Вторая попытка
15 марта 2020 г., 19:23
Примечания:
Здравствуйте, дорогие читатели. Я очень рада, что на данный момент фанфик набирает всё больше новых читателей, что раз за разом на выпускаемых главах вы оставляете комментарии, которые так греют душу, но есть одно "НО". В последнее время мне очень сложно писать главы, в особенности теряюсь в хронологии, забывая какие-то важные детали. И в этом нужно бы тщательно разобраться. Всё кажется не таким, как представляется у меня в голове, не оправдывает мои ожидания, и кажется, будто текст стал каким-то сухим и скучным. Может, мне только кажется, но это не даёт мне покоя. Так что мои беты и я уходим на какое-то время в доработку. Это займёт неделю или две, а может и больше. В зависимости от того, как пойдет дело. Но могу сказать точно, что заморозки не будет.
Фанфик переваливает за сотню, и если его писать дальше, то будет сложно обрабатывать текст в таких масштабах. Это мой первый фанфик, и хочется, чтобы он был доведён до идеала, чем мы и займемся.
В этой главе присутствуют некие отсылки к следующим. Надеюсь, фантазии у вас много и вы догадаетесь, что вас может ждать в будущем. С нетерпением буду ждать ваши отзывы, и я была бы не против, если бы вы рассказали о том, чего не хватает в фф. Вы бы упростили нам задачу.
Люблю всех своих читателей и надеюсь на общее понимания. Приятного чтения)
Исход прошлого дня для каждого из парней был уж слишком эмоциональным. После случившейся ситуации в студии Чимин прибежал в общежитие и, не имея ни малейшего желание с кем-либо разговаривать, заперся в ванной, ведь это было единственное место, где он мог побыть наедине хоть чуть-чуть. Пак просидел там почти до самого прихода Тэ и Гука, не обращая внимание на переживающего за него Сокджина. Тот долго стучался в дверь в надежде, что ему откроют, но, когда Чимин вышел из ванной, он даже вопросов задавать не стал. Парень выглядел уж слишком измученным: лицо, опухшее от слез, помятый и точно не желающий что-либо объяснять. Сокджин просто напоил его горячим чаем и отправил в кровать, а сам дожидался остальных, чтобы разобраться во всём этом пиздеце.
Джин всегда принимал на себя роль плеча, в которое можно было поплакаться. И дело не в том, что он человек, на которого можно вылить шквал плохих эмоций, и с легкостью на душе пойти заниматься своими делами, а в том, что он и вправду хороший слушатель. Для него было важно, как чувствует себя другой человек: будь то родной или недавний знакомый; всегда перенимать на себя рассказанную историю и представлять, как бы он поступил на месте рассказчика, давать советы, и при этом не на отъебись, чтобы от него отстали, а вполне обдуманные и рассудительные. Но бывают и моменты, где слушать и не нужно, главное — находится рядом и поддерживать морально. Даже просто посидеть рядом с человеком, пока он пьёт чай, дать понять, что произошедшее с парнем волнует его, но давить на человека не будет, пока тот не захочет рассказать сам.
Но когда что-то начинает происходить по вине других людей, даже если это было не специально, Джин начинает рвать и метать, чувствуя на себе ответственность за случившееся. Так Тэхён и Чонгук отхватили сполна. Как только те переступили за порог, Сокджин отвешал им смачные подзатыльники, на что Намджун сказал: «Мамка взялась за дело».
Чонгук долго возмущался такому отношению, ведь он не был причастен к кровавому месиву в студии, за что получил второй подзатыльник, но уже от Намджуна, и только трое из четверых понимали, за что ему влетело. Тэхён же, в свою очередь, слезно извинялся, но ругали его больше не за исход желаемого примирения, а что тот шатается по холоду в лёгкой одежде и с мокрой головой.
Хосок, убежавший в студию по просьбе Намджуна, вернулся с пустыми руками, ведь заставить Юнги прийти в общежитие и нормально обработать нос — гиблое дело. Решив, что с этим нужно что-то делать и желательно на свежую голову, все отправились спать. Каждый из парней не мог спокойно заснуть: кружившиеся мысли тревоги и вины съедали всех — в особенности Тэ, — и некоторые сомкнули свои глаза только под утро.
— Вставай народ, пора на работу! — звенит на всю комнату голос Сокджина. Он подходит к окну и распахивает шторы, освещая помещение.
— ААА, верни обратно! — шипя от ярких лучей, как вампир, Чонгук закутывается плотнее в одеяло, что со стороны было похоже на кокон бабочки. Только Гук точно не ослепительно красивая бабочка, а вредный жук, которого Джин с удовольствием пришлёпнет, если в ближайшие пару минут тот не встанет с кровати.
— Не визжи как резанный, и без того голова болит… — Хосок принимает сидячее положение, даже с закрытыми сонными глазами кидает свою подушку в сторону Чонгука, попадая прямо в цель.
Обычно по утрам Хосок сама тишина и спокойствие, и, несмотря на то, что он усердно занимается в студии танцами — порой допоздна, — он всегда бодрячком. Но сейчас парень выглядит изрядно помятым и, сидя на краю кровати с прикрытыми глазами, пытается досмотреть нарушенный сон, а его подушка, будто бумерангом, прилетает обратно, опрокидывая его снова на кровать.
— Вколите мне пять кубиков чистого кофеина внутривенно, — мычит Хо, не в силах встать. — Хотя лучше сразу литр… для пущей уверенности.
Утро в общежитии больше было похоже на работу конвейеров на заводе. Парни сменяли друг друга по очереди: тот, кто встал раньше всех, идёт принимать бодрящий душ, давая остальным ребятам поспать ещё каких-то жалких пару минут; затем, освобождая ванную, шли на кухню, чтобы зарядиться энергией от кофе, и уже в последнюю очередь идти одеваться, дожидаясь последнего соседа по комнате, чтобы потом всей сворой отправляться на учёбу. За всей этой картиной неотрывно следил Тэхён. Для него вся общажная бытовуха была весьма интересна. В таких обычных мелочах можно понять, что больше всего предпочитает человек: одни любят подолгу постоять под душем, раздумывая о смысле жизни, — другим же хватает от силы пару минут; кто-то любит кофе с тремя ложками и более, а есть извращенцы, что пьют такой напиток без сахара; некоторые не заморачиваются с выбором одежды, одевая что-то примитивное, а для остальных это целый ритуал, где ты подбираешь не только сам фасон одежды, но и компонуешь вещи так, чтобы они идеально сочетались в цветах и тканях.
Тэхён был из тех людей, которые любили стоять долгое время под душем, размышляя о всём, что только в голову взбредёт. Он мог просто стоять, напевая какую-нибудь песню, и вдруг вспомнить о том, как он в семь лет упал с велосипеда, зажмуриться от вида разодранной коленки, или рассуждать, что было бы, если он поступил бы иначе в какой-то ситуации, перебирая всевозможные исходы, пока мама не начнёт стучаться в дверь, оповещая его о оставшемся времени перед школой. Что касается сна… Тэ в этом был не столь стабилен: он либо проснётся со звонком будильника, либо встанет раньше него и будет ждать звонка, бездумно залипая в потолок, как, в принципе, и сегодня. Тэхён просто открыл глаза, понимая, что уже больше не заснёт, хоть и проспал от силы часов пять. Поэтому Тэ ничего не остаётся, как наблюдать за мельтешащими парнями и дремлющим Хосоком, что явно не собирался вставать. Немного поразмыслив, Тэ откидывает одеяло и подходит к обвившемуся вокруг одеяла Хоби.
— Эй, хён, вставай, опоздаешь ведь, — Тэ с интересом осматривает Хосока, что явно лёг вчера с влажной головой, от чего пряди волос торчат в разные стороны, а сам парень смешно причмокивает губами. Понимая, что Хо никак не реагирует на него, начинает несильно тыкать его в бока, получая в ответ: «Ещё пять минуточек». — Знаю я эти пять минуточек!
Опять никакой реакции. Тэхён бы ещё поглазел на такое сонное солнышко, но Хосок и вправду может опоздать, а что ещё хуже — получить нагоняй от Сокджина. Тот церемониться не станет: выпнет на пары в одной пижаме. Над головой загорается лампочка, и Тэ со скоростью пули несётся на кухню. Щелчок. Звук кипения воды и звон ложки об стакан.
Аккуратно неся стакан с кофе и одновременно перемешивая сахар, Тэ присаживается рядом с кроватью на полу. Пододвигая кружку к лицу Хосока, парень начинает плавными движениями направлять пар в сторону спящей красавицы. На удивление тот, сразу почувствовав запах кофе, начал подавать признаки жизни.
— А где мой утренний кофе в постель? — обиженно тянет Гук.
— Не заслужил, — сказал, как отрезал. Тэ даже не смотрел в сторону Чонгука, наблюдая, как постепенно оживает Хоби.
— Я, вообще-то, отдал тебе вчера свою толстовку, чтобы ты не замёрз, а ты вот так значит со мной…
— Тебя никто не просил, и поверь: все твои выходки вчера пересиливают твою «благотворительность», — Тэ делает акцент на последнем слове, с долей презрения поглядывая на Чонгука.
— Бука! — обиженно протянул Чонгук, скрываясь за дверью в ванной.
С чувством выполненного долга — хотя обычно кофе по утрам всем разливает Сокджин — Тэ побрел на кухню, где самые старшие уже вовсю хлестали кофеин. Парни сидели в полной тишине: каждый занятый своими мыслями. Не спеша Тэхён подошёл к столу, лениво присаживаясь параллельно Джину с Джуном.
— А где Чимин? — облокотившись локтями на край стола и подперев ладонями лицо, Тэ из-под отросшей чёлки смотрит на старших.
— Слинял ещё до моего пробуждения, — Сокджин ставит кружку на стол, задумчиво смотря на бултыхающийся кофе. — Даже не разбудил. Скорее всего, пошёл в танцевальную студию, чтобы выпустить пар.
— И Юнги не отвечает на сообщения, — с долей грусти произносит Намджун. — Надо бы хоть покушать ему отнести, а то там из нормальной еды — хотя язык не поворачивается её так назвать — одни крекеры…
Может, я отнесу! — резко выпалил Тэхён. Сам не ожидая от себя такой реакции. Он немного прокашлялся, понижая тон. — Так или иначе, я виноват во вчерашней заварушке… И мне всё равно ко второй паре.
Парни лишь на это одобрительно кивнули и пошли собираться, оставляя Тэхёна наедине со своими мыслями. И, возможно, зря, потому что у того в голове зародилась ещё одна идея. Неизвестно, приведёт ли эта вторая попытка помирить парней к чему-то лучшему или же более худшему, но Тэ не собирается сдаваться. Собрав яйца в кулак — как говорил сам же Чимин, — Тэхён вернулся обратно в комнату и, плюхнувшись на ещё расправленную кровать, стал прорабатывать свой стратегический план. И в этот раз до мельчайших деталей. Оплошностей в деле не должно быть, иначе второго такого провала не выдержит ни он, ни его соседи по комнате. Начало второй мировой надо заканчивать побыстрее.
— Ты чё там лыбишься, поднимай свой костлявый зад и шуруй на пары! — Чонгук вырывает Тэхёна из его раздумий, на что получает недовольный взгляд в свою сторону. Кажется, в скором времени им и говорить не придётся, общаясь только выражениями своих лиц.
— Ничего она не костлявая… сам же проверял, — Тэхён переворачивается на живот, соблазнительно крутя ей из стороны в сторону, наблюдая за меняющимся выражением лица Гука. Шкодничать стало для Тэхёна чем-то повседневным.
Воздух из лёгких выбило напрочь, даже не давая сказать хоть одно едкое словечко в сторону этого негодяя. Чтобы не промычать в ответ что-то нечленораздельное и не опозориться, Гук отворачивается к своему шкафчику, отвлекаясь на поиски важной папки.
— «С огнём играешь, мелюзга», — проносится в голове у Чонгука, пока руки сами по себе роются на полке. И когда наконец здравый ум находит мозги Гука, то он понимает, что забыл сделать кое-что важное. — Ебана, не мог же я забыть про него…
— Что-то потерял, сладкий?! — приторно-сладко произносит Тэ, при этом делая невинную моську.
— Ким Тэхён, если хочешь, чтоб твой зад остался в целости и сохранности, держи язык за зубами, — почти рычит Чонгук, оседая на пол возле своей кровати. — Я забыл сделать доклад на тему: «Музыка эпохи средневековья». Мистер Ли с меня сто шкур сдерёт.
— Так тебе и надо, лошара, — злорадно хохоча, Тэ принимает сидячее положение, поглядывая на экран телефона. Чимин так и не отвечает на его сообщения, хотя читает их. Либо он просто не хочет отвечать на них — что и обидно, и справедливо, — или он слишком занят. — И, вообще-то, мне ко второй.
— За лошару ответишь, — Чонгук поднимается с пола, шагая по направлению к Тэхёну. Хотя тут и шагать-то нечего: их кровати стоят на расстоянии полутора метра друг от друга.
— Я сейчас так отвечу, так отвечу, что потом сесть не сможете, — начал вдруг возмущаться Сокджин, приводя всех присутствующих в комнате по стойке смирно. — Марш на учёбу!
— Файтин, неудачник, — Тэхён самодовольно вскидывает руку, показывая фак, и усмехается тому, как Гук рвётся в его сторону, чтобы навалять, но его за воротник рубашки тащат на выход.
После ухода парней в комнате наступает тишина, от которой Тэхён ловит дичайший кайф. Пускай он и привык к парням за эти дни, но любовь к одиночеству всё ещё теплится под коркой. Он уже и не помнит, когда в последний раз находился в полном отсутствии шума. Как только он начал подрабатывать, всё его свободное время срезало на минимум.
День изо дня больше походил на робота, что проходил по одному и тому же заезженному маршруту: дом, заказ, дом. Странным был факт, что он не похудел, пока носился как белка в колесе, порой забывая даже перекусить. Но, несмотря на все трудности, он всё же поступил туда, куда хотел, понимая, что работа фотографа — то ещё дерьмецо. Всегда будут попадаться вечно недовольные клиенты, которым не нравится, как на них падает свет или что на снимке не убрали прыщик, который не заметил даже сам Тэхён. Была как-то одна мадама, которая чуть ли не инструктировала Тэхёна, как и под каким углом её фотографировать, а потом ещё попросила отфотошопить снимки так, что по итогу получились два совершенно разных человека. Честно говоря, Тэ тогда её хотел отпиздить штативом и сбросить в реку Хан. Так она его достала. Но, во-первых, было жалко штатив, который был куплен на кровно заработанные деньги, во-вторых, садиться в тюрьму из-за этой шизанутой… не было особого желания.
Как бы Тэхёну ни хотелось лежать и вспоминать прошлое, настоящее сейчас поджимает знатно. До пар осталось буквально часа два, и то, это с расчётом минута в минуту, а дел по горло. Мучительно простонав, он всё-таки сползает с кровати и, включив на телефоне «Twenty one pilots — Stressed out», начинает прибираться в комнате. Плавно передвигаясь под ритм музыки, Тэ приводит кровати в порядок, заправляя их даже идеальней, чем у себя дома, и, подпевая знакомым словам песни, ретируется на кухню за кружкой ромашкового чая.
Быстро собраться ему не составляет большого труда, ведь ещё со школы планирование времени почти посекундно не прошло даром. И теперь, стоя перед зеркалом у входа, Тэ разглядывает свой новый образ высокомерной сучки — так его обозвал Чимин. На нём белая, слегка просвечивающая и на один размер больше рубашка, что небрежно заправлена в чёрные джинсы с прорезями на коленях, а на шее красуется пёстрый шёлковый шарфик, что придает образу заключительный штрих. Для Тэхёна этот образ слишком развязный, даже, наверно, чересчур. В такой одежде, скорее, идти красоваться в бар или в клуб, но точно не в учебное заведение, но в жизни что-то нужно менять, и, конечно, начать нужно с внешнего вида. Чимин пригрозил записать его в контактах как мешок с картошкой, если тот не станет носить купленные вещи. Угроза так себе, но тот и что похлеще может придумать…
Слегка подведя глаза и растрепав волосы, которые он точно сегодня перекрасит в чёрный цвет, и плевать, если останется лысым, ведь ходить с разноцветной головой, особого желания нет. Тэхён укладывает контейнер с едой в рюкзак и предусмотрительно берёт с собой пару вещей Юнги, чтобы он сменил свою окровавленную одежду. Тэ хоть и рвался в студию к Мину сам, но всё ещё переживает за вчерашнее. Ему неловко и стыдно появляться там, из-за него теперь вся компания ходит, как на иголках, имея при себе и без того кучу проблем, и он всеми клеточками своего тела желает всё исправить и надеется, что вторая попытка не окажется провалом…
Погода сегодня улучшилась как нельзя кстати, может, даже предвещая что-то хорошее. Ступая по ещё не совсем просохшему асфальту, Тэхён осматривает парк по дороге в отделение Юнги. На скамейках сидят небольшие кучки студентов, что-то эмоционально обсуждая. Тэхён подразумевает, что это, скорее всего, во всём виноват творческий конкурс, за который он, кстати, так и не сел. Кто-то прогуливается по парку со стаканчиком горячего кофе, от которого даже с далека видно исходящий пар, а некоторые просто залипают в телефонах. Видимо, есть такие же везунчики, как и он сам, которым тоже нужно только ко второй паре, но на их месте Тэхён лучше бы валялся под одеялом, чем сидеть на улице.
Уже находясь перед дверью в студию, Тэ начинает изрядно нервничать, а сердце постепенно опускается в пятки, норовясь остаться там навсегда. Он всё думает: стоит ли стучать, ведь Юнги может спать, а тот потревожит его, и он может разозлить ещё сильнее. Потому он (уже в который раз) от своих размышлений убирает приготовленный кулачок для стука в карман пальто. Но так как он виновник торжества и сам же вызвался помочь, разворачивается на пятках обратно к двери, обречённо вздохнув, снова подносит руку. Но, на удивление, дверь распахивается сама.
— Ну и долго ты тут стоять собираешься? — без нотки возмущения проговаривает Юнги, а Тэ как воды в рот набрал. Мин отходит в сторону и машет рукой, жестом показывая, чтобы тот быстрее заходил.
Тэхён резко срывается с места, заходя внутрь, падая на кресло, и, услышав хлопок двери, от страха вжимает в себя рюкзак, будто это спасательный круг.
— Если ты снова пришёл извиняться, то можешь сразу выходить, — Юнги не грубил, просто не любит, когда люди постоянно просят прощения, как будто от этого время повернётся вспять.
— Оу, нет, я тебе тут кое-что принёс, — вспоминая о цели прихода, Тэ начинает шарить в рюкзаке, по очереди выкладывая всё, что взял с собой. — Сокджин передал немного еды, чтобы ты не сидел на одних крекерах, и я захватил твою одежду на случай, если ты хочешь переодеться.
— Спасибо, как нельзя кстати, — Юнги первым делом открывает контейнер с едой, погружая его сразу в микроволновку. Откуда всё это у них в студии, которая по факту должна считаться общей для всех студентов, спросите вы? Таких студий по универу ещё две. Эту Юнги с Намджуном, так скажем, выкупили в аренду у директора, отчисляя ему небольшую сумму каждый месяц. Да, это незаконно, но директор не столь возражал, как только речь зашла о деньгах, поэтому студия стала их штаб-квартирой, в которой был небольшой холодильник, микроволновка и даже чайник. Жаль, что только отсутствовала ванная. Так бы в этой комнатушке можно было жить, как в общежитии. Тогда бы парней и след простыл, что не обошлось бы без очередных ссор.
— Выглядишь так, будто только голову с подушки поднял, — усмехается Тэхён, более расслабленно располагаясь в кресле. Юнги сейчас выглядит почти как Хоби с утра, за одним исключением… на пол лица.
— Оно так и есть, — Юнги откидывается на спинку дивана, лениво потирая сонные глаза. — Я проснулся буквально перед твоим приходом. А потом не мог заснуть обратно, потому что твой бубнёшь и топтания возле двери немного раздражали… Кстати, как там Чимин?
— Ну… Мне не удалось с ним поговорить: он сразу лёг спать, а с утра умотал раньше всех и на сообщения не отвечает, — поджимая губы, Тэ ещё раз заглядывает в телефон, но в строке уведомлений пусто.
В комнате воцаряется тишина, и она отличается от той, что была в общежитие, нависая над парнями. Такое долгое молчание нарушает микроволновка, оповещая об истечении таймера.
— У меня идея тут появилась, — хмуря брови, Тэхён ещё пару секунд обдумывает свой план, и, видя на себе вопросительный, непонимающий взгляд, спускается с небес на землю. — Я, конечно, понимаю, что первое примирение не обошлось без травм, но, может, попробуем ещё кое-что?
— Ты видишь мой нос? — Юнги демонстративно тычет палец себе на лицо. — У Чимина тяжелая рука, и поверь, следующий удар может отправить меня в больницу.
— Ты даже не выслушал, а уже такие выводы делаешь! — Тэхён возмущенно дует губки, отворачиваясь от парня.
— Не ворчи, — Юнги одобрительно вскидывает руку в сторону парня, предоставляя ему слово. — Посмотрим, что ты там надумал…
— В общем, так, — шлепая ладошками по ногам, Тэхён собирает мысли в кучу и, прочищая горло, начинает свой рассказ. — Суть примирения состоит из двух этапов. Первым делом нужно как-то задобрить Чимина: это может быть небольшой подарок, сюрприз, который он точно не будет ожидать. Ну, в пределах нашего кармана, конечно… Дать ему понять, что ты не только можешь ему строчить целый день, прося прощения, но и, несмотря на всё случившееся, всё равно пойдёшь первым на уступки. И если первый этап увенчается успехом, жди у своих дверей Чимина.
— Ладно, допустим, — Юнги, нахмурившись, трёт указательными пальцами свои виски, пытаясь переварить сказанные слова. — Я так понимаю, у тебя есть варианты, так что не томи и выкладывай.
— А ты думать не собираешься? — с раздражением в голосе пробормотал Тэхён. — Понял, принял. Сам пришёл с помощью, сам и разгребай… Так вот, мой план: покупаем Чимину подарочек, а ты пишешь ему письмо. Надеюсь, хоть с этим ты справишься… Потом я звоню Хоби-хёну, попрошу отвлечь твоего парня, а сам прокрадусь к его рюкзаку и незаметно всё подложу. Останется только вести себя как ни в чём не бывало, следить за его реакцией и дальнейшими действиями. Я не раз замечал, что Чимин-и налегает на сладкое. Может, подарить что-то вкусненькое, у него же есть предпочтения в какой-то выпечке?
— Он обожает шоколадные кексы в нашей столовке, и порой кажется, что он ходит в неё только из-за них… — Юнги озарила лёгкая улыбка, стоило ему вспомнить, как Чимин чуть все кексы не скупил в тот день, когда впервые их попробовал. На полке в холодильнике всегда стояли эти приторно-сладкие кексики и не залеживались там надолго.
— Кексы… хм, когда мы с хёном ходили за обновками, я видел в торговом центре отдел с выпечкой, — Тэхён задумчиво чешет затылок, а потом усмехается. — Я тогда еле оттащил его от того отдела… Лучше уж я туда схожу, чем покупать их в столовой.
— Идея неплохая, но всегда надо иметь план «Б», — Юнги подходит к рюкзаку, выуживая оттуда кошелёк.
— У меня был запасной план, но соскребать твои останки с пола я не хочу, так что оставим его не озвученным и будем считать эту попытку за план «Б».
— Мда уж, планировщик из тебя хреновый, — Юнги качает головой, усмехаясь. А ведь и в правду, прибавь Чимин немного силы, его бы останки счищали с бетона. Маленький, да удаленький.
— Доверься мне, я уверен в нашей удаче, — нет, Тэхён не уверен на все сто процентов, может, на девяносто девять и девять десятых. Тэ радостно улыбается своей коронной квадратной улыбкой и поднимает кулачок вверх, будто победа уже у них в руках. — На тебе любовное письмо, а на мне всё остальное. Денег не надо и благодарности тоже. Я побежал, а то у меня час остался.
Юнги и опомниться не успел, как парень упорхнул из студии, оставляя за собой только шлейф сладких фруктовых духов и улыбку на лице стоящего в одиночестве парня.
В студии становится тихо, и сейчас только шум от аппаратуры скрашивает Мину одиночество. На столе стоит контейнер с едой, принесенный Тэхёном, а вокруг него куча всяких бумажек и блокнотов с черновиками песен, за которые Юнги так и не садился, занятый унивеситетским конкурсом. За эти два дня парень поник на столько, что руки ни до чего не хотят дотягиваться, и Мин только и делает, что валяется на диване, залипая в потолок, скучая по Чимину. Без него всё становится неважным, ненужным, теряя с каждым часом интерес ко всему. Телефон не разрывается от (не)докучающих сообщений, никто не забегает к тебе на переменах, в надежде урвать жалкие пару минут в объятиях любимого. Нет больше тех звонков, где Чимин безбожно тараторил о их совместном будущем: каким цветом будут обои в спальне, какую посуду лучше купить, когда они начнут жить вместе, или как нужно расставлять мебель, чтобы в доме была гармония и умиротворение. Чимин всегда забавлял тем, как продумывает всё до мельчайших деталей, а Юнги только и делал, что соглашается, ведь в этом он не разбирается и сваливает всё на своего парня, а тот и рад — фантазии у него вагон и маленькая тележка.
Чимина не хватает, как воздуха, из-за чего лёгкие, будто лезвиями изрезаны изнутри без его родного запаха. Хочется зарыться в его розовую копну волос носом и прижимать его к себе до хруста костей, пусть тот и возмущается всегда, что ему жарко и тесно, но он знает, что Чимину нравится. Нравится обвивать Юнги всеми конечностями, утыкаться вечно холодным носом в шею, от чего мурашки покрывают тело с ног до головы, и смотреть вместе сериалы или фильмы, но не вникая в их смысл. Важнее то, что рядом родной человек и всё остальное кажется таким ненужным.
Любовь Юнги к Чимину безгранична, но любовные письма — не его стихия, однако он точно знает, как сможет выразить свои чувства…
***
— Чон Чонгук, я говорил, что доклад нужно делать в срок? — Мистер Ли сидит за столом, грозно поглядывая на парня. — Говорили, — Гука сейчас отчитывают, как маленького ребёнка, и ощущение, что скоро поставят в угол. — Я говорил, что не потерплю такого отношения к своему предмету? — продолжает преподаватель, крутя карандаш между пальцами. — Говорили, — раздражённо вздыхая, студент складывает руки на груди, показывая этим, всё своё нежелание разговаривать. — Напомни мне, пожалуйста, что я обычно делаю за неповиновение? — забрасывая ногу на ногу, преподаватель всё так же не отрывает от парня свой взгляд. Студенты в аудитории сидят тише воды, ниже травы, наблюдая, как между Мистером Ли и Чонгуком молнии летают. Некоторые уже даже ставки поставили на то, кто из этих двоих первый сдастся. — Накажите?! — с вызовом говорит Чонгук, наслаждаясь реакцией преподавателя. У этих двоих есть общие секреты, и никто из них не сдаст друг друга, понимая, что могут вылететь из университета в два счёта. — Подбирайте слова, я не твой знакомый или друг, — холодным тоном говорит преподаватель, а его слова эхом отдаются по всему помещению. — Вы можете быть свободны, кабинет директора ждёт вас. — С радостью отдохну на кожаном кресле, — самодовольно улыбаясь, Чонгук закидывает рюкзак на плечо и покидает помещения под прожигающим взглядом Мистера Ли. Сказать, что Чонгук ненавидит Мистера ли, это мягко сказано. Их объединяет не самое лучшее прошлое, за которое Гуку до сих пор мерзко от самого себя. Изо дня в день терпеть этого человека становится невыносимо, но как бы то ни было, видеть самодовольную рожу Мистера Ли Чонгуку придётся ещё целых два года. Хотя мысль избавиться от него раньше посещает его головушку. Вот только проблема в том, что обучение в этом университет престижнее, чем в любом другом, и перевестись в другое учебное заведение, не позволят ни родители, ни парни. Поэтому Гук только и делает, что срётся с ним изо дня в день, посещая кабинет директора настолько часто, что скоро уже поселится там. Даже сидящая за стойкой секретарша, которая устроилась сюда не так давно, привыкла к частым появлениям студента. И, завидев того на горизонте, сразу звонит директору. — Ну, здравствуй, Чон Чонгук, — директор приоткрывает дверь, приглашая войти. — И вам не хворать, директор Ким, — Гук проходит в кабинет, небрежно бросая рюкзак на диван, а сам присаживается на кресло параллельно столу. — Что на этот раз? — усмехается Мистер Ким. Ему уже самому смешно от того, как часто приходит к нему Чонгук. — Всё та же история: забыл сделать доклад, нагрубил преподавателю и теперь я здесь, — тараторит на одном дыхании студент и, чувствуя себя уже как дома, берёт без спросу конфету со стола директора. — Я даже не знаю, какое тебе наказание придумать, чтобы ты наконец перестал со всеми ругаться, — директор поддаётся вперёд, складывая руки в замок, и уже с серьёзным взглядом смотрит на студента. — Расскажи мне, пожалуйста, что между вами такого случилось, что вы не можете наладить отношения? Может, я смогу это как-то разрулить? — Ничего не произошло, просто Мистер Ли — самодовольный и принципиальный говнюк, которых ещё поискать надо, — огрызнулся Чонгук. — Он валит постоянно только меня, и при этом отдуваюсь потом тоже я. — Чонгук… я тебе не раз говорил, что ты для меня как сын, но такого я тебе позволять не могу. Соблюдай субординацию и держи язык за зубами, — потирая переносицу, директор устало вздыхает, переводя взгляд на телефон, и нажимает громкую связь. — Секретарь Юн, позовите, пожалуйста, моего сына. — Будет сделано, — звучит мелодичный голос девушки из телефона. — Опять приставите ко мне своего сына, чтобы он с меня глаз не спускал? Мы и так живём в одной комнате, да и прошлый опыт не дал результатов, — задумчиво проговаривает Чонгук, отворачиваясь к окну. — Нет, я оповещу тебя о том, каким будет твоё наказание, а сейчас можешь быть свободен. — Хорошего вам дня, Директор Ким, — салютуя, Чонгук подходит к двери и, открыв её, видит перед собой разъярённого Сокджина, у которого пар с ноздрей так и пышет, только красной тряпкой помаши — с цепей сорвётся. — И почему я не удивлен, что меня вызвали именно из-за тебя?! — фыркает Джин и, беря того за воротник кожанки, выпихивает из кабинета. — Жди меня здесь! Дверь резко захлопывается, что, кажется, приложи Сокджин ещё чуть-чуть силы — новая штукатурка посыпалась бы с потолка. — Ну и что этот засранец опять натворил? — ломая от злости брови, Сокджин присаживается напротив отца. — Всё та же шарманка, но я позвал тебя не поэтому поводу, — Ким старший пропускает смешок, лицезрея своего злющего сына. — Наш университет хочет проспонсировать очень влиятельный человек… — Оу, это что-то новенькое, обычно ты делаешь запрос на обновление техники, — Сокджин слегка смягчается, ведь не каждый день слышишь такую новость. — Не помню, когда в последний раз кто-то сам предлагал нам такие подарки. И кто же этот благодетель? — Я сам был крайне удивлен, когда мне позвонили и сообщили такую новость, — открывая шкаф в столе, директор достает какие-то документы и протягивает их Сокджину. — Мало что знаю об этом человеке, он попросил остаться анонимом до своего приезда в Сеул. Принимая небольшую кипу бумаг, Сокджин с интересом разглядывает вложенное письмо. Ничего странного там не было: обычная благотворительность на будущее молодежи. Так же там присутствовали бумаги на оборудование, которые компания может предоставить университету. И список был вполне себе внушительный. — Тебе не кажется, что это немного странно? — подозрительно просматривая остальные бумажки, Сокджин кидает на отца мимолетный взгляд. — Этот человек с лёгкостью может обновить техникой пол университета… Я, конечно, ничего не имею против, но это же огромные бабки. — Как говорится: «Дают — бери, бьют — беги», — директор улыбается одними уголками губ. Отказываться от такой помощи — уж точно не логично. — В любом случае, нам бы не помешало поменять кое-какое оборудование… — И что же ты хочешь от меня? — вопросительно выгибая брови, Джин отдает отцу бумаги, покачиваясь в кресле из стороны в сторону. — Не просто же так ты меня позвал. — Проницательность — твоя отличительная черта, — усмехнулся Ким старший. — Мне нужно провести перепись устаревшей техники в университете… — А ну да, и кому, как не мне, это поручить! — начинает возмущаться Джин. — Па, скажи мне, пожалуйста: я сюда пришёл учиться на актёра или на помощника директора? — Ты же знаешь, что я не могу никому доверить эту работу, — с долей отчаяния проговаривает директор и, обходя рабочий стол, садится в кресло напротив своего сына. — У тебя персонала по горло, а у меня куча работы, плюс ко всему этот дурацкий конкурс, — напоминает ему Сокджин, устало откидываясь на кресло. Парень понимает, что, так или иначе, на него взвалят эту работу. — Помнишь, ты хотел съездить в национальный парк Букхансан?! — ехидненько посматривая на сына, задает вопрос директор. Отец знает за какие ниточки дёргать, хоть это и нечестно… — Ты манипулируешь моими желаниями, — обиженно бурчит Джин. — Ты так-то эту поездку обещал ещё летом… — Ну вот и удачный случай, плюс ко всему можешь взять и своих друзей, — Ким старший довольно улыбается, понимая, что сын не упустит такую возможность. — Это шантаж! — возмущенно кричит Сокджин и, поднимаясь с кресла, собирается покинуть кабинет. — Шантаж во благо! — самодовольно пропевает директор и, разворачиваясь на кресле, смотрит в спину уходящего сына. Сокджин часто выполнял небольшие поручения отца, потому что справлялся с этим лучше любого работника в этом здании. Но в последнее время у него на себя времени не хватает, а тут привалила работёнка. И Джин бы отказался, если бы не эта злосчастная поездка, о которой он так мечтал: отдых на природе, палатки, треск древесины в костре и куча жаренного мяса. Что может быть лучше этого? Ненадолго воссоединиться с природой, забыть все проблемы и насладиться отдыхом. Так что, придётся немного попотеть и, конечно, припахать ребят… — Хватит давать надежды секретарю моего отца, у неё всё равно нет шансов… — Сокджин вылетает из кабинета и, завидев Чонгука возле стойки ресепшена, хватает того под локоть. — Код красный. — Неееет, я в этом не участвую! — Чонгук пытался высвободиться, но Джин резко его тормозит. — Это твоё наказание! — резко возразил старший, продолжая путь. — Нехер вести себя как ребёнок. Я тебе говорил держать язык за зубами, а ты опять за своё. Засунуть бы тебе его в одно место, может, проблем бы меньше было. Дальше путь проходит в полной тишине, потому что и возразить нечего. Чонгук просто вспыльчивый и при любой возможности с радостью выпускает свои коготки. Только его длинный язык уже довёл до непоправимого, но, видимо, жизнь ничему не учит… Довольный, как мартовский кот, Тэхён заходит в университет буквально за минут пять до окончания первой пары. На вахте его приветствует женщина лет пятидесяти, и он несказанно рад, ведь видеть вчерашнего разъяренного старика, чей покой нарушили парни, вот вообще не хотелось. Так что, на радостях он подходит к раздевалке и, аккуратно положив пакет с коробкой шоколадных кексов, снимает пальто и шарф и, приветствуя гардеробщицу, отдает одежду, получая в замен номерок. Забрасывая кожаный рюкзак с шипами и камеру на плечо, Тэ открывает телефон и сразу находит нужный ему контакт. Голубой огонёк: ну как там обстоят дела с письмом? я уже в универе. Тэхён стоит на месте, ожидая ответа. Сообщение прочитали моментально, но, видимо, собеседник не очень торопится отвечать, чем немного нервирует Тэ. Голубой огонёк: я, конечно, понимаю, можно ещё полвека подождать, но написать да или нет, думаю, пальцы бы не отвалились… Снова тишина… Тэхён недовольно цокает и собирается направляться в студию Юнги, чтоб задать тому взбучку. Но, пройдя пару метров, понимает, что что-то забыл. Он разворачивается на пятках обратно к раздевалке и замечает лежащий на скамейке пакет. — Молодец, сейчас бы просрал… — хлопнув себя по лбу за свою невнимательность, он возвращается обратно. Потерять подарочек Чимину — это полный провал, который Тэ точно бы не пережил… Аккуратно свернув пакетик, Тэхён кладёт его в свой рюкзак, дабы не оставить его ещё где-нибудь на растерзания голодным студентам. Телефон призывающе вибрирует, потом снова и снова, не давая хозяину опомниться. Белоснежка: Прости, нужно было с кое-чем закончить, и отвечаю на твой вопрос — нет. У меня появилась идея получше, Чимину точно понравится, так что мне нужно бежать и осуществлять её. Отпишись мне, как разберёшься с подарком. Сутенёр и его пятёрка: Пользователь Джини~ добавил (а) вас в группу. Сутенёр и его шестёрка: Пользователь Джини~ переименовал (а) название группы. Джини~: Код красный, ребят, собираемся в столовой через пять минут. Подфартило, так подфартило. Для Тэхёна этот сбор — шанс незаметно подложить Чимину подарок. Глубоко вздохнув, он набирается уверенности и, отстукивая каблуками, спешит на зов Сокджина. Звонок на перемену уже прозвучал, и в коридорах сразу стало шумно и тесно. Страх и стеснение накатывают моментально, когда Тэхён стал замечать на себе заинтересованные взгляды, от чего ему сразу становится некомфортно. Он, конечно, понимал, что, преобразившись, начнёт привлекать к себе больше внимания, но от взглядов некоторых мурашки по спине бегут, потому что смотрят на него явно плотоядно. И потому парень ускоряет шаг, спеша в столовую — в самый эпицентр студентов… Присаживаясь за стол, Сокджин осматривает присутствующих и, не замечая тут двоих человек, наклоняется к Намджуну. — Юнги так и не ответил? — еле слышно шепчет Джин, косо поглядывая на Чимина, что явно услышал вопрос, но при этом сохраняя невозмутимое лицо. — Написал, что у него дело какое-то срочное, не сможет присутствовать, — так же шепчет Джун. — А где Тэхён? — Он был в сети, должен был прочитать… — Сокджин всматривается в толпу, выискивая знакомый силуэт. — Матерь божья, это Тэхён, что ли? Прикрыв от удивления рот ладошкой, Сокджин кивает в сторону входящего в столовую парня. И, честно, до последнего не верит, что это тот самый ТэТэ, стеснительный мальчик, которого он встретил впервые в Тэгу. Сидящие за столом парни в недоумении оборачиваются к выходу и, кажется, вместе с ними большая половина столовой. — Угу, — сухо кидает Чимин, хотя внутри ликует до невозможного. Такой стиль Тэхёну идёт больше, чем домашнего парня. Вот только он удивлён кое-чем другим — его причёской. Беспорядочно уложенные завитые локоны цветом вороньего крыла — то ещё зрелище. — Ты его на подиум принаряжал, что ли? — заворожённо бормочет Хосок, пока Чонгук пропускает мимо рта свой обед. Тэхён останавливается посреди столовой, всматриваясь в знакомые лица, и, найдя парней, радостно машет рукой, спеша к их столу. Чонгука, в принципе, привлекал Тэхён — и в своей мешковатой одежде тоже, — но таким он его явно не представлял даже в самых развратных фантазиях. Это совершенно два разных человека. Парень ходит и улыбается совсем иначе, хоть и красные щёки от смущения сдают его хрупкую натуру с потрохами. — Ты откуда у нас такой красивый появился? — вдруг доносится откуда-то со спины мужской голос. Тэхён разворачивается на сто восемьдесят градусов, фальшиво натягивая улыбку, и сразу же замечает заинтересованный взгляд паренька, что вульгарно расселся на скамейке, оглядывая того с ног до головы. — Я тебя раньше здесь не видел. Парень несколько секунд обдумывал свой ответ, решая, ответить ли ему как-то язвительно или отшутиться и побыстрее оказаться рядом со своими ребятами. Недобрые огоньки в глазах и грязная ухмылка точно не предвещали ничего хорошего. Скорее всего, Тэхён в голове у этого паренька побывал не в одной позе… Что-либо сказать ему так и не дали. — Челюсть-то подбери, а то смотри, споткнётся кто! — Чонгук материализовался будто из воздуха, подхватывая опешившего Тэхёна под локоть. — Не твоего поля ягодка, Хёджун. — А ты, я смотрю, время зря не теряешь? — пошло улыбаясь, парень голову в бок склоняет, осматривая Тэ. — Я б тоже такой зад не пропустил. Хёджун явно напрашивался на неприятности, и Чонгук даёт ему понять, что с ним шутки плохи, показывая во взгляде всю враждебность. Пусть тот парень и на полголовы выше него, но сила точно на стороне Гука. Парень только вскидывает руки в знак поражения и, усмехаясь, поворачивается к своему столу, делая вид, что ничего и не произошло. У Чонгука желваки ходуном ходят, и случайно крепко сжимает руку Тэхёна, а тот негромко ойкает. — Пойдём, — опуская ничего непонимающего парня, Гук, даже не извинившись, уходит на пару шагов вперёд, а за ним следует и Тэ. С одной стороны, для Тэхёна было приятно, что ему сделали комплимент, но с другой — факт того, что его оценивали, как кусок мяса, был омерзителен до невозможного. Да и ко всему этому, Чонгук повёл себя крайне странно. Он и до этого не отличался здоровым поведением: то грубит без разбору, то улыбается искренне, то посылает на три весёлых буквы, то приходит на помощь. В общем, для Тэхёна мотивы этого парня слишком сложны. У него в голове всё так же крутится сообщение Гука о том, что им нужно поговорить, но разговора так и не произошло… Или он ждёт подходящего момента?! Тэхён точно спросит у него, что за херня творится в этой чертовски красивой головушке. Чонгуку бы саму разобраться, какого хрена он подскочил, как дурак, и прибежал к Тэхёну. Переживал ли он за него? Такие эмоции давно покинули его. Возможно ли, что это всё из-за Хёджуна, такого же сердцееда, как и он, что отберёт у него лакомый кусочек? Возможно, но не точно… БиполярОчка, да и только. — Ну и что ты там устроил? — взвился ни с того ни с сего Намджун. — Спасал чужой зад от непоправимых ошибок… — язвит ему в ответ Гук. — Тебя никто и не просил… — бубнит себе под нос Тэхён. — Ну, если тебе так хочется подставить для него зад, тогда какого хрена ты ещё здесь? — вдруг срывается Чонгук. — А ну прекратили собачиться! — Сокджин резко подскакивает со скамейки, стукая кулаком по столу. — Вам что, по пять лет, что ли?! Одни помириться не могут: строят из себя недотрог и обиженок, другие начали поливать друг друга грязью… Какого хрена вообще происходит?! Кажется, вся столовая услышала Сокджина, потому что многие начали искоса поглядывать на их столик. — Боже, я с вами скоро с ума сойду, — хватаясь за голову, Сокджин запускает пальцы в волосы, слегка оттягивая пряди, и, сделав пару раз вдох-выдох, приводит свои эмоции в порядок. Парни со страхом наблюдают за всеми действиями парня, ожидая взбучки. — В общем… Джин не успевает договорить, как всю столовую оглушает противный пищащий звук, будто уронили включенный микрофон. Звук настолько мерзкий, что всё тело сразу покрывается противными мурашками. Все в помещение сразу прикрывают уши, начиная поливать матерками громкоговоритель и рукожопа, который чуть не оглушил весь универ. Через пару секунд эти мучения прекращаются, и слышно лишь то, как кто-то копошится возле микрофона. — Простите, я правда неспециально, — звучит до боли знакомый голос. Слышно, как он дрожит от волнения и неловкости, как пытается говорить внятно, но язык будто не подчиняется хозяину. — Эм, я понимаю, что сейчас каждый будет возмущаться тому, что я хочу сделать… Но я прошу вас потерпеть меня всего пару минут, ведь это время может спасти двух человек от неправильных решений. Вы можете обсуждать меня после, но сейчас хочу, чтобы вы посидели в тишине. Чимин сидит, затаив дыхание, как и все парни рядом с ним, не считая остальных студентов, что перешептываются не замолкая. Узнать этот голос из тысячи, слышать этот мягкий тембр, щекочущий слуховые рецепторы, — самое лучшее, что случилось с Чимином за эти дни. Он так соскучился по Юнги: по его шипящим буквам, что он не может выговаривать, из-за чего постоянно шепелявил, а Чимка раз за разом повторял за ним, пытаясь передразнить, пока тот не заставит его замолчать мягким поцелуем; по его сонному лицу, которое он лицезреет по утрам, специально вставая раньше, чтобы насладиться таким спящим котёнком; соскучился по его тёплым объятиям… Без Юнги в кровати стало неуютно и холодно, заставляя сжиматься в комочек и зажмуриваться до звёздочек, в попытках провалиться в сон. А сейчас сердце предательски сжимается до боли, потому что не хватает. Не хватает настолько, что волком выть хочется. Но не хватает совести, чтобы встать и пойти к Юнги. Ведь стыдно за то, что ведёт себя, как капризный ребёнок, вынося ему мозг, когда он и без того устает и валится спать без задних ног. Он любит его, но почему-то эта любовь не даёт сделать первый шаг… Его раздумья прерывает звучание песни, и Чимин не может сдержать улыбки, ведь он знает её. Видел как-то строчки этой песни, но Юнги любыми способами прятал её от него, говоря, что ещё не время… Но парень точно не ожидал, что услышит песню так… сидящим в столовой и жалеющий о своих поступках, пуская слезу. «Save me… Спаси от тёмных ночей, что не дают спокойно вздохнуть, и ненавистных снов, от которых хочется сбежать. Я умер внутри и нахожусь в ловушке, из которой вызволить меня, можешь только ты. Без тебя я теряю контроль, гибну, окружённый тьмою. Услышь зов сердца моего, что без устали взывает к тебе, и в непроглядной темноте, освети мне дорогу. Спаси меня, протяни мне руку…» По столовой разливаются эхом последние слова песни, что бьют прямо под дых, а после секундной тишины звучит такой родной и любимый голос. — Знаешь, как я люблю тебя? — даже через громкоговоритель понятно, что Юнги не может сдержать улыбки. — Я люблю тебя… до луны и обратно. Чимин не может сдержать слёз… Каждый вздох даётся с таким трудом. Кажется, ещё немного, и он разрыдается. Все в помещении начинают восхищенно хлопать в ладоши, некоторые даже присвистывают, при этом поглядывая на столик, за которым сидят парни. Чимин старательно прячется за плечом Сокджина, чтобы не показывать всем, какой он сейчас разбитый. — Тшш, — Джин приобнимает его за плечи и непрерывно гладит того по голове, нашёптывая успокаивающие слова. Вся злость ушла на второй план. — Знаешь, тебе радоваться надо, а не плакать… Я даже немного завидую: мне Намджун и песни не посвятил… Что, кстати, обидно. Все парни за столом сидят в тишине, дав Чимину возможность собрать все мысли в кучу. Но до чего же щемит в груди, когда кому-то из парней плохо. Они семья. И не важно, что не являются родными. У них своя связь, нерушимая, вечная, в которой каждый будет поддерживать друг друга, несмотря ни на что. Пусть их со временем пораскидает по городам или странам, но они всегда придут на помощь: будь то звонок или сообщение среди ночи. Они сорвутся, возьмут билет первым же рейсом и поспешат утешить или разделить с друг другом радость. И если плохо одному — значит плохо всем… — Эй, рёва-корова, — Сокджин шутливо стукнул его пальцем по носу, привлекая внимание. — Собираешься сидеть здесь и плакать, когда тебе такие серенады поют? — Я люблю его… — всхлипывает Чимин. — Люблю до луны и обратно… — Мы знаем, дурашка ты наша, — Сокджин сам уже на грани, чтобы не пустить слезу, и крепко сжимает в своих объятьях Чимина. — А мы…? — обиженно тянут остальные парни. — Господи, как дети малые, — смеётся Джин и широко разводит руки, приглашая всех в объятия. — Куча мала! — радостно кричит Хосок, бросаясь к парням. Все сразу заливаются смехом, собираясь вокруг Чимина, который в спешке утирает слёзы, пока у него есть возможность. Макияж, скорее всего, уже потёк, но это не беда: он красивый и без него. Юнги часто тащил его в ванную и собственноручно смывал всё, что тот так старательно наносил долгое время. Он счастлив… счастлив, что у него есть такие друзья, что у него есть Юнги… Тэхён расплывается в довольной улыбке, наблюдая несколько секунд за этим ржущим месивом. В школьное время у него толком не было друзей, и он даже начинает сожалеть, что потерял столько времени, ограждая от себя людей, что искренне хотели подружиться. Тэхён бы ещё попялился на эту семейную идиллию, но выдавшуюся возможность — незаметно подкинуть подарок — терять нельзя. Потому он тихо, пытаясь не привлекать к себе внимания, присаживается на корточки и тянет на себя рюкзак Чимина. Он кидает на парней мимолетный взгляд и сталкивается с нахмурившимся лицом Хосока. Сердце пропускает удар, понимая, что его сейчас спалят, но как только Хобс видит в руках Тэ коробку, обвязанную лентой, то понимает, в чём дело. Он дарит ему одобрительную улыбку и кивает в сторону парней, дав понять, что прикроет настолько, насколько сможет. Чуть смутившись, Тэхён убирает выпавшую прядь смольных волос за ухо и опускает голову, дабы снова не столкнуться с Хосоком взглядом. — Хэй, ты чего там сидишь в одиночестве?! — вдруг спохватился Чимин. Он пытается вытянуть голову и посмотреть, чем же так занят Тэхён, но обвившиеся вокруг него парни не дают и вздохнуть нормально. — Пойдём к нам! — Ох, эм, я шнурки завязывал, — выпалил первое, что пришло в голову Тэхёну. Он так инфаркт хватит. Закрывая чужой рюкзак, он встаёт и идёт к протянутым рукам. «Mission completed», — промелькнуло в его голове. Глаза сами по себе закрываются, стоит оказаться в объятиях, и от этого так тепло и хорошо на душе. Ощущение, что именно этого ему не хватало всё время: заботы, внимания, нежной улыбки или такого детского смеха парней, что оседает где-то в груди, согревая её. Может, потому что он не чувствовал всего этого со стороны родителей? Или из-за того, что собственноручно ограждал себя от общества, не давая чему-то новому влиться в его жизнь?! Не пора ли открыться, позволить людям узнать его ближе, вскрыть свой ящик Пандоры, и будь что будет? Тэхён хочет жить, не ограждая себя всеобщими правилами, благодаря которым даже вздохнуть полной грудью нельзя. Хочется отрываться на всю катушку, наслаждаться студенческой жизнью, встречать закаты и рассветы, откинуть эти принципы, что любить можно только противоположный пол… Кажется, за этим Тэхён сюда и приехал, чтобы наконец-то снять с себя рамки.***
— О чём ты думал? — Хосок с интересом рассматривает новый стиль Тэхёна и, честно, вид домашнего, плюшевого медвежонка ему нравится больше. Он сидит полубоком, подпирая свою голову рукой, и неотрывно смотрит парню в глаза, что так и мечутся по всему подносу. «Всё ещё стесняется», — усмехается своей же мысли Хобс. Парни разошлись кто-куда: Сокджин с Намджуном, держась за руки, упорхнули из столовой, оставляя компанию из четверых парней сидеть в полном напряжении; Чонгук не выдержал первый, смотря на Хосока, которого, кажется, не интересовал никто, кроме Тэхёна. Ещё когда они все стояли и обнимались, Тэ оказался зажатым между Хоби и Гуком, прям как меж двух огней. И Чонгука жуть как бесило, что эти двое всё стояли и перешёптывались, миленько улыбаясь друг другу. Тэ будто и не замечал его, хоть тот и пытался привлечь к себе внимание: то что-то смешное взболтнёт, то щипнёт его за бочок, но Тэхён лишь смущенно просил прекратить, постоянно отворачиваясь от него. Вот Чонгук и не выдержал такого отношения, свалив по-быстрому, пока не блеванул от этих голубков. Ну, а Чимин — просто хитрожопая зараза. Ушёл почти сразу после Чонгука, ссылаясь на то, что у него скоро практика в студии и преподаватель попросил прийти пораньше. И, видимо, ничего, что они вместе с Хосоком в одной группе. Мотивы Чимина были ясны. — К чему такой вопрос? — чуть смутившись, Тэхён начал энергичнее поглощать клубничный йогурт. — За все дни я не видел, чтоб твои глаза так светились от счастья, — Хосок всё так же заворожённо наблюдал за парнем. — Ты, случаем, не читаешь мысли? — недоверчиво нахмурившись, спросил Тэ. — А то смотри, магия вне Хогвартса запрещена. — Ты уже задавал этот вопрос, так что знаешь ответ, — смеётся Хобс. Наблюдать за Тэхёном — это одно удовольствие. — Просто ты, как открытая книга: все эмоции на лицо. — Хах, возможно, — с мягкой улыбкой произнес Тэхён и тут же подскочил со скамейки. — Но, пожалуй, оставлю свои мысли при себе. А сейчас нам пора на пары. А то ваш преподаватель, наверное, заждался тебя. Вы, вроде, давно должны были быть в студии. Хосок на это лишь рассмеялся, но говорить ничего не стал. Контору спалили, а значит, оправдываться бесполезно. Парни распрощались на выходе из столовой, разойдясь в разные стороны. Хосоку даже как-то грустно стало: ему бы ещё хотелось поболтать с Тэхёном, но на учёбе времени в обрез.***
Дважды проверив своё расписание, Тэхён направился на лекции, дисциплина которой уже предвещает одну писанину. Заходя в аудиторию, Тэ выбирает место поближе к окну, ведь, несмотря на прохладную погоду, солнце приятно пригревает, и если уж сидеть полтора часа в четырех стенах, то хотя бы улицу видеть. Другие же студенты не столь спешили на пару: некоторые стояли у входа в помещения, разговаривая с новоиспеченными друзьями, а другие просто забрасывали свои вещи, куда-то уходя. Но как только прозвенел звонок, все, как штык, оказались на своих местах. Высокий, худощавый мужчина, имя которого Тэ так и не запомнил с прошлого раза, раскладывал по партам листы с учебным планом на данный семестр, в котором парень понял только слово «фотографии». Больше, чем сами лекции, Тэхён ненавидел писать их. Вот скажите, зачем писать лекции в тетрадь, когда они есть в бумажном или электронном варианте? Где логика? Как будто от этого что-то изменится, если он переведёт кучу бумаги. И как говорила ему учительница в школе: «Когда ты пишешь сам, ты все запоминаешь». Поверьте, если человек не хочет запоминать материал, то толку от этой писанины будет ноль… Пара проходила довольно скучно: преподаватель более подробно объясняет программу, что была описана на листе А4, на котором Тэ от скуки начал рисовать зверушек, моментами отвлекаясь на телефон, переписываясь с Хосоком. Нет, там ничего такого не было, просто Тэ всё ещё переживал за Чимина и чуть ли не просил докладывать о любых изменениях в настроении Пака. А ещё парень бы с радостью посмотрел на его реакцию, когда он увидит коробку с кексами… если ещё не увидел и хорошо скрывает это. Потеряшка: Чимини~, ты занят? Не хочешь прогуляться? Старый ворчун: ТэТэ, прости, я обещал с тобой поговорить, но у меня дела появились, может, чуть позже? Потеряшка: Ох, неужто к Юнги намылился?) Старый ворчун: Ты знал, что любопытной варваре на базаре нос оторвали? Тэхён обиженно дует губки, смотря на экран телефона, ведь надеялся хоть что-то выпытать у друга, но тот, зараза, молчит как рыба, а тот факт, что после посиделки в столовой Чимин сам подошёл и извинился за игнорирование в его сторону — лучше, чем ничего. Потеряшка: Ну, тогда я не расскажу тебе, как мы посидели с Хосоки-хёном в столовой… Подпирая собой стену, Тэ немного злорадствует, ведь знает, что Чимину тоже интересно до жути, что там у них произошло, хотя по факту они поболтали совсем немного, да и сам разговор не был чем-то будоражащим — может, только сам Хосок. Но об этом Тэхён промолчит. Чимин то сначала что-то очень долго писал, потом останавливался и начинал снова. А наблюдающий за всем этим Тэ представлял друга, у которого сейчас пятая точка подгорает и борется с тем, чтобы не обменяться информацией с дополнительной платой. После написания сообщения пошло голосовое, но оно тоже не оказалось отправленным, что уже раздражало Тэхёна, потому что он сейчас, как дурак, стоял посреди пустого коридора, ожидая, пока друг опишет свои эмоции, длиною в целый роман. Старый ворчун: Кароч, я обиделся! Всё, что отправляет Чимин после такого долгого ожидания. Тэхён закусывает губу, сдерживая себя от того, чтобы не засмеяться в голос. Ему удалось сломать хёна, и чувствует он своей пятой точкой, что по приходу Чимина в общежитие ему несдобровать. Путь до общежития сегодня Тэхён провёл в полном одиночестве. Все, как муравьи, разбежались по своим делам, и даже рассказать, как у него прошёл день, было некому. Хотя ничего интересного не произошло, но почему-то хотелось просто сесть, налить горячего чайку, поболтать о том, что взбредёт в голову, повредничать, нажаловаться на нудных преподавателей — о чём угодно, главное — находиться в компании. Человек, любящий одиночество, вдруг рвётся в общество… При входе в общежитие Тэхён наткнулся на вахтершу, которую здесь называют старой грымзой. И не с проста. Во-первых, она даже не проявила уважения, когда с ней поздоровались, при этом перебив Тэ чуть ли не с порога, а во-вторых, начала возмущаться, что ходят тут, видите ли, всякие по чистому полу, а сама не соизволила положить у входа мокрую тряпку. В общем, будь ты хоть паинькой, она найдет к чему придраться. Кажется, что такие бабульки находятся в любом здании, потому что даже в его школе, на вахте, сидела вечно недовольная женщина, что ругала учеников только за то, что они дышат рядом с ней. Закатив глаза, Тэхён просто молча прошёл мимо неё, пока та ещё что-то кричала ему вслед. Кажется, сегодня и ей кости перемоет.***
На радостях пролетая ступеньки, Тэхён в два счёта добирается до пятого этажа, напевая при этом песню, которую Юнги посвятил Чимину. Она настолько привязалась, что он даже ноты пытается тянуть, вкладывая в песню все эмоции и ощущения от её слов. — Save me… — отчеканивает каждый слог Тэхён, стоя в дверях. — Какого хуя, Чонгук?! — От чего тебя спасти, куколка? — ехидненько посмеиваясь, Чонгук крутит в руках пластиковый стаканчик, в котором секунду назад был холодный кофе. Но теперь он красуется на, уже не белоснежной, рубашке Тэ. Сам виноват: нехер залетать в комнату на всех парах. — Скорее, сейчас спасать придётся тебя, иначе я отгрызу твою голову, — рычит Тэхён. Он стоит на пороге. Рубашка вся промокла из-за криворукого Чонгука, что, кажется, доволен такой случайностью. — Это, блять, новая рубашка. У тебя руки из жопы растут, что ли? Что мне теперь с ней делать, это ж грёбаное кофе! — Сдай в химчистку или на крайняк замочи в ванной. Сам разберёшься, мне идти надо, — Чонгук машет рукой, чтоб тот ушёл с прохода. — Брысь с дороги! — Я сейчас тебя замочу, — рявкает Тэхён, собираясь выплюнуть на парня всё, что о нём думает, а потом резко меняется в лице. В голову пришли довольно коварные мысли. Вдруг захотелось подразнить Чонгука, поставить его на место. Поэтому, ухмыляясь, подходит к нему ближе. Тот от такого расстояния немного напрягся. Со стороны Тэ это выглядело подозрительно. Учитывая, что его лицо за несколько секунд сменило не одну гамму эмоций. Тэхён медленно подходит к нему ещё ближе, почти прижимаясь всем телом к чужому, запуская руки под коженку на несвойственно узкую талию парня. И он бы сейчас верещал, если бы мог, потому что мышцы под его ладонями — это что-то невообразимое. С боку слышится резкий выдох, и Тэхён чувствует, как тело Гука среагировало на него. Чонгук стоит неподвижно, ожидая следующих действий Тэхёна, и ему вполне нравится, что сейчас происходит: длинные пальцы скользят по рёбрам, будто пересчитывая их, сверяясь с анатомией; чужое тело льнёт ближе, будто давая зелёный свет, и Гук пользуется этим. Наклоняется к тонкой шее, проводит по ней носом и чувствует, как Тэхён вздрагивает, задерживая дыхание. Запах фруктовых духов бьёт в нос, и Чонгук думает, что для такого Тэхёна, в этих блядских развратных джинсах и полупрозрачной рубашке, что так облепляет его тело из-за пролитого кофе, они не подходят. Ему бы подошёл аромат духов с древесной нотой: полный страсти и чувственности, но одновременно свежий и стойкий… Бесстыдно закидывая руки на мощные плечи, Тэ обнимает его, наклоняясь к самому уху, уже представляя, как обломает его. Но прикосновения такие приятные, что самому голову кружит, и отталкивать парня ничуточки не хочется, но всё это один большой коварный план. — Знаешь, чего я хочу Чонгуки~, — сладко тянет Тэхён. — Чего же, Тэхёна~? — томно говорит Чонгук на выдохе, а у парня коленки подкашиваются от такого тембра. — Хочу, чтобы ты знал: мой зад тебе не светит, — громко, выделяя каждое слово, проговаривает Тэхён, стараясь не сдать себя с потрохами, потому что его голос на грани. Чонгук после этих слов резко тормозит, оставляя руки на талии и пытаясь сообразить, что ему сейчас сказали. А потом Тэ сам отстраняется, но руки с плеч не убрал. — Эх, жаль твою футболку, надеюсь, кофе отстирается… Отдашь в химчистку или замочишь в ванной, главное — порошка побольше насыпь. — Ребят, а чего дверь… открыта… — Хосок шёл по коридору быстрым шагом, приближаясь к комнате, и останавливается на пороге, чуть ли не впечатывавшись в чью-то спину. И эта спина, оказывается, Тэхёна, который стоит в обнимку с Чонгуком. Наверное, Хосок бы не придал этому никакого значения — ну заигрывают с друг другом парни, что такого, — но что делать, если тот, к кому так сильно прикипел за эти дни, стоит в чужих объятиях, причём в такой откровенной близости. Видимо, Хосок неправильно понял поведение Тэхёна рядом с ним, посчитав, что зараждающиеся чувства взаимны... — Я вам помешал?
