Я здесь

В скромный номерок мотеля уже давно пробралось солнышко и наполнило комнату дневным светом. Изуку морщит носик и неохотно разлепляет веки, когда лучик света, проникший сквозь плохо зашторенные занавески, падает ему на лицо. Он неуклюже потирает глаза и сонно моргает. Омега зевает и пытается принять более удобное положение, переворачивается на другой бок, чтобы скрыться от солнца, прервавшего его сон. Не понятно от чего, но все тело отзывается ломотой и приятной слабостью. Немного повозившись Мидории удаётся устроиться комфортней и он, томимый сонной негой, готов вновь погрузиться в сладкие сны. Но кое-кто, лежащий рядом, развеял сонливость за считанные секунды. Рядом, едва ли не вплотную, лежал мирно спящий альфа. Приятный запах напротив и тёплое дыхание, опаляющее веснушчатые щёки, заставляют Мидорию зажмурится от удовольствия. Сонный омега, едва что-то соображающий после пробуждения, по-доброму глупо улыбается умиротворенному лицу Хитоши. Но улыбка постепенно сползает с лица, когда осознание возвращается к Изуку, а в голове сами собой возникают яркие картинки с прошлой совместной ночи. Сонливость пропадает по щелчку пальцев, а её место занимает жгучий стыд. Омега вжимает голову в шею, отпрянув назад и пунцовеет от воспоминаний. Изумрудные глаза суетливо заметались по всей комнате, стараясь сосредоточиться на чём-угодно, только не на альфе напротив, чтобы не раскраснеться ещё больше. Мидория не выдерживает, он тихонько присаживается на кровать, стараясь не разбудить Шинсо, и пытается переварить произошедшее. Конечно он помнил как они здесь очутились, но в процессе немного потерял голову, а сейчас всё разом обрушилось на него, словно окатившая с ног до головы волна, приводящая в чувства. Изуку прячет лицо в ладони, когда перед глазами вновь возникают те самые бесстыдные моменты, где омега просит большего. Мидория едва сдерживается чтобы не запищать от стыда. Сквозь пальцы ладоней омега беспокойно поглядывает на Хитоши, боясь, что разбудил альфу своим копошением и звуками, но Шинсо продолжал все так же сладко спать. Мидория закусываете губу и не отводит глаз от альфы, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что ощущает омега? Изуку рад, вот только, что чувствует Шинсо? Навряд ли что-то схожее с тем, что сейчас твориться в сердце у омеги. От одной мысли об этом, становится больно, но Изуку не имеет права расстраиваться, он знал на что идёт. Знал, что в произошедшем нет и не будет химии чувств, только голые инстинкты. Но в области груди всё равно ощущалась тяжесть, вызванная ложными надеждами. Что с ними будет дальше? Изуку не сможет смотреть в глаза Хитоши, не сможет делать вид, будто между ними вовсе ничего не произошло. Не сможет лгать себе и альфе, будто всё в этих стенах случилось из-за течки и только. Мидория не сможет больше скрывать свои чувства. «Кто, черт возьми, вообще предлагает помощь такого характера?» — шумно выдыхает и раздумывает Изуку, зарываясь пальцами в корни темных волос. Рой мыслей обуял кучерявую макушку, веснушчатый беззвучно размышлял, пытаясь выцепить хоть одну дельную идею, чтобы найти выход из сложившейся ситуации: может уйти до пробуждения альфы, а позже придумать оправдание и отправить сообщение на номер телефона? Или лучше ничего не писать? А может вовсе исчезнуть, чтобы не терзать себе сердце и не мозолить глаза альфе? Последнее, по мнению Изуку, звучит наиболее привлекательно из всего вышеперечисленного. Обдумав все мысли и приняв решение, Изуку с досадой улыбается Шинсо, мысленно пытаясь убедить себя, что это верное решение для них обоих. Отмерев, омега выбирается из-под одеяла, чтобы одеться и уйти. Но как только Мидория привстаёт с кровати его моментально хватают за запястье и резко притягивают обратно, возвращая в постель. Изуку глухо стонет, когда его тело вжимают в матрас, нависая сверху, и блокируют все ходы отступления, расставляя руки по обе стороны на уровне головы. Шинсо немного хмуро смотрит на Мидорию, пытаясь понять, что происходит в голове этого омеги. Изуку тушуется от пронзающего взгляда и отводит глаза в сторону, он не сможет спокойно смотреть на альфу, особенно сейчас, ему слишком неловко. — Снова решил сбежать? — прямо, ровным голосом спрашивает альфа. — Нет, — робко отвечает Мидория, не глядя в глаза напротив, он не подозревал что у альфы такой чуткий сон. — Неужели? — Хитоши вопросительно вскидывает бровь. — А что тогда? — Хотел тихонько одеться, — бубнит омега, придумывая на ходу, — чтобы тебя не разбудить. Шинсо беззлобно ухмыляется, наблюдая за тем, как Мидория отчаянно пытается выдать ложь за правду. Хитоши проснулся значительно раньше Изуку и всё это время провалялся в кровати, прижимая омегу к своему боку, наблюдая, как тот мирно сопит, и нежится в объятьях. Альфа стал свидетелем всех терзаний Мидории, правда пришлось немного схитрить и притвориться спящим, чтобы подглядывать исподтишка, без злых намерений. Увиденного краем глаза было достаточно для того, чтобы понять, что Изуку обманывает. — Врунишка, — мягко улыбается Хитоши. Омега сжимает губы в тонкую полоску, когда понимает, что его раскусили. — Мидория, скажи правду, что происходит? — альфа выжидающе смотрит на Изуку, ждёт ответа или хотя бы взгляда в свою сторону, но омега молчит, поджимая губы и старательно избегает зрительного контакта. Воцарившаяся атмосфера, как-то по-особенному сладостно-горько давила на сердце. Пауза между ними затянулась, в комнате повисла тишина, нарушаемая звуками давно проснувшегося города. Шинсо устало выдыхает и склоняет голову. Эти недомолвки между ними должны прекратиться, Хитоши собирался покончить с этим ещё вчера, но всё пошло не по плану. — За это время, между нами многое произошло, начиная с первой наши встречи и заканчивая сегодняшним днём, — прерывает тишину Шинсо, — всё с самого начала казалось таким абсурдным, ведь я никогда не испытывал к омегам ничего кроме отвращения, — честно сознаётся альфа. — Но потом появился ты… Меня раздражал сам факт того, что я заинтересовался омегой. Я пытался отрицать пробудившийся интерес, отрицал что мне приятен твой едва слышный запах и необходимо твоё присутствие. Зачем же Шинсо начинает этот разговор? Чтобы сказать, что всё произошедшее ошибка? Изуку прикрывает глаза, собирается с силами в надежде, что воспримет слова альфы адекватно, без лишних эмоций или дурацких слёз. — Я лгал себе, — выдыхает Хитоши, — думал, будто это естественная потребность, которую можно объяснить нашей природой. Но с каждой нашей встречи мои стены и убеждения стремительно разрушались, такое не происходит из-за инстинктов. Шинсо сглатывает вязкую слюну, собираясь сказать самые важные для него слова. Дыхание сбивается от волнения, а сердце взволнованно колотится в груди и отдаёт в висках, заглушая тишину. — Изуку, — веснушчатый едва заметно вздрагивает, когда альфа обращается к нему по имени, — ты очень дорог мне, знаю, я облажался вначале, наговорил лишнего. Стоило признаться раньше, но я не мог набраться смелости. — Хитоши делает паузу, вдыхая чуть глубже кислород, который был так необходим сошедшему с ума сердцу, — Ты нравишься мне. Мидория прячет лицо в ладони, а Хитоши приходит в замешательство, не зная, как реагировать на такую реакцию. — Я противен тебе? — Шинсо плавно отстраняется и хмурится. — Нет-нет-нет, — спешно отрицает Изуку, отползая назад и усаживаясь напротив альфы — вовсе нет, просто… Хитоши с немым вопросом выжидающе глядел на омегу. — Вчера ты предложил мне помощь, — омега нервно теребит помятый пододеяльник в своих руках, — я думал ты переспал со мной из-за течки, чтобы помочь мне. — Чтобы помочь? — огорошено повторяет альфа вслед за омегой, чувствуя, как сердце ухает вниз от услышанных слов. — Если это так, то ты не обязан брать на себя ответственность за это, — торопливо продолжает Мидория, — всё ведь было обоюдно. — Значит, такого ты обо мне мнения? — с досадой усмехается Хитоши. Мидория замолкает и с недоумением поднимает глаза на Шинсо. — Изуку, я бы не стал спать с тобой, чтобы просто помочь, — с раздражением выдыхает Хитоши, он прикрывает глаза и устало потирает веки. Сердце веснушчатого снова пропускает удар, когда с уст альфы срывается его имя. Мидория тянет ладонь к плечу Шинсо, чтобы коснуться и огладить чужую кожу в ободряющем жесте, но замирает на пол пути, так и не решаясь дотронуться. — Я ведь сказал, моими поступками не руководили инстинкты или животное желание, — с негодованием говорит альфа, — я сделал это, потому что сам хотел этого, потому что люблю тебя. На мгновение повисла тишина, давящая и накаляющая атмосферу между двумя парнями. — Это так неожиданно, твоё признание, — Мидория запинается, сильнее стискивая в руках и без того потрёпанное одеяло, — ведь я чувствую тоже самое. Хитоши широко открывает глаза и поднимает свой взор на омегу. В происходящее трудно поверить. Альфе хочется взглянуть в блестящие изумрудные глаза, увидеть тёплую улыбку и маленькие ямочки на веснушчатых щеках, чтобы понять, что это не сон и ему вовсе не послышалось, но лицо Мидории скрывалось за тёмной лохматой чёлкой, которая мешала разглядеть хоть какую-нибудь эмоцию омеги. — Изуку, — взгляд смягчился, губы дрогнули в слабой улыбке, а нежный тихий голос нарушил затянувшуюся паузу. — Но, — слишком резко для самого себя прерывает Мидория, — разве я не противен тебе? — Что? — альфа с непониманием смотрит на веснушчатого. — Шинсо, мою честь давно втоптали в грязь и сровняли с землёй вместе с остатками самолюбия. Мной пользовались столько раз, — Изуку низко склоняет голову, жмурясь от давящей тяжести в области груди. Говорить о прошлом болезненно, особенно с альфой. — Я запятнан и испорчен, мне не выбраться из этой грязи и не смыть позор унижения. Как я могу быть не омерзителен тебе? Как? Шинсо сжимает челюсти до противного скрежета, когда слышит дрожащий голос омеги. Испорчен? Запятнан? Не смыть грязь? Омерзителен? Мидория будто сравнивал себя с вещью, затасканной и застиранной шмоткой, которая уже давно никому не нужна. Как Изуку может так думать? Хитоши злился. Злился, потому что бессилен, потому что не способен повлиять на то, что уже произошло. — Я не хочу портить тебе жизнь, будет лучше, если мы забудем о том, что было и просто разойдёмся, — судорожно выдыхает омега. — Ты замечательный, правда, и достоин большего. Мне жаль, что так вышло. — Я сам в праве решать чего я достоин, — твёрдо отчеканивает альфа, — Изуку, как ты не понимаешь, ты мне нужен и плевать я хотел на то, что было. Мидория поднимает голову, низко склонявшуюся до этого, и сталкивается взглядом с глазами напротив. — Нет, Шинсо, — дрогнул голос омеги, в уголках скопилась влага и глаза заблестели, а мутная пелена застелила взор, — не это ты должен был ответить. Что-то внутри болезненно отзывается, когда Хитоши видит текущие по веснушчатым щекам слёзы. Шинсо поддаётся вперёд и сгребает Мидорию в свои самые тёплые и такие необходимые сейчас объятия. Изуку шумно выдыхает и утыкается мордашкой в шею альфы, хотелось спрятаться от всего мира в этих крепких и надёжных руках. Хитоши пальцами зарывается в спутанные кудри и плотнее прижимает к себе Мидорию, поглаживая оголённую спину, стараясь успокоить. Изуку нерешительно приобнимает альфу в ответ и тихо всхлипывает. Хитоши стискивает зубы и хмурится, сверля взглядом стену, когда ощущает как вдоль по нагому телу скатываются горячие слёзы, разъедающие душу. — Обещаю, теперь всё будет иначе, — тихо шепчет альфа, так чтобы его услышали, — потому что я здесь, рядом, я никогда не позволю кому-то навредить тебе. Только верь мне, хорошо? От услышанного изумрудные очи широко распахиваются, а из открытых глаз с новой силой льются слёзы. Тонкие пальчики, сильнее впиваются в чужую кожу, говоря о том, что он не один. Мидория всхлипывает не сдерживая чувств и эмоций, накопившихся за столько лет. Простые слова, которые Изуку жаждал услышать всю свою жизнь были произнесены не героем, а парнем напротив. — Хорошо, — тихо отвечает Изуку. Шинсо слабо улыбается и целует веснушчатого в темную макушку. Они просидят так до тех пор, пока Мидория не придет в себя и не соскочит с кровати, что-то вереща про тридцать два пропущенных от мамы, спешно собираясь домой. Но ничего, Хитоши точно знает, что теперь Изуку никуда не пропадёт, теперь всё будет иначе.