Прокрастинация

Говоря откровенно: идея с самого начала была такая себе…ну кто ж знал, что кто-то будет сидеть в учительской до часу ночи! — И как вы это объясните?! Сегодня им не повезло вдвойне — в кабинете сидела Курода-сенсей. Женщине около пятидесяти лет, но выглядела она старше своего возраста. За спиной и дети, и взрослые называют ее «Бакэ-дзори*» из-за неуместной привычки напевать песенки. Видимо, у неё были проблемы с деньгами — за все три месяца она ни разу не поменяла коричневые брюки на что-то другое -, а у детского дома в наборе нормального рабочего коллектива. — Курод- — Тишина! — начиная задыхаться от гнева, Курода плюхнулась на стул. — будете оправдываться перед директором. Томура поморщился. Крайне истерическая особа. — Курода-сенсей, — протянул Тойя, будто не заметив испепеляющий взгляд серых глаз учителя. — может, вы хотя бы спросите для чего мы сюда шли? — Ну, валяй — За леденцами — моментально выпалил Тойя. Наступила тишина. За три месяца Томура настолько от неё отвык, что через несколько секунд начала гудеть голова. Кажется, он услышал храп охранника, сидящего на первом этаже. Они сейчас на третьем. — Леденцы? — обманчиво тихо переспросила Курода, глазами сверля свои поношенные ботинки. Но мгновенно собравшись, начала говорить в своей обычной манере. Точнее орать. — то есть, детей и так нечем порадовать! А вы еще хотите съесть последнее сладкое! У детдома плохо не только с персоналом, но и с досугом для детей. Зарядка, рисование, небольшое количество игрушек, повидавшие все прелести жизни с жестокими детьми, и прогулки, которые часто отменяют из-за погоды — единственное разнообразие. Еда была пресной, иногда безвкусной, и когда нам впервые за неделю раздали леденцы — это был как глоток свежего воздуха. Теперь дети с нетерпением ждут каждый обед четверга. — Ну, кто вам сказал, что мы все съедим — туманно начал Тойя. — может, мы хотим их куда-нибудь унести и спрятать. Томура нахмурился. Что за бред? Его ум с самого начала не внушал доверия, а сейчас это чувство подтверждается действительностью. Но Тойя выглядит привычно уверенно и нахально. — Так, — учитель устало потер переносицу. — мне все равно, что вы хотели сделать с этими греба…леденцами. Факт остаётся фактом — вы сейчас стоите передо мной, когда на часах уже почти два часа ночи, и сами признаетесь в совершении подлого поступ- — А почему этот поступок подлый? — бесцеремонно оборвал Тойя собеседницу. — вы же берете конфеты без разрешения, так почему нам нельзя? Курода-сенсей, которая уже хотела начать орать на парня за его поведение, резко закрыла рот, продолжая смотреть широко распахнутыми глазами. Томура хмыкнул. Для него не новость, что воспитатели и нянечки брали лишние и недоеденные продукты. Не все, разумеется, но большая часть. Еще было крайне необычно получать по одной конфете в смену Куроды-сенсей, когда Нарита-сенсей в свою очередь давала две. — Да как ты смеешь, щенок, — вдруг опомнившись, начала шипеть Курода. — я тебя прямо сейчас к директору отведу! Уж слишком ты зазнался! — В два часа ночи? — насмешливо спросил Томура. Все-таки заварили эту кашу они вместе, так что у директора отчитываться тоже должны двое. — Да хоть в три! — наконец встав со стула, вскрикнула женщина. — ты тоже идёшь, пусть Нарита-сан посмотрит плоды своего воспитания в полной красе.

***

Удивительно, но директор был на месте, как и Нарита-сенсей. Вторая все время стояла рядом в стороне, смотря на свои сжимающие руки. Разговор шёл не больше пяти минут — детей надо было побыстрее отправить спать — и состоял он в целом из обвинений от Куроды-сенсей. Директор выслушал всю арию и, смерив детей напускным строгим взглядом, отправил в сопровождении охранника обратно досыпаться. Весь день Томура ждал какого-то подвоха. Но случилось ровным счётом ничего. Они все также рисуют. Также идут на прогулку. Также едят в столовой. такжетакжетакжетакжетакже И эта повседневность пугала больше всего, заставляя глаза слезиться, а дыхание ускориться, будто от нехватки кислорода. Будто кто-то что-то душит. Тойя это тоже чувствовал. Сжимал руку Томуры пока шли на обед — и чувствовал. Задыхаясь, рассказывал о своём рисунке — и чувствовал. Нервно бегал глазами — и… И так прошла неделя. Чувство, что должно было выветриться, оставив после себя лишь небольшие мешки под глазами, стало еще больше. Оно давило и заставляло расколоться на множество маленьких осколков. Такие микроскопические остатки вопьются тебе в сердце ногу. Дергаясь от фантомной боли, ты каждый день будешь их вспоминать. Но сейчас Томура сидит, боясь даже подумать, что сделает Тойя с его волосами. — Готово! — торжественно произнёс недопарикмахер, давая посмотреть на себя в зеркало. — ну как? Говорили, что у меня талант! — Кто? — Друзья. А что? — Так себе друзья — они однозначно тебе врали — произнёс Томура, пытаясь оценить весь масштаб катастрофы. — Ну, тут спорить не буду. Я всегда был плох в выборе круга общения. — хмыкнул Тойя. Реакцию долго ждать не пришлось. В голову парня полетела расчёска. — Знаешь, а меня всегда хвалили за точность. Потирающий лоб Тойя, даже не сомневался в правдивости данной фразы.

***

Воскресенье. Как же Томура ненавидит этот день недели. В надежде, что кого-то заберут отсюда, облегчив участь воспитателей, каждое второе воскресенье объявляют днём открытых дверей. — Нас как-будто не усыновляют, а покупают в эти дни, — бормочет Томура, играя с Тойей в карты. — бесит. — Ну, может так и есть! — веселится тот, в очередной раз заваливая друга козырями. — Тц, не буду я с тобой больше играть в карты! — Ой, барашек не умеет проигрывать? — Еще раз ты меня наз- Резко заткнувшись, Томура начал пристально следить за происходящим впереди. — О, покупатели нашлись, — хмыкнул Тойя, повернув голову назад. — видимо, какой-то товар пришёлся по душе. — Уймись, — толкнул его Томура, совершенно не разделяя хорошего настроение. Картина, разворачивающаяся в коридоре, только настораживала и бесила еще больше. Высокий мужчина стоял напротив Куроды-сенсей, что-то выслушивая от женщины. Хотя он и выглядел молодо, но на его лице виднелись небольшие морщины. Через несколько минут, кивнув Куроде-сенсей, мужчина резко развернулся в сторону игровой комнаты, начиная что-то искать глазами. А может и кого-то.