у меня будет целая вечность, чтобы спросить. — Двенадцать. Увидимся по ту сторону совсем скоро и, если хотите, я могу обнять Вас еще раз, — призрак как-то поистине тепло улыбнулся и помахал мне рукой, словно мы давние друзья, прощающиеся на несколько часов. А может быть, так и есть. Я помню, как отталкиваю стул от себя. Я помню, как петля болезненно врезается в шею. Я помню удушье. Я помню, как тело начинает биться в конвульсиях. А дальше — лишь следующий этап жизни, пусть и не тут.