Код безумия

      Понемногу Дани теряла чувство времени. У неё не было ни часов, ни верного планшета, оставшегося в лаборатории, никакой связи с внешним миром. Иногда казалось, что в её жизни нет и никогда не было ничего, кроме этой подземной базы и огромных живых механизмов.       В пещерах было холодно и сыро. Освещение слишком тусклое, вроде бы достаточное даже для мелкой работы, но заставляющее всё время напрягать глаза. Хозяева базы чаще равнодушны, чем враждебны, но она всё равно старалась не отходить далеко от мастера, а если приходилось — прошмыгивать вдоль стен, не привлекая внимания. Кошка в банде байкеров, где вроде бы не мучают и даже кормят, но любой случайный пинок может стать последним.       С трудом, но ей удалось объяснить Нокауту некоторые особенности человеческой физиологии. После первых дней плена это стало настоящим счастьем — не гадить, где спишь, мыться, хотя бы в ледяном горном ручье, соблюдать суточный ритм, хотя бы отслеживая его по движению солнца.       С этой условной свободой рухнули её надежды на побег. Снаружи — горы. Какие-то. У Дани всегда было плохо с географией. Явно не Гималаи, не так высоко, и растительность не слишком экзотическая. Но в какой части Северной Америки, и Северной ли, она находится, она не могла даже предположить. Ясно только, что до ближайших обитаемых мест далеко, пешком не дойти, даже если бы удалось обмануть бдительность следящих за ней во время отлучек мехов-животных.       Дани, привыкшей к комфорту цивилизованной жизни, приходилось тяжело. Она давно бы сломалась, но было то, что не позволяло ей погрузиться в тупую апатию.       Ей было интересно. На самом деле интересно.       Красный медик тщеславен, любопытен и при этом феерично ленив. Он оказался хорошим наставником, и учит Дани на совесть — как она быстро поняла, чтобы перевалить на неё как можно больше своих обязанностей, всё, с чем может справиться слабосильный человек. Она анализировала повреждения, приваривала заплатки, протягивала кабели, заливала взвесь наноботов в системы саморемонта, шлифовала внешние повреждения. Её било статическим электричеством с корпусов, она обдирала руки о покорёженный металл, её роняли и толкали, иногда случайно, иногда намеренно. Дани стискивала зубы, вставала и снова бралась за дело.       Кто-то из «пациентов» по-прежнему хотел её убить, сдерживаясь только потому, что Нокаут славится изощрённой фантазией и жестоко отомстит за порчу ценного инструмента в её лице. С кем-то удавалось осторожно поболтать, искренним восхищением и вдохновенной лестью приводя в благодушное настроение и выманивая рассказы о последних стычках. Так ей удавалось узнавать обрывки новостей из внешнего мира, пусть искажённые взглядом одной из конфликтующих сторон.       Где-то там автоботы вступили в союз с людьми, в битвах рушились человеческие города, и Дани порой думала, что невольно оказалась не на той стороне. Её похитили, сделали инструментом, она жила в первобытных условиях, в постоянной опасности. Она видела возможности для мелкого саботажа и, каждый раз ненавидя себя за трусость, упускала их. И ещё более мрачно признавалась себе, что дело не только в трусости.       По вечерам, когда серьёзная работа заканчивалась, наступало время разговоров. Нокаут был вредным, но не страшным по сравнению с остальными. Он любил поговорить, интересовался человеческой культурой, охотно рассказывал о Кибертроне. Дани полировала глянцевую алую броню наставника, доводя до зеркального блеска, пересказывала «Звёздные войны», романы Джека Лондона, читала любимые стихи, благо никогда не жаловалась на память. Медик рассказывал ей историю войны, потери и поисков Всеискры, показывал записи с видами Кибертрона. Дани зачарованно рассматривала зеленоватое сумрачное небо, кирпичные скалы, ажурные, многоуровневые конструкции городов.       — Какой мир просрали! — не выдержала она однажды, и получила пинка под зад внезапно открывшейся дверцей. Намёк, что расслабляться нельзя даже с ним.       — А разве я не права? — она потирала ушибленную часть тела — Жаль. Красивый мир. И восстановить теперь никак? У вас же технологии… Ты даже про мироформирование рассказывал.       — Глупое насекомое, ты же слышала про Всеискру! — возмутился тогда Нокаут и не разговаривал с ней до следующего дня. Она слышала, помнила и вновь недоумевала, но больше вопрос не поднимала. Слишком болезненно — иногда в прямом смысле болезненно для неё, — на него реагировали.       * * *       Страх, азарт и любопытство, снова страх. Хуже всего тошнотворный, выматывающий нервы страх не за себя.       — Раздевайся.       Дани стоит на высоком столе, так что Нокаут может рассматривать её, почти не наклоняясь. После короткой заминки она расстёгивает молнию потрёпанного комбинезона, аккуратно укладывает его рядом.       — Полностью раздевайся.       На комбинезон печально ложится остальная одежда вплоть до белья. Дани обнимает себя руками за плечи. Нагота её не смущает. Глупо переживать из-за отсутствия одежды перед существом, которое испытывает к ней исключительно научный интерес. Тем более что кибертронцы вообще бесполы, условно-мужскими особями они распознаются благодаря той же иллюзии, которая заставляет мозг видеть человеческое лицо даже в детском рисунке «точка, точка, запятая». Но в подземелье холодно. Кожа мгновенно покрывается мурашками, а в носу начинает неприятно хлюпать.       — Опусти верхние конечности и медленно поворачивайся вокруг своей оси.       Дани выполняет приказ, краем глаза наблюдая за мастером, который в свою очередь наблюдает за ней, сравнивая со спроецированной рядом трёхмерной моделью.       — Покажи весь спектр движений плечевого сустава.       На самом деле Нокаут не любит свою работу. Он стал медиком десептиконов как последний, единственный, кто разбирается в ремонте. В первую очередь он учёный, и сейчас вдохновенно изучает анатомию, физиологию и прочие науки о приматах. К счастью, интернет полон учебных и научных материалов. Но теория ничто без практики.       — Замри.       Дани отшатывается от протянутой к ней руки.       — Мастер, может, не надо? У тебя же рентгеновский и ультразвуковой сканеры есть.       — Показания тактильных датчиков тоже имеют важное значение, — красный невозмутимо ощупывает её со всех сторон, уделяя особое внимание суставам. В каком-то смысле Дани с ним даже согласна, но не тогда, когда щупают её. Нокаут изящней большинства сородичей и старается быть осторожным, но кое-где всё равно останутся синяки.       — Одевайся, — наконец разрешает он и на пару минут отключается от внешней реальности, систематизировать информацию во внутренней базе данных.       Она успевает решить, что худшее позади, и дальше он перейдёт к какой-нибудь более абстрактной области знания, вроде антропогенеза, но «включившийся» мастер внезапно продолжает вслух:       — Надо будет поймать мужскую особь для сравнения. И препарировать заодно.       Дани вздрагивает. Нокаут ворчливый и вредный, но не злой, особенно если сравнивать с остальными. К ней, прирученной, послушной, сообразительной, он относится неплохо. И это маскирует тот факт, что людей вообще десептиконы считают надоедливыми мелким животными. К ним в основном не испытывают ненависти, как к автоботам, но легко уничтожают мимоходом, нападающих первыми или мешающихся под ногами. И не видят ничего особенного в том, чтобы использовать их в качестве подопытных. Впрочем, ста лет не прошло с тех пор, когда люди сами массово ставили эксперименты на себе подобных. Да и сейчас… всякое бывает. Дани знает это по себе. Так чего ждать от представителей чужой агрессивной расы?       Дани отчётливо представляет себе одинокого фермера, подходящего разобраться, что на его поле делает красный спортивный автомобиль, и в который раз говорит, не подумав:       — Сходи с остальными в рейд. Там наверняка будут… э-э-э… уже дезактивированные экземпляры. Заодно и характерные травмы изучишь.       Когда она соображает, что фактически провоцирует надругательство над трупами, уже слишком поздно. Идея Нокауту понравилась.       Хотя, наверное, это не худший вариант по сравнению с идущим в ловушку ничего не подозревающим фермером.       Чуть позже, нервно слоняясь по пустой мастерской, она понимает, что подставила не только людей, которые попадутся чересчур любознательному инопланетянину, но и его самого. И себя.       Не то чтобы Нокаут плохой воин, тут таких нет. Пушки и пилы ему приделаны не зря. Но всё же броня у него тоньше, боевого опыта меньше, а если он ещё будет отвлекаться на свои изыскания… Дани очень боится, что он не вернётся.       До сих пор она успешно пряталась за мастером от его более агрессивных сородичей. Что будет, если она останется одна? Кто-нибудь поспешит воспользоваться её беззащитностью? Или сообразят, что медик органик-недоучка лучше, чем вообще никакого, и можно будет окончательно попрощаться с надеждой на свободу?       А ещё, если не врать самой себе, она искренне волнуется за сварливого красного десептикона, к которому успела привыкнуть.       Он возвращается — с пробитой взрывом бронёй в районе поясницы и многочисленными более мелкими повреждениями. Часть из них получена уже на базе — Мегатрон тоже задним числом сообразил, чего может стоить потеря единственного медика, и выразил своё мнение, загнав того в мастерскую пинками и затрещинами.       Дани ходит по спине красного, здоровенными клещами выдирая застрявшие в броне осколки. Чтобы приступить к основной дыре, в которой поблескивают детали и провода, ей надо морально подготовиться. Хорошо, что это была ракета земного производства, более мощный кибертронский снаряд достал бы до жизненно важных узлов.       — Как твои исследования, мастер? — тщательно маскируя дрожь в голосе спрашивает она.       — Относительно успешно, — Нокаут брезгливо рассматривает пальцы, слегка заляпанные бурым. Дани старается не смотреть, хотя понимает, что отмывать придётся тоже ей. — Возможно, стоит всё-таки попробовать на штучном образце… Да что ты там застыла, не на тебе же!       — Мне неприятно, когда на представителях моего вида ставят опыты, — ровно говорит Дани, резче, чем собиралась, выламывая очередной осколок.       — Мягкотелые! — презрительно фыркает красный. — И поаккуратней, без тебя всё болит.       — Тебе понравится, если кого-то из вас будут разбирать на части в исследовательских целях?       — Пусть сначала поймают.       — Мегатрон? — рискованное напоминание, но Дани уже почти не боится своего мастера.       — Ты была среди тех, кто ставил на нём опыты, — ехидно напоминает Нокаут.       — Да. Это было логически оправдано, — соглашается Дани. Бросает на пол клещи с последним осколком, спрыгивает сама. — Но тоже неприятно. Где лежат твои запчасти?       — Вторая снизу ячейка, даже ты дотянешься. Когда она возвращается, пыхтя волоча за собой увесистую металлическую пластину, красный ворчливо сообщает:       — Низкая ценность полученной информации не оправдывает полученные повреждения. В ближайшее время ограничусь теоретической информацией. И тобой, разумеется.       Дани чувствует, что одержала первую крохотную победу.       Последние слова намекают, что её ждёт много интересных ощущений, но это она потерпит. В каком-то смысле это справедливо — она сама продолжает незаметные эксперименты с его кодом.