От ненависти до любви - одна комната и семь парней

      — Я вот понять не могу, как ты тут вообще оказался, у тебя же пара должна сейчас быть, — Чимин в гневе. У него сейчас проходит тренировка в студии, где он изучает новую хореографию, а ему приходится тащить Тэхёна через всё крыло его отделения, чтобы привести потеряшку обратно к своему кабинету. — Ну, хоть искать не пришлось долго…       — Да, мы с Чонгуком в догонялки играли… — еле слышно говорит Тэхён. Он чувствует себя как нашкодивший ребенок, что отвлекает своего хёна от важных дел.       — Вы с Чонгуком что? — Чимин удивленно вскидывает брови, останавливаясь посреди коридора. — Вам что, по пять лет? Так. Стоп. А какого вы вообще вместе находились?       — Меня какая-то преподша затащила в архив, бумаги перебивать, — начал свой рассказ Тэ. — Она сказала, что должен был прийти парень, чтобы помочь мне с уборкой, и это оказался Чонгук. До сих пор не понимаю, зачем он пришёл помогать, там же задохнуться можно! А потом он начал пялиться на мой зад, за что получил стопкой папок… И чтобы спасти свою тушку, мне пришлось убегать, но я не думал, что могу потеряться…       — Кажется, я знаю, что это за женщина была, извращенка та еще, — раздражённо пробормотал Чимин, зачесывая спавшие волосы со лба назад. — Ты не первый, кого она тащит в этот клоповник. Я, когда был на первом курсе, тоже туда попал, только вот, в отличии от твоей ситуации, она решила пораспускать свои ручонки…       Чимин даже передёрнулся, вспоминая, как та зажимала его в этой сраной каморке. «Мерзость», — пронеслось в голове у него. Благо Юнги тогда был в библиотеке и прибежал на крики Пака. Преподавательницу потом вызвали к директору, но на обвинения парней отнекивалась, мол, это не она приставала, а к ней. Директор же, конечно, поверил той извращенке, из-за чего потом парням предстояло наказание, в котором им пришлось убирать не только каморку, но и чуть ли не всю библиотеку.       — Хён, всё нормально, — Тэхён улыбается во все тринадцать два зуба. — И прости, что выдернул тебя, у меня больше никого в контактах не было.       — Проехали, — бросил Чимин и потащил Тэ к его аудитории.       Парни как раз подоспели к концу пары. Чимин хмыкнул, понимая, что пропустил часть тренировки, и, объяснив Тэхёну путь до следующей пары, поспешил к себе, заранее предупредив об обеде, перед которым придёт забрать своего соседа.       Пара длилась крайне скучно. Монотонный голос преподавателя, аудитория в серых тонах и ещё не сошедший отходняк, будто пытались усыпить несчастного студента. Тэхён развалился лужицей по парте, время от времени смотря то на проектор с презентацией, то в окно, за которым всё ещё кружили тучи. Осень в этом году явно будет не теплой — с первых дней дожди, сильный ветер, что пытается пробраться под одежду, и слякоть… В такие дни хочется сидеть дома, попивать горячий чай, а не сидеть на парах в ожидании их окончания.       Тяжело вздохнув, парень приподнимается с парты, подпирая голову рукой, и начинает писать лекцию по устройствам цифровых фотоаппаратов, которые он, в принципе, знает наизусть, благодаря своим скучным вечерам, в которые он часто разбирал камеру, изучая её составляющие. Вырисовывая без какого-либо энтузиазма схемы, предоставленные Мистером Чаном, Тэ то и дело посматривает на настенные часы, проверяя, сколько осталось до конца пары, пока его не отвлекает вибрация телефона. На главном экране высветилось сообщение.       Старый ворчун: Через минут двадцать, подойдёшь к сто пятому кабинету, я занесу Юнги с Джуном перекусить.       Тэхён: А они с нами не пойдут в столовую?       Старый ворчун: Нет, у нас же конкурс на носу, их оттуда хрен вытащишь!       Тэхён: Какой ещё конкурс? Нам ничего не говорили…       Старый ворчун: В столовке объясню. И, Тэ, не заблудись, пожалуйста, у нас перерыв полчаса, и я не хочу его потратить на твои поиски!       Тэхён: Не ворчи, если так был занят, мог бы и не помогать мне… теперь постоянно припоминать будешь.       Показав язык в сторону телефона и отложив его обратно на стол, Тэ снова приступил к написанию лекции, параллельно пытаясь воспринимать речь преподавателя.       Несчастные двадцать минут длились как целая вечность, а настенные часы предательски били по ушам своим «тик-так», раздражая всё больше с каждой секундой. Плюс ко всему, сидящий рядом одногруппник присел на уши, даже не замечая его возмущённого выражения лица. Радовало, что осталось потерпеть ещё пару, и он сможет перекусить, потому что желудок подсасывало знатно так. Тэ не ел со вчерашнего дня, если не считать выпитой сегодня бутылки воды, что освободила лишь от сушняка.       Как только по универу начал распространяться звонок, оповещающий об окончании пары, Тэхён, не обращая внимания на что-то объясняющего преподавателя, вылетел из кабинета так, что прям пятки сверкали. Пробираясь через толпы студентов, Тэ искал кабинет, у которого должен был встретиться с Чимином, но вдруг его кто-то схватил за руку и потащил в другую сторону.       — Так и думал, что потеряешься, тебе направо надо было, а не налево, — громко говорит Пак, пытаясь перекричать гудящих в коридоре студентов.       — Может, я в туалет хотел?! — цокнул Тэхён, выдёргивая свою руку.       — Тэ, туалет тоже не в той стороне, — покачав головой, Чимин показывает в сторону нужного кабинета, снова хватая своего друга за руку, чтобы этот ребёнок не потерялся случайно.       Тэхён закатывает глаза от возмущения, но следует за своим хёном. Подойдя к нужной двери, Чимин не сильно стучит своим маленьким кулачком, и за дверью сразу же слышится какое-то копошение.       — Что надо, мелюзга? — в проёме двери появляется голова Юнги. По нему было видно, что вчерашняя пьянка тоже нехило так дала по организму. Растрёпанный, сонный и злой.       — Мы покушать принесли, — почёсывая затылок, Чимин робко улыбается и протягивает Мину пакет с едой. Тот, в свою очередь, хватает принесённое и захлопывает дверь. Оба парня стоят в недоумении, переглядываясь друг на друга.       — Хоть бы спасибо сказали! — кричит Пак и, обиженно дуя губы, хватает под локоть Тэхёна и уже собирается уходить, как дверь снова открывается, и Юнги, сгребая Чимина в охапку под звонкое «ой», скрывается в кабинете.       — Да что за хуйня?! — Тэхён в бешенстве. Мало того, что день явно начался не с «доброго утра» и Пак таскал его, как тряпичную куклу по всему университету, так ещё благодаря Юнги, он чуть не растелился посреди коридора. — Мин Юнги, а ну открывай дверь, ты что, совсем обалдел? Я сейчас нахрен выбью эту деревяшку к чертям!       Спустя несколько минут отборного мата, что летело то ли в сторону запертой студии, то ли в сторону Юнги и Чимина, Тэхён сдался, оседая на пол.       — А ты чего тут сидишь? — подошедший Сокджин потрепал парня по волосам и присел рядом.       — Юнги украл у меня Чимина, — сверкнув злобным взглядом в сторону двери, Тэхён откинул голову назад, слегка ударяясь головой об стену, — и они уже как минут десять не выходят оттуда. А вдруг он его там насилует?!       — Поверь, если там что-то и происходит, то это по обоюдному согласию, — усмехнувшись, проговорил Джин.       — Что это значит? — у Тэхёна глаза чуть из орбит не выпали, представляя, чем они сейчас там могут заниматься.       — Тебе ещё рано о таком знать, — подмигнув, Сокджин подает Тэ руку. — Пойдём, а то у нас осталось минут двадцать от силы, а я голодный, как волк.       Стоя в очереди, Тэхён всё не мог выкинуть из головы слова Джина. Неужто все его соседи по комнате геи? То, как вчера вели себя парни — очень насторожило: поцелуи в губы, посиделки в обнимку и стреляющие взгляды в сторону определённых людей, в которых точно не было дружественных намёков, так и прямые знаки того, что Чимин и Юнги занимаются сексом в студии звукозаписи. Ко всему этому добавляется и признание Чонгука…       Из своих размышлений Тэхёна буквально выбил подбежавший Пак, почти врезаясь в того на скорости.       — Успел! — Чимин согнулся в три погибели, пытаясь отдышаться.       Выглядел он, конечно, «затрахано». Это первое, что появилось у Тэхёна в голове при виде Чимина. Растрёпанные волосы, что немного прилипали к взмокшему лбу, губы немного припухшие, скорее всего, от длительных поцелуев, а на шее, что слегка прикрывала рубашка, виднелись алые засосы.       — Хоть бы постыдился! — Джин поворачивается к пришедшему другу и застегивает его рубашку на верхние пуговки.       Немного краснея, Тэхён поворачивается к буфетчице, и, огласив свой заказ, потопал вслед за парнями. На подносе у Тэ лежала баночка йогурта, яблоко и минеральная вода. Как бы не хотелось кушать, он знал, что больше, чем это, в него не влезет, либо же выйдет наружу.       — Вы на диету оба сели, или что? — Джин посмотрел на подносы друзей, что были идентичны, а потом и на парней. — Я, конечно, понимаю Чимина, но тебе-то, Тэхён, куда — одни кости да кожа!       — Вообще-то, обидно! — пробурчал Пак, откусывая яблоко. — Я просто готовлюсь к конкурсу. Хочу, чтобы на видео я выглядел так же идеально, как и мой танец…       — Хён, если твои щёчки пропадут, то за что я буду жамкать тебя?! — мило улыбаясь, Тэ потрепал Пака за пухлые щёки и чуть не остался без пальцев. — Эй, это, вообще-то, комплимент был…       Прижав чуть не откусанную руку к сердцу, Тэхён слегка насупился, поглядывая на друга, а потом его взгляд снова скользнул к горловине рубашки. Его интересовал до жути один вопрос, и он не знал, как отреагируют на него хёны. Вдруг они разозлятся, что он суёт свой нос не туда, или пошлют куда подальше, что ещё хуже. И, видимо, язык живёт отдельно от мозга, потому что, даже не успев обдумать вопрос, он чуть ли не на всю столовку взболтнул, как до него потом дошло лишнего.       — А вы все геи в нашей комнате? — Тэ прикрывает рот рукой и заливается краской до самых кончиков ушей. Студенты, что сидели за соседними столами, сразу же притихарились и даже, наверное, ждали, что последует после такой фразы. Ребята чуть не поперхнулись тем, что уже были готовы проглотить, и, переглядываясь между собой, явно были растеряны таким вопросом.       — Эм… — откашлявшись, вдруг заговорил Чимин, обескураженный вопросом в лоб. — Ну, как тебе сказать… Да?!       То ли спрашивал у себя, то ли у Джина — Пак даже сам не знал. Да и, честно говоря, боялся реакции своего нового соседа. Хотя тот, в свою очередь, даже загорелся интересом после сказанного, но ему всё так же было неловко.       — Да, — более уверенно сказал Джин, вытирая вспотевшие ладошки о джинсы. — Тебя это смущает или тебе, может, противно? Ты гомофоб?       — Что? — Тэ начал отрицательно мотать головой, что, казалось, остатки мозгов точно вылетят из ушей. — Нет, конечно, нет. Просто, я не раз видел все ваши взаимодействия и подумал, что для обычных друзей — это слишком интимно.       — Хэй, раз уж всё нормально, то чего ты там напрягся, — слегка толкнув сидящего рядом Тэхёна, Пак тоже загорелся данной темой обсуждения. — А ты? По девочкам или мальчикам?       Тэ явно не ожидал такого вопроса, он от своих-то ещё не отошёл, а теперь, становясь цвета помидора, старается смотреть куда угодно, но только не на друзей. Ему бы правду сказать, но он порой сам задумывается — а той ли он ориентации, которую себе приписал. Тэхён ни разу не целовался с девушками и не знает, что бы почувствовал в такой момент, но и с парнями тоже, хотя на Чонгука он за эти два дня часто залипал. Но смотря на девушек, Тэ часто восхищался их фигурами: тонкие талии, стройные ноги и пышные формы. Но ведь не всегда восхищаться — значит, хотеть?       — Не знаю, — почти самими губами прошептал Тэ. — Я ни разу ни с кем не встречался, да и не хотел. Любовь — это мечта, которая у нас зарождается с самого детства сказками, песнями, фильмами. Красивое слово, ничего не могу сказать по этому поводу, вот только преследуется оно животным желанием потрахаться. Или же банальный инстинкт размножения, управляющий неудачниками, которым нужно оставить после себя хоть что-то. Просто, люди не хотят называть вещи своими именами. Постоянные поиски «того самого» приводят к тому, что люди начинают менять пару, как перчатки, потому что, видите ли, они не подходят под их параметры. Хотя большинству даже на эти поиски не хватает ни терпения, ни сил: увидели годную мордашку, почуяли зуд между ног — всё, я тебя люблю, давай никогда не расставаться. Ведь лицемерие — неотъемлемая черта каждого человека. И одно из достоинств лицемерия — способность убедить в чём угодно кого угодно, даже самого себя.       Парни погрузились в свои мысли, пытаясь переварить сказанное. Ни Чимин, ни Джин даже не знали, что и ответить. Что повлияло на Тэ? Почему для него любовь — это лишь потребность в физической близости? Кто посмел ранить такого хрупкого парня? Кто смог разбить все представления о любви? У парней столько всего крутилось в голове, и хотелось узнать причину таких заявлений, но никто и рта открыть не смел. Они видели, что Тэхёна что-то гложет. Он сидел мрачнее тучи, вглядываясь куда-то вдаль, видимо, прокручивая у себя в голове то, что кошками скребётся под рёбрами.       — Помнишь, я говорил про конкурс, — вдруг попытался деликатно перевести тему Чимин.       — Да, конечно, ты так и не рассказал мне, — будто ничего и не было, Тэхён повернулся к парням, отпивая немного воды.       — Так вот, каждый год в начале семестра у нас проводится конкурс талантов, в котором выбирают одно из лучших отделений. В нём могут участвовать все. Кто-то выступает в одиночку, а кто-то просто собирает команду, и тут уже без разницы — с разных вы курсов или групп, главное, чтобы из одного отделения, — восхищенно тараторил Чимин. — Я и Хосок всегда работали в паре, и мы уже начали делать небольшие заготовки к предстоящему конкурсу. Юнги и Намджун обычно готовят какой-нибудь микстейп, заправляя это всё своим рэпом…       — Ага, мы их в течение месяца почти толком не видим, потому что они запрутся в своей студии и выходят лишь тогда, когда голод начинает подступать, — фыркнул Джин. — Мне приходится работать одному: выбираю какие-нибудь сценарии из книг, фильмов или сериалов, при помощи которых я показываю своё актёрское мастерство. В принципе, в одиночку работает и Чонгук. Эта зараза в прошлом году на первом же курсе забрал первое место. Вокалист хренов…       — Хах, до сих пор помню лицо Джина, когда его объявили на втором месте, — ехидно посмеиваясь, Чимин слегка отодвигается от стола, чтобы, если что, убежать куда подальше, пока не получил от хёна по щам. — Легенда университета искусств с каждым годом уходит на дно.       — И что дает этот КОНКУРС, кроме как восхищенных оваций? — наигранно проговорил Тэхён.       — Три номинации, три разных приза, — ковыряясь в салате, Сокджин грустно вздыхает, но рассказ свой продолжает. — В зависимости от отделения и количества человек, занявших призовое место, варьируется и сама награда. Обычно это могут быть курсы у каких-нибудь известных людей или преподавателей. И тут ты либо будешь проходить их здесь, либо тебя направят в другой город или даже страну… Здесь ещё играет сам бюджет университета, так скажем, на что хватит. Мне вот пару раз везло, но курсы проходили в Сеуле. А так, если группа большая, могут отправить в неплохой санаторий, экспедицию, в общем, что-то типа отдыха.       — Ну, а второе или третье место получают либо денежный приз, либо статуэтку… — криво улыбаясь, Пак вспоминает прошлые два года, где ему и Хосоку как-то выпал денежный приз. Деньги пошли в общую копилку, ведь вкладывались и делились все — все шестеро парней, — так что было даже не обидно. Они ведь почти семья, знаю друг друга лучше, чем их собственные родители. — А ты будешь участвовать?       — Сомневаюсь, что хоть куда-то выбьюсь, — Тэхён, оглядывая столовую, понимает, что здесь много талантливых людей, и его шанс выбраться в тройку становится ничтожным.       — Чонгук же смог пробиться на первое место на первом же курсе, так что и у тебя есть шансы, — отставляя тарелку с съеденным обедом, Джин встает с насиженного места, поглядывая на часы.       — Ну ты сравнил жопу с пальцем, — парировал Тэхён и, следуя примеру Сокджина, забросив в рюкзак бутылку воды, пошёл относить грязную посуду в отведённое для неё место.       — Ничего не знаю, ты участвуешь, — пригрозил Джин, пихая того пальцем в грудь. — И давайте поспешим, у нас пять минут осталось, запизделись мы что-то.       Чонгук зол. От него ещё никто так не ускользал.       — «Шустрый, зараза», — ухмыльнулся Гук, идя по коридору и отряхивая с себя пыль. Но ему нравится играть в кошки-мышки, ведь эта игра у него самая любимая.       Когда этот чертёнок стал занимать в его голове столько места? Прошло по факту всего два дня, а мысли забиты только тем, как бы поднасрать Тэхёну: злобно подшутить или напакостничать. И дело даже не в том, чтобы как-то обидеть, а просто привлечь к себе внимание. Или, может, всё дело в той аппетитной попке?       Чон непостоянен, он давно уже это понял. Частые смены партнеров, которые заканчивались несколькими перепихонами и не заходили дальше. Ему льстило внимание. Да и внешний вид позволял концентрировать на нём взгляд всего университета, и он сполна этим пользовался. Накаченное телосложение, острые черты лица, угольно-чёрные волосы и глаза дьявола, что раздевает, даже не прикасаясь. Да весь его гардероб был забит чёрными вещами, кожаными куртками и обтягивающими джинсами, что, кажется, вот-вот треснут от таких мышц. Ему бы ещё байк, и образ был бы завершен. «Bad boy, но не твой» — так звучит бегущая строка над его головой.       Ноги сами несут его в злосчастную студию к хёнам, где минут тридцать назад стоял и Тэхён. Чонгук часто тут зависает, порой от скуки, когда появляется окно между парами, а порой обращается к парням с просьбой помочь в написании песен. Они не отказывают — для них он как младший брат, хоть и характер у него ещё тот. Палец в рот не клади — откусит по локоть.       — Ребят, открывайте! — Чонгук стоит у студии и тарабанит по двери, что, кажется, ещё чуть-чуть и слетит с петель к ебеням. За дверью слышится ленивое шарканье ног о пол, и через пару секунд в проёме появляется Намджун.       — Ты что, из склепа вылез, откуда столько пыли?! — разглядывая Гука с ног до головы, удивляется Нам и отступает с порога, пропуская его в студию.       — Дело рук Тэхёна — засранец мелкий. Скинул на меня стопку папок в архиве, — потирая ушибленную голову, Гук плюхается на диван, стряхивая с волос пыль.       — Блять, Чонгук, я только убрался! — с раздражением в голосе пробормотал Юнги.       — Охохох, а это что у нас? — самодовольно ухмыляясь, Гук поднимает со столика пачку презервативов, поглядывая на своих хёнов. — А Джин с Чимином знают, чем вы тут занимаетесь?       — Очень смешно, — язвит Намджун. — Пока я отошёл в туалет, в студию припёрся Чимин с пакетом еды, а с ним на пару и Тэхён. Юнги его хорошо отблагодарил, благо здесь стены с шумоизоляцией, а то бы весь универ слышал, чем они тут занимаются.       — Кого именно-то? — всё не угомонится Чонгук. — А то тут пачка пустая почти, неужто двоих сразу?       — Чонгук, если не закроешь свой рот, выебу и тебя, — Юнги кидает в непрошенного гостя бутылку с водой, но тот удачно увернулся, гаденько посмеиваясь. — Если пришёл мешать, то лучше свали — нам работать нужно. Тебе, кстати, тоже!       — Бубубу, злой хён, — театрально насупившись и сделав взгляд невинного ребёнка, проговорил Чонгук. — У меня окно пустое, скучно одному сидеть… да и кушать хочется. Юнги-хён, а можно мне что-нибудь взять из пакета?       — Господи, бери, что хочешь, хоть рот чем-нибудь займёшь, — кидая в того пакет с едой, Юнги отворачивается к ноутбуку и надевает наушник, чтобы больше не слышать младшего, иначе придушит собственными руками.       Мин хоть и злой, но Чонгука любит всей душой. Сколько он вытаскивал на пару с Намджуном того из заварушек, и не счесть. То в драку залезет, то аппаратуру какую-то со злости разобьёт. По началу из кабинета ректора днями не выползал. Молодая кровь, что поделаешь, но под присмотром хёнов поутих немного. Хотя о своих похождениях направо и налево слушал в пол уха. Юнги перестал строить из себя старшего брата, постоянно читать мораль, ведь толку от этого ноль, и просто забил, сказав, что когда-то ему это аукнется.       — Так что у вас там с Тэхёном случилось? — Намджун закончил со своей частью работы и на данный момент был свободен.       — Огрел меня папками, вот что, — говорит с набитым ртом Гук.       — Ну, думаю, есть за что… — настороженно посмотрев в сторону младшего, Нам присел рядом с ним. — Слушай, не трогай лишний раз паренька, видно же, что совсем невинный. Тебе захочется поиграть, а ему потом сердце по кусочкам собирать. Не глупи…       — Я и не собирался, он сам начал эту игру, — вытирая тыльной стороной ладони крошки от булочки, Чонгук слегка поёживается на диване, вспоминая прошлые неудачные моменты первого курса.       — Гук, я тебя как облупленного знаю, твой плотоядный взгляд в его сторону не увидит лишь слепой, — Намджун кладёт свою рук на его плечо и слегка сжимает. Он переживает и не только за Тэхёна. — Просто не наделай глупостей, большего я не прошу.       Чонгук лишь на это огрызнулся, скинув с плеча руку, спеша ретироваться из студии. Зачем Намджун напоминает ему о прошлом? Чтобы задеть за живое? Он и сам помнит, как сломал чужую жизнь, что задела рикошетом и его…