Nothing good/Ничего хорошего

Когда Питер стоял на краю, его никто не останавливал. Никто не вышел на крышу в ту ночь, никто не остановил мальчика. Паркер просто сидел на краю, с красными глазами, истощённым телом и душой. Им только что воспользовались. Его только что изнасиловали и даже не обернулись. Питер запустил пятерню в свои спутанные кудри: — Я ненавижу тебя Энтони Старк! — крикнул он, но никто не отреагировал, лишь какая-то птица прокричала в далеке, кажется ворона. Ничего хорошего… Казалось бы, что может быть хуже? Его жизнь — полнейшее дерьмо. Его надежда — растоптана лакированными ботинками Старка. А смысл жизни — потерян. Питер задумался. Ему очень сильно хотелось сделать то, о чём с ним разговаривала его мама, пока та ещё была жива, суицид — грех, суицид — позор, на всю его семью. Но есть ли у него семья? Определенно нет. Но вот что его корёжит: где-то там, в Нью-Йорке, спит его отец. Отец, который делает всё, чтобы вытащить своего сына, но что с ним будет, если он узнаёт, что его Питер больше не увидит рассветов? Что его сердце навсегда остановиться и никто больше не услышит его искреннего смеха? Что будет с папой? — Я сделаю это, — Прошептал он, сжимая кулак. Только зачем он это говорит в слух? Хочет чтобы из-за угла выпрыгнул его отец и крикнул: «Розыгрыш!», но это не розыгрыш, это его жизнь. Его ужасная жизнь. Ничего хорошего… Весь последующий день он сидел у себя в комнате, обдумывая способы самоубийства. Он никогда бы не подумал, что это так сложно, ему было очень грустно и одиноко. Стеклянные слёзы текли из его глаз. — Крыша — нет. Нож? Нет, точно нет. Верёвка — нет. Вода? — Питер хмыкнул, — возможно Ничего хорошего… Решив сделать это в ночь с четверга на пятницу, Питер приготовил все необходимое, а именно: он закрыл окно, если его тело будет пахнуть, его быстрее найдут. Он достал бумагу, ручку и сел за свой письменный стол, начиная выводить слова красивым, ровным почерком: Здравствуйте, кто бы это ни читал, папа, Энтони Старк. Я, Питер Бенджамин Паркер, да, я никогда не назову себя Старком. Я сделал это сам, будучи в полном здравии и адекватности. У меня просто не было выбора. Сейчас, я обращаюсь к вам, Энтони Старк, вы — самый настоящий монстр, толкнувший меня на этот поступок, хотя вы наверное даже меня не похороните, просто выкинете моё тело на улицу. Я вас очень сильно прошу, я не умею писать посмертные письма, но это можно считать как последнюю волю. Я хочу чтобы вы показали это письмо моему отцу и погасили все его долги. Надеюсь цены моей жизни на это хватит. А теперь, папа… мне очень больно, да, я совершил суицид, да я согрешил, но мне очень сложно.я ребёнок, живущий в полном одиночестве. Папа, я тебя люблю, я очень сильно тебя люблю! Прости…прощай. Сегодня, в 22:46 вечера, я, Питер Бенджамин Паркер, залезу в ванную, полную кипятка, я собираюсь сварить своё тело и умирать медленно и мучительно, замаливая свои грехи и грехи собственного отца, я включу громкую музыку, чтобы никто не слышал моих криков. Прощайте. Питер положил ручку на стол, перед этим выключив её, в последний раз в этой жизни. Как странно. Ему захотелось сделать то, чего он никогда не делал, но он не будет. Обратного пути нет. Он достал из шкафа большую коробку с дисками и долго сидел, разглядывая каждый, всматриваясь в каждого исполнителя, но остановился на одном. На одной песне. Питер подошёл к большой магнитоле, нажал на кнопку, включающую прибор, и распаковал диск. Вставив диск в магнитолу, Питер подошёл к ванной, включая только горячую воду. Он подождал, пока та нагреется, настолько сильно, что прикасаться к ней было болезненно. Паркер вернулся в гостиную и последний раз взглянул на портрет своего папы: — Папа, — Он подошёл к нему и положил руку на фото, — Прости меня за всё. Я сожалею. Я люблю тебя… Музыка включилась:

Больше не летают вертолеты Волшебника не видно за последние года Прекрасное далёко, напрасное далёко Далеко так, что не дотянуться никогда

Голос солиста отдаётся в голове Питера, когда тот с криком погружается в ванну. Он не запер дверь, а какой смысл? Старк все равно не придёт. А песня продолжается:

На тусовках шумных О несбывшихся мечтах напомнит балерина на шкатулке И в старой вазе вянут листья георгина Твою песню отразит слеза печали в каждой нотке пианино

Ему больно. Он кричит, и буквально чувствует как душа покидает его тело, как жизнь проносится перед глазами. Но никто не придёт:

Стеклянный взгляд, жизнь как киноляп От сотни до нуля, весна уже за тысячи ночей подряд И вряд ли ты еще раз выдавишь свой детский смех Но никогда уже не встретить Электроника на техно

Проносятся воспоминания о маме. Скоро он будет с ней. Если попадёт в рай, но нет. Он совершает суицид и попадёт только в ад. На его теле начали появляться волдыри, лопающиеся, из которых вытекает кровь, свидетельствующие, о закипания плоти. Ему осталось немного:

Ты теперь модель, модель что списана с конвейера Под гнетом пыли и под грузом времени Взрослые уверены, выпей, отпразднуй Впереди твое далекое напрасное

Последний вздох, издал мальчик, прежде чем уронить голову на бортик ванной, выпуская свою душу из тела. Забывая свою короткую жизнь. Оставляя измученное детское тело в воде. А песня продолжала играть:

Прекрасное далёко, напрасно и далёко Бессмысленно жестоко, дорогу забудь Без выхода и входа, к напрасному далёко В напрасное далёко ты не пройдешь свой путь

Тони Старк нашёл труп только через два дня, так как его охрана начала жаловаться на громкую песню, все ещё играющую в комнате и на ужасный смрад, исходящий из неё. Тогда, когда он увидел бездыханное и измученное тело мальчика, он заплакал. В первый раз в жизни, Старк скорбил по кому-то. В первый раз в жизни ему не все равно на то, что он сделал с Питером. Он просидел у ванной три часа, прижимаясь к мертвому телу. Ему хотелось выть от отчаяния, ведь он не спас его, он даже не увидел последнего его вздоха. Так. Закончилась эта короткая, но очень ужасная история. Питер Паркер был похоронен на территории городского кладбища, где Тони и Бенджамин, скорбим по мальчику. И тогда, на кладбище, Тони простил все долги Паркеру старшему. Старк не отходил от инцидента ещё много лет, постоянно таская с собой последнее письмо мальчика, а также его любимого, маленького мишку.