Недопонимание

Два года проходят все-таки слишком быстро. Я не успеваю их заметить. На последнем курсе мне удается устроиться в небольшое рекламное агентство копирайтером, там же получается пройти практику. Платят немного, но мне хватает. Мать дает денег на жизнь, а свою зарплату я пока откладываю — после получения диплома придеться съезжать с общаги и снимать квартиру, финансовая подушка не повредит. Дипломный проект и строгие требования наставника на новой работе не дают даже нормально выспаться. Мой куратор по практике довольно молодой парень, и я за милю чувствую, как от него несет гейским душком. Убеждаюсь в этом, когда вижу его на парковке вместе с незнакомым парнем, больше похожим на какого-то транса. Морис в последнее время часто ко мне прикасается, и это очень нервирует. Не понимаю, где я прокололся. Еще и Кэйт названивает мне все чаще и чаще — она в последнее время не ладит со своим парнем. Найджел самый настоящий подонок, на мой взгляд. Они вместе с Кэйт сидят на шее мистера Чейза, и если первая пытается как-то думать о своем будущем, то Найджела все устраивает. Последний год он не скрывается и открыто ей изменяет. Они часто орут друг на друга и приплетают к своим ссорам меня. Дипломный проект застопорился. До защиты пара недель, а я еще не понимаю, как мне его закончить. Почти все мои одногрупники уже делают последние правки и мучаются с оформлением. Приближающаяся течка мучает болезненными спазмами внизу живота, и терпеть их без таблеток обезболивающего невозможно. В интернете я уже давно вычитал, что мне нужен альфа, хотя бы на одну течку. Тот альфа, с которым мы перепихнулись в старшей школе только чтобы помочь друг другу с потребностями организма, был уже очень давно. Приходиться просить Мориса помочь мне с дипломным проектом. Он тяжело вздыхает, но соглашается. Присаживается за мой скромный стол и долго рассматривает мои макеты, чертежи и описание концепции. Он сидит слишком близко и прикасается ко мне своим плечом. Я терплю. Он не знает, что я не простой парень, а омега, и не понимает, как сильно я могу среагировать на него. Особенно на грани течки. Морис хороший парень, это видно. Он веселый, но свою работу знает и требует от стажеров того же. Но не отказывает в помощи и говорит дельные вещи. Он талантлив и далеко пойдет. Мне так кажется. Между нами есть небольшая неловкость, но в остальном мы почти сдружились. — Может, добавить красного? — спрашивает Морис, показывая рекламные макеты. — Это семейный ресторан, а красный — агрессивный цвет. — Покачиваю я головой. — Красный пробуждает аппетит. — Морис слегка улыбается и посматривает на меня. Понимаю, про какой он аппетит. — Вспомни макдак. — Они от этого отходят. — Кто тебе сказал? Нет, красного не будет. Я весь семестр собирал статистику, таскался по всяким забегаловкам и зарывался с головой в отчеты о прибыли, чтобы придумать что-то новенькое. Кафешка в красном цвете и с запахом кофе — это точно не отличная дипломная работа, это слишком очевидно. — Но это продает. — Вздыхает Морис, и задумчиво чешет свою щеку, где пробивается щетина. Сегодня он ночевал в офисе, у него много работы. — Если не любишь красный, просто добавь яркого. Как насчет желтого? Дети его любят. И еще, — он около минуты листает мою работу и макеты, — лучше взять шрифт на заказ, если нет денег, придумай пока сам. Логотип вроде нормальный, слоган сократить, чем короче, тем лучше. Концепция мне вообще нравится, если приплетешь еще чего-то социального, то получится конфетка. — Например? — Сам придумай. Давай так, ты за выходные переделаешь, а я в понедельник еще раз взгляну. Защита скоро? — Тридцатого. — Сознаюсь я. Три дня на доработку — это чертовски мало, но часики тикают. Молюсь только, чтобы течка мне не помешала. Таблетки все меньше помогают, и в прошлый раз мне пришлось брать больничный. Альфу я так и не нашел. Скачал уже специальное приложение для таких знакомств, но еще им не воспользовался. Собираю эскизы в тубус, складываю папку с макетами и работой в сумку и искренне благодарю Мориса. И в этот момент он гладит мое бедро, ведет своей рукой вверх, и накрывает мой откликнувшийся на ласку член. — Ты же по мальчикам, я правильно понял? — спрашивает он. Милый мой, я - омега накануне течки. У меня встает сейчас по десять раз за день и из задницы течет смазка. Офис пустой. Мы задержались до позднего вечера, и сейчас меня никто не спасет. Нет, конечно, я не собираюсь носить траур до конца жизни, я спокойно отношусь к обычному сексу, он у меня уже был после Мика, и даже не один раз, но не с начальником и не на работе. С Морисом я еще планировал общаться после. Морис не уходит, продолжает сидеть рядом со мной. Глаза Мориса немного расширенные, как у наркомана, руки сжимаются в кулак, как он не пытается успокоиться. — Когда-то я любил человека, — произношу я, — а потом он умер. Больше я не хочу отношений. — Он? — Да. В горле образуется комок, как будто нервы скрутились в узел и теперь хотят порваться. Сглатываю слюну и быстро моргаю, чтобы не заплакать. Ловлю руку Мориса, которой он продолжает поглаживать меня через тонкую джинсовую ткань. С силой сжимаю ее, до боли. Господи, если бы Морис мог чувствовать запахи, он бы все понял. Понял бы все, что даже невозможно объяснить словами. Но, к сожалению или к счастью, в последнее время вокруг меня только нормальные люди, обычные. — Отпусти, — шипит Морис, — извини. В любом случае, я не собирался с ним спать здесь, в офисе, где полно камер, и где я еще хочу поработать. Это непрофессионально. Еще раз ногтями шкрябаю по его руке, чтобы понял, и отпускаю. — Хочешь, довезу до дома? — спрашивает Морис, когда я уже ухожу. Да, я знал, что он просто так не успокоится. — Я на метро. — Отвечаю, даже не оборачиваясь. На самом деле ненавижу общественный транспорт, но если я сяду с Морисом в его автомобиль, он меня трахнет. А я сегодня этого не хочу.

***

Прикуриваю сигарету из пачки Кэйт, тяну крекер из упаковки и смотрю на темнеющее небо через распахнутое окно. Она нервно ходит по всей квартире в одной длинной футболке явно с чужого плеча. Уже покурила и сейчас рассматривает свое лицо в маленькое ручное зеркальце. На скуле наливается небольшой синяк. Глаза слипаются, очень хочется спать, и вряд ли я сегодня доберусь до своей общаги. — Надеюсь, ты его выгнала? — спрашиваю я, когда надоедает молчание. — Ханни, завались. — Рыкает она на меня. Совсем не страшно и не по-настоящему, вот я умею рычать. — Не лезь в наши отношения! — Ты сама мне позвонила. Снова тяну крекер из пачки. — Он сам ушел. — Вздыхает она. — Достает из бара бутылку вишневого пива, которое мне так нравится, садится напротив меня и прикуривает. Футболка задирается, и я вижу ее прозрачные трусики. Год назад мы несколько раз с ней переспали. Кэйт в очередной раз поцапалась со своим Найджелом и до нее, наконец-то, дошло, что он изменяет ей с какими-то шлюхами. И тут Кэйт поняла, что я не только омега, «подружка» и жилетка для ее слез, но еще и парень с самым настоящим членом. А меня долго уговаривать не нужно было — давно чесалось. Сейчас ее поведение снова странное: она или хочет меня совратить, или забыла, что я мужчина. Недоделанный, но все-таки мужчина. Не понимаю, что ей нужно, и это бесит. Мы пьем пиво из одной бутылки, курим и молчим. Скула у Кэйт на лице уже налилась ярким синяком, она тихо всхлипывает иногда и материт Найджела. Я почти не сомневаюсь, что через несколько дней они опять сойдутся, и все будет снова так, как и было. — Как у тебя дела? — неожиданно спрашивает она. — Нашел себе альфу? — Нет. — Мотаю головой. — Некогда, надо дипломную доделать, еле успеваю до защиты. — А как же течка? Как бесит, что она так хорошо знает мои циклы и постоянно мне об этом напоминает. Какого черта? Почему меня никогда не интересовал график ее менструаций, например? — Попробую перепихнуться с начальником, может, поможет. — Пожимаю плечами. — Вчера Морис ко мне приставал. — Признаюсь я. — Он знает? — Нет. — Качаю головой. — Но он поймет, когда наткнется на мою текущую задницу. Повезет, если не растрепет всем. — Может, я могу тебе помочь? — она немного раздвигает ноги. Готов поклясться, что трусики там совершенно ничего не скрывают. Специально она это делает или нет, я не знаю. И знать не хочу. — Я что-то не заметил у тебя члена. Нет, милая, не хочу быть инструментом для мести этому мудаку, не хочу быть поводом для гордости, чтобы потом хвастаться подругам, что снова затащила в постель омегу, не хочу быть предметом девичьих сплетен. — И, вообще, — продолжаю я, — разберись сначала со своим Найджелом. Этот хуй тебя использует, разве незаметно? Еще и бьет. — Снова бросаю взгляд на ее скулу. — Я даже дам себя трахнуть, только пошли его, а? Она всхлипывает, давится пивом. — Ну чего? — немного раздраженно спрашиваю я. Я тут пытаюсь вбить ей голову здравые мысли, но в ответ получаю только слезы. — Я беременна, Ханни, что делать? — всхлипывает она. Пиздец.