Право дарить, право выбирать

Повернувшись в сторону Каччана и сложив перебинтованные руки на груди, Изуку продолжил наблюдать. Второй подросток только что завершил тренировку, однако тут же принялся разминать пальцы, чтобы создать небольшой взрыв. Будто хотел убедиться, что родная причуда по-прежнему при нём. Изуку едва заметно поморщился. Его до сих пор преследовал звук ломающихся костей — как чужих, так и его собственных: их буквально раскрошило от силы удара, стоило Изуку обрушиться на Девятого вместе с новым владельцем Одного за Всех… Который, очнувшись, помнил лишь о том, что Деку должен передать наследие Всемогущего кому-то другому. Кому-то, кто справится намного лучше него. — Убедились? Ничего похожего на вашу двухсотлетнюю крипоту. — Каччан скривился, указав на отброшенный в сторону блокнот. — Хотя лично я знал об этом с самого начала. И не то чтобы мне понадобились его каракули. Серьёзно, задрот, твой новый почерк — просто сраная поебень. Если тебе так плевать на остальных, подумай хотя бы об Айдзаве. Изуку издал неловкий смешок, искоса взглянув на Всемогущего. Тот предпринял очередную попытку подбодрить их, но нечто по-настоящему горькое скрывалось даже за его улыбкой. Вздохнув, подросток посмотрел на свои бинты (под ними прятались новые пиявки шрамов); говоря откровенно, он с трудом представлял, что будет делать теперь. Ведь им так и не удалось понять причину загадочного исчезновения Одного за Всех, и единственное, в чём они были уверены — в том, что это как-то связано с пропавшими воспоминаниями Каччана. Изуку снова вздохнул, спрятав лицо в ладонях. С одной стороны, в то время как у Тогаты оставался шанс в виде Эри, совсем не факт, что та же схема сработает на Изуку и его заимствованной силе; с другой стороны, он был беспричудным почти всю свою жизнь. Более того, если верить статистике, Мидория Изуку уже успел очутиться среди счастливчиков, проживших дольше большинства своих таких же беспричудных сверстников. И всё это благодаря… Или же вопреки. Одним словом, замкнутый круг. Иронично, не правда ли? Вдруг ему послышался знакомый треск. Он тут же распахнул глаза — и лишь поэтому увидел след зелёной молнии, на долю секунды скрутившейся вокруг его руки. Изуку вздрогнул, выпрямившись — он не заметил, как задремал прямо за столом. Шипело разогретое масло, гудела включённая вытяжка, перекрикивали друг друга участники вечернего ток-шоу. Казалось бы, ничего необычного. Помимо того, что это его отец стоял за плитой, методично помешивая соус и негромко напевая что-то себе под нос. Нахмурившись, Изуку уставился в чужую спину. То, как мужчина делал вид, словно между ними не было десяти лет взаимного игнорирования, по меньшей мере дезориентировало. С трудом высвободившись из объятий, Изуку попытался восстановить дистанцию; он бы соврал, если бы сказал, что чувствовал себя комфортно. — Итак… — Он нервно сглотнул. — Что дальше? — Отец улыбнулся, снова потрепав его по волосам. — Не знаю, о чём ты, но мы с Инко договорились, что пришла моя очередь заниматься ужином. — Ты умеешь готовить? — Не то чтобы эта информация представляла для Изуку какой-то интерес. Отец прошёл в сторону кухни, оценивающим взглядом окинув набор специй в шкафчике у стола: — Вряд ли я составлю достойную конкуренцию твоей маме, но, помнится, в прежние времена кое-какие несложные рецепты были мне вполне по плечу. — Он внимательно посмотрел на Изуку, когда тот потянулся к карману за телефоном. — Срочные новости? Что-то стряслось? Пролистав переписку, Изуку сдержанно ответил: — Просто сообщения в общем чате. Президент класса напомнил об изменениях в расписании. — Меня не перестаёт поражать, насколько современное поколение зависит от своих гаджетов. — Отец вздохнул и покачал головой. — Изуку, прошу, пообещай мне, что постараешься не тратить хотя бы наше общее время на подобные глупости. — Когда тот ничего не сказал в ответ, мужчина выжидающе посмотрел на него. — …Хорошо, я постараюсь? — Не то чтобы он списывался с кем-то из друзей на постоянной основе — даже в свободное время большая часть его трафика уходила на поиск материалов для дальнейшего анализа.  Отец широко улыбнулся: — Какой хороший мальчик. В таком случае, не поможешь своему старику нарезать овощи? Боюсь, здесь мне не справиться одному. Наигранно радостные восклицания телеведущего мешались с музыкальной перебивкой, ритм которой отзывался навязчивой пульсацией в его голове. Изуку прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания ни на боль, ни на голос отца — тот прозвучал достаточно обеспокоенно. Но не настолько, чтобы он действительно поверил ему. Вернувшись домой, мама первым делом спросила Изуку о его самочувствии, однако Хисаши не дал ему даже возможности успокоить её. Вместо этого он сказал, что Изуку до сих пор выглядит слишком бледно и наверняка пытается скрыть своё недомогание — разве мальчик упал бы в обморок, будь он в полном порядке? Поймав себя на желании огрызнуться, Изуку нехотя признал его правоту: в конце концов, он действительно испытывал сильную слабость, будто и не проспал полдня. Когда сводка воскресных новостей сменилась рекламой, мама присела рядом с ним. Он сразу ощутил исходившую от неё тревогу и обнадёживающе улыбнулся, привычно подавив собственное раздражение. Всего лишь один вечер. Один вечер. Ради неё. Вновь зацепившись взглядом за спину, затянутую в белую рубашку, Изуку посмотрел на своё отражение, мутным пятном темневшее в окне; за ним начинал идти медленный, крупный снег.

***

Благословение оказалось эквивалентно нестерпимому зуду, словно миллионы крошечных червей разом зашевелились у него под кожей — то пропадали келоидные рубцы и застарелые грубые шрамы, до сих пор причинявшие ему немало неудобств. Как только всё закончилось, мужчина замер: он прислушался к чувству странной наполненности и уже забытому ощущению света, проходившего сквозь сомкнутые веки. После чего, даже не попытавшись скрыть, насколько он доволен текущей ситуацией, Все за Одного открыл глаза и принял зеркало, услужливо протянутое представителем членов Комиссии. Он внимательно изучил свой профиль, подумав, что наконец-то перестал зависеть от услуг уважаемого доктора; несмотря на то, сколь плодотворным оказалось их многолетнее сотрудничество, сама идея о необходимости всерьёз полагаться на кого-то вызывала у него раздражение. Затем мужчина осмотрел комнату и находившихся в ней разумных существ, сравнивая картину, составленную его мозгом на основе сведений, полученных от прочих обострившихся чувств, с тем, что он мог видеть в данный момент. Вот перед ним настороженно замер Голова-ластик — один из предметов наблюдений последних лет. Поскольку у этого подземного героя была сформирована эмоциональная связь с персоналией, взятой за основу личности одного из наиболее удачных Ному — в его криках о помощи не раз звучало имя Шоты Айдзавы — то моделирование столкновений с ним стало обязательной частью тестов на психологическую устойчивость Курогири. Прямо сейчас герой был в ужасе, смесь из ярости, отчаяния, ненависти и неверия светилась в покрасневших глазах; но, стоило признать, он неплохо это скрывал, удерживая на руках ребёнка — девочку лет шести, испуганное лицо которой показалось ему весьма знакомым. Впрочем, ничего удивительного. Такое бывает с генами: совершив долгий путь, они воссоздают на лицах людей черты давно умерших предков [1]. Пропустив мимо ушей попытку представителя задать очередной бесполезный вопрос, Все за Одного улыбкой приветствовал последнего участника их маленького собрания, который с удобством расположился в кресле напротив него. Коротко махнув лапой, Недзу обратился к остальным присутствующим: — Айдзава-кун, господин Ямагиси, пожалуйста, оставьте нас. — …Итак, господин директор? А ведь раньше мне казалось, что нас с вами буквально роднили общие принципы в отношении действующего правительства. Помнится, я был несколько удивлён, когда узнал о вашем новом должностном положении. — Все за Одного ухмыльнулся. — Поправьте меня, если я заблуждаюсь. Недзу ответил в той же восторженней манере, которую использовал для общения с людьми при обычных обстоятельствах. Вероятно, в его присутствии он не видел смысла искать выражение, идеально соответствовавшее контексту. — Безусловно, я ненавижу каждого из них и желаю им мучительной и безобразной смерти. — Тогда им следовало понимать, что это временный альянс. — Нет ничего постояннее временного, — возразило существо. Мужчина хмыкнул. — Лишь в том случае, если у ваших союзников не возникает альтернатив. — Однако мы сумели достичь компромисса: пока я выступаю в роли наблюдателя, они предоставляют мне ресурсы — что материальные, что правовые. В конце концов, — Недзу указал в его сторону, — не вам обвинять меня в склонности к гедонизму. — Туше. — Мужчина принял тонкую фарфоровую чашку из лап существа. — Думаю, нас с вами также сближает голод до людей, способных удивлять. Ведь нет ничего приятнее, чем взять за основу существующий стандарт и исследовать его на предмет неизбежных погрешностей. — Чтобы однажды найти и использовать их? — Все за Одного согласно кивнул. — К примеру, я мог позволить Томуре умереть на любом этапе. В конце концов, мне ничего не стоило создать нового кандидата. — Мужчина развёл руками. — Но разве он не очарователен? [1] Недзу шевельнул усами. — Да, с этим сложно поспорить. В таком случае, каковы ваши планы на другого ребёнка? — Простите? — Вы не хуже меня понимаете, о чём идёт речь. — Я обычный человек, господин директор, и не чужд простых человеческих слабостей. Мне казалось, что мы уже обсуждали этот вопрос. Немного помедлив, Недзу вернул чашку на стол. — Три года назад поступило сообщение о разработанном проекте международной исследовательской базы на северных островах. Естественно, эти сведения были тут же опровергнуты, а передавшего их информатора спустя пару недель нашли мёртвым — подскользнувшись, он захлебнулся в собственной ванной. Поскольку прямых доказательств причастности какой-либо стороны обнаружить не удалось, дело поместили в архив. Параллельно с этим возобновилась подготовка к предстоящим выборам, на которых члены Комитета уже обеспечили себе нескольких надёжных кандидатов в Кабинете министров — и вот тут-то они допустили первый крупный промах в отношении Металиберальной армии, её новых спонсоров и резко возросшей степени влияния. Затем они недооценили факт снижения популярности системы героев, что, между тем, повлекло за собой увеличение преступности и возникновение радикальных настроений. И пусть наметившаяся необходимость введения военного положения могла бы сыграть им на руку — теперь даже они понимают, что это краткосрочное решение неверно в долгосрочной перспективе [1]. Особенно против тех, кому выгодна Япония, ослабившая себя изнутри. Мужчина вопросительно приподнял бровь. Недзу задёргал носом. — По самым оптимистичным прогнозам, до экспансии остался год. Все за Одного посмотрел прямо в глаза существа. Они были похожи на маленьких чёрных жуков. — Тогда у нас достаточно времени, чтобы обсудить детали.