Недопонимание

За день до суда я, в старой куртке и свитере, в теплых, но уже застиранных штанах альфы, помогаю строить очередную горку. Понятия не имею, как я в это ввязался, но сидеть спокойно дома я не мог, пить тоже не хотелось, а у Матиаса хотя бы было весело. Горка выше предыдущей и шире. За прошедшую неделю здесь уже образовался целый снежный городок, а детей стало очень много — сбежались со всей улицы, наверное. Его соседи поняли, что я омега. Они иногда рассматривают меня, когда думают, что я не замечаю их взгляды или шепотки. Все пытаются сравнить меня с папой Матиаса — это, наверное, единственный омега, которого они могли наблюдать вблизи. — Ты вообще не похож на него. — Усмехается Матиас и лезет в один из ящиков шкафа, чтобы достать фотографии. — Я бы сказал, что он был трапом. На фотке очень миленькое личико и тонкое тельце. Он очень похож на девушку, носит длинный хвост и явно красится. — Он носил юбки? — не могу удержать в себе вопрос. — Нет. — Матиас посмеивается. — Все было немного попроще. Еще просматриваю несколько фотографий, на которых Матиас ребенок разных возрастов. Он выглядит счастливым мальчиком, везде улыбается и с удовольствием позирует. — Его совершенно не смущал его пол. — Рассказывает Матиас. — И мне он всегда говорил, что я не должен слушать идиотов, которые считают нас странными. Ну да, чтобы еще мог сказать омега, который осмелился родить ребенка. Очень смелый человек он был. Горка у нас получается прикольная. Я несколько раз скатываюсь с нее на чужой ледянке, и один раз вылетаю за пределы ледяной дорожки и врезаюсь в сугроб. На улице уже стемнело, горят фонари. Погода становится морозной, здорово похолодало. Когда достаю лицо из снега и выплевываю его изо рта, замечаю несколько звездочек на небе. Такие яркие, это странно для города с большим световым шумом. Переворачиваюсь в своем сугробе на спину и начинаю рассматривать небо внимательней. Всего лишь несколько звездочек, пара из них яркие, другие побледней. Но и несколько минут спокойно полежать не получается — альфа подходит ближе и присаживается передо мной. — Ты чего не встаешь? Ударился? Где? — Не трогай. — Отмахиваюсь от его руки, протянутой, чтобы я смог встать. — Смотри, сколько там звезд. — Показываю пальцем в небо. Альфа задирает голову и смотрит вверх. Недолго. — Ты пьян? — спрашивает он. — Что ты пил из термоса у Мартинса? -Кофе. Хороший крепкий кофе. От твоего чая уже тошнит. — Наконец-то посматриваю на его лицо. Раскрасневшийся весь уже. — Ты совсем не романтик, что ли? — спрашиваю у альфы. — Никогда не хотел полежать и посмотреть на звезды. — Посмотреть из грязного сугроба на пару огоньков в небе? — снова недоволен он. В последнее время слишком много слышу от него сарказма. Привык ко мне и теперь показывает свой характер во всей красе. Альфа садиться в сугроб рядом со мной и смотрит вверх. Выдыхает облачко пара изо рта. — Это не звезда — Показывает пальцем он на самый яркий и красивый огонек. — Похоже на самолет. Видишь, двигается. Ну да, умеет он все испортить. Но честно, мне нравится, что он сидит рядом со мной. В отдалении от других людей, здесь тихо и почти темно. Я могу просто спокойно лежать и вместе с холодным воздухом вдыхать его запах. — Я волнуюсь. — Сознаюсь ему. — О завтрашнем дне. Ты, наверное, тоже? Он лишь кивает.

***

Мисс Мелисса Адамс творит чудеса. Она умна, даже несмотря на жуткий розовый цвет ее тачки. Теперь-то я уверен, что это лишь насмешка над такими идиотами, как я. Тот альфа, Ал, естественно не собирается признаваться в том, что натравил своих ребят на Матиаса, но он все равно помогает нам. Помогает с таким выражением на лице, как будто его заставили. С вопросом посматриваю на дамочку — адвоката, но она ничего не объясняет. — Мистер Петерс, — посмеивается она после, пока везет меня в гости к Матиасу. Нам все равно по пути. — Я знаю свою работу и я — профессионал. Вы не зря платите деньги, даже несмотря на то, что вас не угостили чашечкой кофе в прошлый раз. — Я прощу этот кофе, если мы выиграем. — Настроения нет с ней препираться, поэтому весь оставшийся путь проделываем в тишине. За неделю мы все придумываем. Я, Матиас и Ал выучиваем свои показания чуть ли не наизусть. Они почти правдивые, только лишь немного приукрашенные. Но и такая полуправда должна нам помочь. Мелисса выворачивает все таким образом, что не приехать Матиас не мог. Потому что он — альфа, а я — омега. И если бы я был в опасности и просил помощи, альфа должен был прийти. У меня стоит его метка, он просто не мог отказаться. Я быстро даю свои показания и выползаю в коридор. Медленно бреду на выход, на улицу, чтобы покурить и успокоить нервы. Ал идет следом и даже подносит мне огонек. — Спасибо, что помогаешь. — Говорю ему. — Забей, омежка. — Отмахивается он. — Но, твой же альфа нормальный, а не так, как ты рассказывал, да? — Да. — Киваю головой. — Я тогда был пьян.  — Когда он нарычал на меня, я с места сдвинуться не мог. Я такого раньше не встречал. Еще раз киваю. С большим трудом, но мы выигрываем. Условку Матиаса оставляют без изменений, и в этот момент мне кажется, что даже его инспектор облегченно вздыхает. Домой мы едем в молчании, а там я заказываю пиццу, сразу много, потому что половиной приходится делиться с соседями и мальчишками, которые заглядывают узнать, как все прошло. Сюда же, к Матиасу, я привожу Сатану, чтобы он не скучал один в пустой квартире. Матиас тут же кормит его свежей рыбкой. Когда заканчивается пицца и пиво мы, немного пьяненькие, занимаемся сексом. Не потому что нам это необходимо и без этого мы даже можем умереть. Нет. Сейчас мне хочется обычного секса, просто ради удовольствия, а не выживания. Напряжение последних дней отпускает и сейчас нужно расслабиться. Скоро Рождество, я хочу хотя бы несколько недель пожить спокойно, без волнений и раздумий. Просто реально побыть омегой рядом с альфой. В этот раз без узлов. Мы долго, почти целую вечность тискаемся в полутемной комнате, урчим друг для друга. Матиас прикусывает кожу у шеи — он все хочет поставить мне метку не только запахом, но и на шее. Потом я медленно, рукой помогаю ему войти в меня, двигаюсь медленно. Эти тягучие движение, странные ощущения сводят с ума. Засыпаем голые и вместе.

***

Утром оставляю его одного. Говорю Сатане следить за спящим альфой, а сам еду в сторону пригорода, к особняку Чейза, по дороге перечитывая сообщение от него. Из дома навстречу мне тут же выходит секретарь и просит зайти к Питеру Чейзу в кабинет. Этот альфа ждет меня. Несмотря на раннее утро, он уже давно привел себя в порядок и теперь допивает кофе из маленькой белой чашечки. — Я могу тебя поздравить, Ханни? — спрашивает он, стоит мне лишь закрыть дверь в его кабинет. Здесь все еще задернуты тяжелые шторы, поэтому темно. — Ланг остался на свободе, да? Благодаря тебе? Все знал, конечно же. — Верно. — И как ты мог с ним спутаться? — он не кричит на меня и не высказывает никакой агрессии, он спокойно сидит в своем кресле и попивает кофе. Я даже не боюсь его запаха, потому что в таком состоянии альфа не причинит вреда омеге. — Ты думаешь, из-за меня был суд? — Не думаю. Я знаю это, мистер Чейз. Стою перед ним как провинившийся школьник в кабинете директора. Дверь тихонько открывается, и в эту щель проскальзывает моя мать. Конечно, ну как же нам без нее обойтись?! Раздраженно шиплю, но она и не думает уходить. — Я давно знал, но не вмешивался. Я понимаю, как тебе было тяжело, и в какой ситуации ты оказался я тоже знаю. Я, правда, рад, что ты нашел нужные лекарства и сейчас все хорошо, Хании. Но не думал, что ты останешься с этим парнем. Ты забыл, что он сделал или есть еще что-то? Я бы мог попытаться помочь, если ты в беде. — Мне не нужна помощь, — зачем все это он говорит при моей матери? — я с ним, потому что мне так хочется. Просто так. И я понимаю, почему вы хотели его посадить… — Я повторяю: я ничего не сделал. — Повышает голос Чейз. — Как бы ты не старался это не замечать, Ханни, но он убил моего сына. Я отец, Ханни. И ты тоже… ты мне как сын. Ты тоже мог умереть. И что он отдал за все это? Несколько лет просидел и все? Это справедливо? — он тяжело вздыхает. — Но я не вмешивался, я знал, что он вышел раньше, но ничего не сделал ему, Ханни. Мы оба взрослые люди, и понимаем, что нет чего-то полностью черного и полностью белого. — Но… — Но я знал, что он нарушил условия. Мне нужно было промолчать? Ты бы на моем месте промолчал? Чейз поднимается со своего места обходит стол по кругу. Он такой большой. Раньше я не замечал, что он такой большой. Но раньше я прятался за этой спиной, а не стоял напротив него. — Я бы не промолчал — Отвечаю я честно. — Но я на своем месте. Мы уже выиграли. — Да. — Альфа останавливается напротив меня. — Меня трясет, Ханни, посмотри, — он поднимает руку, — я ненавижу его. За моего сына. И ты, — он кладет ладонь мне на плечо, легко сжимает, — я тебя люблю как сына, волнуюсь за тебя, и сейчас я просто не понимаю тебя. И скажи мне честно, Ханни, еще раз, — он заглядывает в мои глаза, — у тебя, именно у тебя, все в порядке. Я киваю. Он до боли сжимает мое плечо. Так, что я морщусь. Смотрит злыми, почти безумными глазами на меня. Очень близко. Вижу только лицо альфы. И чувствую его запах. Такой страшный. Если бы у моего отца мог быть запах, он бы был таким. Альфа резко поднимает руку, и я всем телом дергаюсь в сторону, стараясь спастись от удара. Мама, помоги, пожалуйста. Но удара нет. Мистер Чейз лишь хотел и вторую руку положить мне на плечо, но сейчас замер растерянно, не зная, как понимать мой испуг. Он как будто хотел меня обнять. Но убирает свою руку и отступает на шаг назад. — Я тебя понял. — Тихо, но твердо говорит он. — Хочу тебя попросить: не попадайся некоторое время мне на глаза. — Он отворачивается. — Не хочу тебя видеть. Иди. И я разворачиваюсь и иду. По коридору, вниз и через холл. На втором этаже слышится скрип двери, и я останавливаюсь посреди просторного холла, ожидая, что вот сейчас появится моя мать. Ведь она все слышала. А мы даже не поговорили. Она ни слова мне не сказала. Вниз по лестнице сбегает Мэтт. Он в своей пижаме лемура, которого Мэтт принимает за енота. Длинный полосатый хвост тащится за мальчишкой следом. Мэтт налетает на меня и обнимает за колени. — Ты уже что ли уходишь? — спрашивает он. — Я тебя только что унюхал! — Я приду на Рождество. — Обещаю ему. Присаживаюсь на корточки, поправляю его капюшон со смешной мордочкой. — Сейчас мне нужно идти. Обнимешь меня? Мэтт раскрывает объятия и обхватывает меня своими руками. Прижимаю его маленькое тельце к себе. Пусть понюхает, ему еще до самого Рождества ждать следующей встречи. — У меня к тебе важное задание, — говорю Мэтту на ушко, — Тебе нужно присмотреть за дедушкой, хорошо. Будешь его так же обнимать, как меня? Мэтт охотно кивает. — Пока, мелкий, — на последок тискаю его за щеки и целую в лоб, отчего он показательно морщится, а потом оставляю мальчишку под присмотром няньки и выхожу из этого дома. До Рождества.