Вопросы доверия

Охота была шикарной, впрочем, как и любое мероприятие, устроенное кланом Ланьлин Цзинь. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи чинно восседали на благородных скакунах с белоснежными гривами, за ними неторопливо выхаживал весь конный строй Ордена Гусу Лань. У каждого на поясе висел меч, а за спиной располагался лук со стрелами. Белые одежды и лобные ленты колыхались от ветра, придавая своим хозяевам божественный облик. Казалось, что даже их белоснежные сапоги без единой пылинки едва ли не чище одежд некоторых зрителей. Два Нефрита Ордена Гусу Лань действительно походили на пару совершенных нефритовых изваяний, сотворенных из камня, напоминающего настоящий лед и снег. Стоило им появиться, даже воздух на площади словно стал свежее. Эта картина поразила многих заклинательниц: самые сдержанные из них лишь слегка опустили веера, обнажая взволнованные взгляды, а наиболее смелые уже подбежали к краю трибун и принялись бросать приготовленные заранее бутоны и лепестки, так что с неба в тот же миг посыпался цветочный дождь. Бросить цветочный бутон прелестному юноше или девушке считалось выражением страстной любви и обожания, а также являлось традицией. Адепты Ордена Гусу Лань всегда считались одаренными и благородными, не говоря уже о незаурядной прекрасной внешности, поэтому для них все происходящее давно стало привычным. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи и вовсе начали привыкать к подобному с тринадцати лет, поэтому сохранили абсолютное спокойствие, лишь слегка склонив голову в сторону башен, выражая ответное приветствие, но не стали задерживаться надолго, продолжив идти вперед. Внезапно Лань Ванцзи поднял руку и поймал цветок, прилетевший сзади. Он обернулся и увидел, что позади них, там, где стоял конный строй еще не вышедшего на площадь Ордена Юньмэн Цзян, во главе восседал Цзян Чэн, нетерпеливо цокая языком, а рядом с ним — другой адепт, на скакуне с черной блестящей гривой. Он не скрываясь улыбнулся любимому, жалея лишь о том, что не может прямо сейчас заявить всем, что этот Нефрит клана Лань принадлежит ему, более явным способом, нежели просто брошенный цветок. — Привет, Лань Чжань! — счастливо улыбнулся Вэй Усянь, видя, как бережно его подарок был приколот к одежде Лань Ванцзи. — Вэй Ин, — уголки губ последнего дернулись, выдавая его радость от встречи. Пусть им пришлось расстаться на пару дней, чтобы прибыть каждому со своим кланом, эта разлука показалась влюбленным вечностью. Наблюдающий за этим разговором Цзян Чэн лишь усмехнулся. У него была более насущная проблема — он не хотел отпускать от себя брата, но и не мог показать его слабость перед всеми, поэтому весьма надеялся на то, что за неугомонным темным заклинателем приглядит Ханьгуан-цзюнь. Когда на арене появился орден Цинхэ Не, взгляды всех присутствующих скрестились на Не Минцзюэ. Не Хуайсан, с которым Вэй Ин договорился встретиться после охоты, ехал следом за братом. Его одеяния сегодня, как и всегда, выглядели изысканными, подобранными со вкусом, вместе с саблей на поясе висели украшения, в руке покачивался веер. Ни дать, ни взять — истинный молодой господин из благородного рода простых смертных. При этом каждый присутствующий знал, что сегодня сабле Не Хуайсана не представится шанса покинуть ножны: ведь более вероятно, что вскоре после начала облавы он просто станет прогуливаться по горе Байфэн и любоваться пейзажем. Вэй Усянь ненадолго задержал на нем взгляд, задумавшись — сможет ли этот парень выдержать его брата, но в конце концов отмел эту мысль — хотя к Не Минцзюэ и его ярости Не Хуайсан уже привык, но рядом с Цзян Чэном вряд ли останется надолго. Заметив на себе обжигающий взгляд, Вэй Ин оглянулся и встретился с раздраженным Лань Чжанем. Никто бы не смог определить, что второй молодой господин Лань сердится, но Вэй Ин удивленно поднял брови, отчетливо читая это в светлых глазах. Лань Чжань отвернулся, на что Вэй Ин фыркнул и решил спросить того о причинах гнева позже. Следом за Орденом Цинхэ Не настал черед Ордена Юньмэн Цзян. Вэй Усянь и Цзян Чэн выехали на арену, подстегивая лошадей, и вновь им на головы посыпался дождь из цветов, которых набросали столько, что лицо Цзян Чэна почернело. Вэй Ин же со смехом наблюдал за братом, которого твердо решил осчастливить и помахал рукой самой высокой трибуне. Там, на лучшем месте для обзора, сидела госпожа Цзинь, а подле нее — Цзян Янли. Ранее госпожа Цзинь все время держала девушку за руку и что-то ласково ей говорила. Когда девушка увидела двоих братьев, кричащих ей приветствия, она обрадовалась, лицо ее просияло. Опустив веер, она что-то робко сказала госпоже Цзинь, подошла к краю трибуны и бросила братьям два цветка. Цзян Янли бросила цветы со всей силой, на какую только была способна, отчего Вэй Усянь и Цзян Чэн даже на мгновение заволновались, что сестра может упасть, и успокоились лишь тогда, когда убедились, что она устояла на ногах. Легко поймав цветы, они улыбнулись девушке, пристегнули светло-фиолетовые бутоны к одежде на груди и лишь после этого продолжили шествие. Госпожа Цзинь торопливо похлопала Цзян Янли по плечу, взяла девушку за руку и подвела за собой к краю трибуны, указывая ей на конный строй Ордена Ланьлин Цзинь. Под громкое ржание коней из строя вдруг вырвался всадник, он сделал круг по арене и резко дернул поводья. Свободная поза, одежды белые, словно снег, глаза более яркие, чем киноварная точка на лбу. А стоило ему натянуть лук, так и вовсе своим величием он затмил всех других всадников. В тот же миг трибуны взорвались безумной овацией. Всадник же, как бы невзначай, прошелся взглядом по трибунам, и хотя он всячески старался сохранить невозмутимый вид, в уголках его глаз все же засияла нескрываемая гордость. Вэй Усянь покатился со смеху, так что едва не упал с лошади. — Ну все, я сдаюсь, вырядился, словно разукрашенный павлин! — А ну уймись, сестра все еще смотрит с трибуны! — одернул его Цзян Чэн, удерживаясь от того, чтобы дать брату подзатыльник. — Не волнуйся. Главное, чтобы он снова не довел А-Ли до слез, а так — раз он ей нравится, пусть живет! Пока они разговаривали, Цзинь Цзысюань направил коня в сторону стрельбища. Здесь в ряд стояли мишени — рубеж, через который необходимо пройти, перед тем как официально начать охоту в горах. Тот, кто собирался принять участие в облаве, должен попасть в одну из мишеней с установленного правилами расстояния, лишь после этого участник получал право отправиться на охоту. На мишени изображались семь окружностей, каждая означала определенный вход на гору Байфэн, и чем ближе стрела оказывалась к центру, тем более подходящая для успешной охоты горная тропа доставалась стрелку. Цзинь Цзысюань, не снижая скорости, вынул из-за спины оперенную стрелу, натянул лук и выстрелил в самый центр мишени. С башен вокруг раздались одобрительные возгласы. Увидев, как показал себя Цзинь Цзысюань, Вэй Усянь и Цзян Чэн даже бровью не повели. Однако неподалеку кто-то внезапно громко фыркнул, затем раздался возглас: — Если кто из вас не струсил, выходите и попробуйте показать лучшую стрельбу, чем показал Цзысюань! Говорящий оказался высоким статным юношей, довольно симпатичным, со смуглой кожей и звонким чистым голосом. То был племянник Цзинь Гуаншаня, двоюродный брат Цзинь Цзысюаня, одного с ним поколения. Вэй Усянь лишь мягко улыбнулся, а Цзинь Цзысюнь, видя, что тот не принял вызов, преисполнился самодовольства. Однако конный строй Ордена Юньмэн Цзян как раз оказался напротив стрельбища, и Вэй Усянь обратился к двум Нефритам клана Лань, также готовящимся стрелять: — Лань Чжань, не поможешь мне? Все еще чем-то обиженный Лань Ванцзи посмотрел на него, немного нахмурившись. Цзян Чэн спросил: — Что ты опять задумал? Лань Ванцзи тоже не выдержал: — Что тебе нужно? Вэй Усянь поинтересовался: — Могу ли я позаимствовать твою лобную ленту на время? Услышав его слова, Лань Сичэнь улыбнулся и произнес: — Молодой господин Вэй, вам кое-что не известно… — однако Лань Чжань не дал ему договорить, одним движением развязывая свою лобную ленту и протягивая ее Вэй Ину. Все представители ордена Лань в глубочайшем шоке наблюдали, как тоже немало удивленный Вэй Усянь улыбнувшись, благодарит Лань Чжаня, а потом просит: — Лань Чжань, поможешь мне завязать глаза? Вэй Ин, стараясь не замечать предостерегающего взгляда брата, подъехал поближе к Лань Ванцзи, и приложив ленту к глазам, ждал, пока Лань Чжань бережно завяжет ее. Кивнув в знак благодарности и из-за плотной ткани не видя обжигающего взгляда любимого и еще более удивленных и возмущенных лиц адептов клана Лань, вынул стрелу, натянул лук, выстрелил — точно в яблочко! Каждое его движение выглядело плавно, аккуратно и молниеносно, зрители даже не успели понять, что он собирается делать, не успели разглядеть, как все произошло, а центр мишени уже пронзило насквозь. Спустя пару секунд тишины трибуны разразились грохочущими аплодисментами, намного сильнее и громче, чем ранее достались Цзинь Цзысюаню. Вэй Усянь, ярко улыбнувшись, покрутил лук в руках и убрал его за спину. Цзинь Цзысюнь, увидев, что Вэй Усянь в своем бахвальстве превзошел даже орден Ланьлин Цзинь, громко фыркнул и с недовольством на лице и в душе вновь произнес: — Стрельба — всего лишь разминка перед охотой, только и всего. К чему все эти жалкие фокусы? Раз уж ты завязал глаза, то оставайся так на все время облавы, если кишка не тонка! На горе Байфэн мы и посмотрим, кто действительно силен, определим победителей и проигравших! Вэй Усянь легко согласился: — Идет!