Куколка

-Мне надо в душ и переодеться с дороги, -произнесла я через двадцать минут, когда в холле послышались голоса спешно вызванных горничных, -прислуге скажи, что ты на место Виктора пришел, никто вопросов задавать не станет. И не смотри так, я не собираюсь сбегать или что -то аналогичное, просто хочу привести себя в порядок и пообедать уже наконец. Я могу идти? Клиф, который сильно довольным не выглядел, но с приказом Волка спорить не смел, нахмурился, сидя в кресле напротив. -Мне не нравится твоя идея. Свадьбу имею в виду. И ты сама не нравишься. Мутишь ты что -то, куколка. -Я пытаюсь решить проблему мирным путем. И что -то мутить смысла нет -думаешь, мне хватит мозгов твоего хозяина обыграть? -я позволила себе усмешку, хотя больше всего хотелось глаза закатить, а еще лучше полноценную истерику с битьем посуды. -В конце концов, моя комната на втором этаже, в окно прыгать я не стану, все же не самоубийца. И я от своих слов не отказываюсь -свой обожаемый завод Волк получит только вместе со мной. По -моему, выгодная сделка, не думаешь? Папа, конечно, будет против, но сейчас мне его и спрашивать не хочется. Так я могу идти? -Минуту, -поднявшись на ноги, Клиф приблизился ко мне и бесцеремонно схватил за руку, цепляя на запястье нечто, похожее на фитнес -браслет. Я нахмурилась, разглядывая противоударный экран из черного стекла и пальцем потрогала пластиковый ремешок, обхвативший мое запястье достаточно плотно. Подергала, но убедилась, что сама снять не смогу при всем желании, ремешок со всех сторон был гладким и ничего, похожего на защелку или нечто аналогичное я нащупать не могла. -Так будет лучше. -И что это? -украшение мне не понравилось, я вообще наручные часы и иже с ними не люблю. -Маячок. Я всегда знаю, где ты, так что глупостей не наделаешь. И отслежу, будь уверена, если сбежать надумаешь. -О Господи, -вздохнула я, -я только что сказала, что никуда бежать не собираюсь. Ты вообще меня чем слушаешь? -Ты меня услышала, -отрезал Клиф. -Все, топай. За обедом увидимся. -В комнате поем, -я встала из кресла и одернула платье. -Выбью дверь. Так что, как я и сказал, за обедом увидимся. Ты мутная девочка, и раз так сложилось, что Волк сказал за тобой присматривать, то моим обществом будешь наслаждаться как можно чаще. Все понятно? -Клиф подался ближе, вызывая у меня рвотный рефлекс своим мятно -жвачным дыханием. -Как скажешь, -я пожала плечами, -с прислугой разберись. В том смысле, что фронт работ им покажи, а не перестреляй и прикопай в саду. -По обстоятельствам, -буркнул Клиф, -вали уже, пока я добрый. Решив никак это не комментировать, я с трудом вышла с террасы, миновала холл, невнимательно поздоровавшись с недоуменными горничными, разглядывающими разгром, и поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж, едва переставляя гудящие ноги. Браслет на руке оптимизма не добавлял, равно как и наглухо закрытая дверь папиного кабинета, мимо которой я прошла со сжавшимся сердцем. Обычно у нас с папой полное взаимопонимание и мы всегда находим компромисс, но вот сегодня я сомневаюсь, что мы сможем прийти к совместному решению. С другой стороны, если есть шанс обойтись малой кровью, то его надо использовать, Волк не производит впечатление человека, который готов к долгим и бесперспективным переговорам. Его ручной головорез тоже, как я думаю, терпеливостью не отличается, а значит, лучше и впрямь вести себя тише воды. И как бы мне не хотелось запереться в своей комнате, придется спускаться в столовую, чтобы разделить трапезу с человеком, который вызывает у меня сплошь негативные чувства. Хотя уж лучше Клиф, он хотя бы вменяемый, его же хозяин меня вообще пугает, особенно на фоне смерти Виктора. Бедный наш водитель, мне будет его не хватать, но поплачу я потом, сейчас не время для скорби по ушедшим, свою бы жизнь спасти. Под душем я провела около сорока минут, но лучше себя не почувствовала. Извела полфлакона тропического геля и кучу шариков с ягодной пеной, но это совершенно не помогло, хотя обычно в ванной комнате я провожу своеобразный сеанс релаксации и после водных процедур чувствую себя заново рожденной. Сегодня ничего такого не произошло, поэтому я замоталась в полотенце и вернулась в комнату, понимая, что могу утопиться, но легче мне не станет. Наряжаться тоже не было никакого желания, поэтому я выбрала голубые джинсы, снабженные разрезами на коленях, и белую футболку с вырезом на спине. Ноги сунула в белые кроссовки с золотыми вставками и, пару раз проведя расческой по прямым светлым волосам, устало опустилась в кресло перед зеркалом. Как же я устала, кто бы знал. И вымотал меня не только двенадцатичасовой перелет, но и знакомство с Волком, который оставил о себе сугубо неблагоприятное впечатление. Отложив расческу, которую до сих пор судорожно сжимала в пальцах, я подняла глаза на свое отражение. Накатил запоздалый страх. Что и кому я предложила? Все, что я знала о Волке, это то, что от него лучше держаться подальше. Во что я ввязалась? Это как добровольно сунуть голову в петлю, а я еще и с табурета радостно прыгаю. Господи, кажется, папа прав и я на самом деле клиническая идиотка. Зачем я предложила Волку такой вариант развития событий? Мне что, жить надоело? Отражение вымученно улыбнулось. Потянувшись за спреем для волос, я отчаянно понадеялась, что от предложенной сомнительной чести Волк откажется, он же не дурак в конце -концов. Зачем ему жениться на такой, как я, да еще при таких обстоятельствах? Какой -то завод, пф. Не думаю, что это того стоит. Да, Волк определенно откажется и я смогу вздохнуть свободно. «Об отце подумай, -прорезался внутренний голос, -что с ним будет, если Волк откажется от предложенной чести стать твоим мужем? Прибьет и все, ему не привыкать, Виктора вспомни. Все еще хочешь услышать отказ?» Я выронила спрей и бутылочка укатилась под трюмо. Нет, такого развития событий допускать нельзя. Я не хочу, чтобы папу убили. В таком случае, завод официально перейдет ко мне и количество проблем только возрастет, мне же понадобится полгода чтобы вступить в наследство, а этого времени у меня может банально не быть. Волку легче убить нас с папой и рейдерским захватом получить желаемое, но это произведет в городе определенный шум, а значит, он будет так или иначе думать над моим предложением. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Час спустя я поняла, что так ничего и не придумала, все это время тупо просидев перед зеркалом и едва ли не начав грызть ногти. Средиземноморский загар, которым я гордилась еще вчера, меня вообще уже не интересовал, хотя кожа едва ли не светилась, идеально сочетаясь с белоснежной футболкой и золотой цепочкой на шее. Пошевелившись, чтобы размяться, я посмотрела на запястье со следящим браслетом, в который раз попыталась безуспешно его содрать и обхватила голову руками. Вот ведь засада, что называется. Понимая, что рискую просидеть так до вечера, но так ничего и не придумать, я заставила себя подняться на ноги и нанесла на лицо легкий макияж. Возможно, за столом мне удастся перекинуться с папой хотя бы парой слов и понять, насколько он на меня зол, чтобы сообразить, как с ним помириться. Мы никогда всерьез и надолго не ссорились, и папе явно так же плохо и не по себе, как и мне. Но надеюсь, он понимает, что я выбрала единственный возможный вариант, чтобы спасти ему жизнь. Будь моя воля, я бы этот завод Волку отдала на блюдечке, но в том -то и дело, папа так хитро составил бумаги, что без штампа в паспорте моя подпись на них о передаче другому владельцу силы иметь не будет. Не знаю, с какой целью это сделано, но хочет Волк или нет, ему придется на мне жениться, другого варианта получить завод без лишних усилий у него нет. Время обеда стремительно приближалось, а мое желание присутствовать за столом так и не дало о себе знать. Тем не менее, ничего другого мне все равно не оставалось, поэтому я несмело вышла в коридор и аккуратно прикрыла за собой дверь, уже не чувствуя себя в безопасности в этом доме. Желание сидеть за одним столом с Клифом отсутствовало напрочь, но я не сомневалась, что папа будет отсиживаться в кабинете, оставив меня один на один с головорезом Волка, поэтому обед был единственным шансом хотя бы с ним увидеться, а если повезет, то и парой слов перекинуться. -Валерия. Испуганно вздрогнув, так как нервное напряжение не торопилось меня оставлять, я отдернула пальцы от дверной ручки и посмотрела на папу, который как раз, следуя моему примеру, вышел из кабинета. За ним, держа поднос с медикаментами и перевязочными материалами, прямая, словно палка, следовала наша старшая горничная Мария, которую, будем откровенны, я недолюбливала. Нет, женщина была вежлива и корректна, всегда беспрекословно исполняла свои обязанности и мои просьбы, но душа у меня к ней не лежала, хотя с остальными девчонками мы иногда любили собраться на кухне за чаем с пирожными и поболтать. Мария на такие посиделки смотрела сквозь пальцы, но без одобрения, не решаясь напрямую со мной спорить. Девочки мне даже сказали, что потом получали от нее выговор за то, что посмели сесть с хозяйкой за один стол, хотя инициатором чаепития всегда была я и оставалось загадкой, почему Марию так раздражает мое доброжелательное отношение с прислугой. -Пап? -я настороженно посмотрела на него, оценивая степень повреждения разбитого лица. Самые глубокие порезы на лбу и под глазом были заклеены пластырем, синяки и кровоподтеки тщательно замазаны лечебной американской мазью, а ребра явно туго забинтованы, но папа все равно выглядел не сильно довольным. Мария, посмотрев на меня с осуждением, поспешила нас оставить, чему я была искренне рада -уж только ее мне сейчас и не хватало. И зачем папа взял на работу такую малоприятную особу? Кажется, если не путаю, она бывшая балерина, причем весьма удачная, и лет двадцать назад была на пике славы. Потом что -то случилось, кажется, профессиональная травма, и из балета Марии пришлось уйти. Почему она не стала преподавателем в балетной академии, для меня так и осталось загадкой, но заводить разговоры на эту тему мне бы и в голову не пришло. -Ты меня очень разочаровала, дочь, -слышать такое было очень неприятно, учитывая, что это был впервые, когда папа так открыто и неприязненно со мной разговаривал. -Во -первых, ты влезла в дело, которое тебя не касается. Во -вторых, ты привлекла к себе внимание Волка. И в третьих, Валерия, ты обеспечила мне огромную кучу проблем. -Пап, но он бы тебя убил, -сдавленно возразила я, -пусть забирает этот чертов завод! -Но не вместе с тобой! -Лучше так, чем через твой труп, -я упрямо сжала губы. -С тобой бесполезно разговаривать, -папа отвернулся и пошел к лестнице, двигаясь очень осторожно, чтобы не потревожить забинтованные ребра. Я, быстро стерев набежавшие от льда в его голосе слезы, двинулась следом, держась на некотором расстоянии. Вниз мы спустились в полнейшем молчании, миновали до блеска отмытый холл и вошли в залитую солнцем столовую, в которой за сервированным на троих столом уже устроился Клиф, или как там его. В одной руке он держал чашку дымящегося кофе, другой же что -то быстро печатал на макбуке последней модели, управляясь с техникой почти профессионально. Менее всего я ожидала от цепного пса Волка таких талантов, поэтому даже позволила себе слегка приподнять брови, впрочем, никак происходящее не комментируя. Пользуясь тем, что я держалась позади папы, я не упустила возможность как следует Клифа рассмотреть и ничего примечательного в нем не увидела -обычный мужчина за тридцать, с хорошо развитой мускулатурой, коротким ежиком светлых волос и тяжелой нижней челюстью. Лично у меня возникла ассоциация с ротвейлером, который по недоразумению родился человеком. Не хватало только намордника и ошейника с шипами, но толстая серебряная цепь на шее с успехом их заменяла. На обед предлагался суп из белых грибов, овощи -гриль и запеченная с картофелем и грибами свиная вырезка. Не то чтобы у меня, сидящей напротив Клифа, был аппетит, но я все же уткнулась взглядом в тарелку, старательно избегая зрительного контакта. Мария, разносящая бокалы с минеральной водой, держала на лице непроницаемое выражение, и у меня создалось впечатление, что соберись за этим столом все головорезы Волка, она обслуживала бы их так же молча и профессионально, держа эмоции строго под контролем. Интересно, все балерины такие жесткие снаружи и черствые внутри? Может иначе им в своей профессии успеха и не добиться? Искусство требует жертв, не так ли? -Может, что покрепче? -предложила Мария, остановившись рядом с Клифом. Тот отвлекся от своего занятия, захлопнул крышку макбука, скрывая от глаз горничной его содержимое, и сделал глоток кофе. -Благодарю, -сухо отозвался он, -но приберегите алкоголь для другого случая и для другого человека. Я едва не подавилась картофелем. Было неожиданно услышать столь витиеватый ответ, а уж отказ от выпивки и вообще в голове не укладывался. Кажется, этот Клиф не такой тупой бойцовый пес, каким прикидывается, или же у него четкие инструкции. -Пап, -рискнула я привлечь к себе внимание, отложив вилку и теребя лежащую на коленях накрахмаленную салфетку. -Не сейчас, Валерия, -папа в мою сторону даже не посмотрел, нервно вертя в пальцах серебряную вилку, инкрустированную эмалью, и не обращая внимания на то, что лежит у него в тарелке. Я судорожно вздохнула и потянулась за бокалом с минеральной водой -когда папа называет меня полным именем, то дело плохо, он очень -очень зол. Бокал выскользнул из дрогнувших пальцев, выплескивая свое содержимое на льняную скатерть с ручной вышивкой. Чертыхнувшись, я торопливо вскочила на ноги и, судорожно всхлипнув, бросилась к выходу из столовой, не в силах больше выносить происходящее. -Валерия, вернись, -окликнул меня папа, -это всего -то вода, а не вино. Замотав головой, я только ускорилась. Миновала холл, взбежала вверх по лестнице и, достигнув своей комнаты, закрылась изнутри, понимая, что меня накрыла запоздалая истерика. Я закрыла лицо руками и сползла вниз по стене, кусая пальцы, чтобы не завыть в голос. Было страшно. И за себя страшно, и за папу, и Волк меня пугал до чертиков. Хотя бы тем, что я толком ничего о нем не знала, а то, что знала, было окрашено только и исключительно в негативные цвета. Папа прав -я идиотка, раз позволила себе связаться с таким человеком. Он же Виктора убил! Пусть не лично, наверняка отдал приказ, но Клиф -то уж точно в стороне не остался! А я добровольно ему себя в жены предлагаю! Интересно, как быстро Волк станет вдовцом? Лучше не думать. Поднявшись на ноги, которые меня откровенно не держали, я добрела до ванной комнаты, открыла кран с холодной водой и поплескала себе в лицо, заляпав футболку. Легче не стало, но я и не надеялась, просто села на бортик ванны и потянулась за молочком для снятия макияжа. Ну его к черту, мне надо поспать. Может, когда я часов через двенадцать открою глаза, то весь этот кошмар окажется сном? Очень бы хотелось. Стук в дверь заставил меня отвлечься и выйти в комнату, смотря на створку совершенно без интереса. С папой даже разговаривать не хотелось. Все равно ничего нового я не услышу, а мои умственные способности мы уже обсудили, хватит на сегодня. Интересно, если я не открою, он оставит меня в покое? Стук повторился. Сжав зубы, я открыла дверь и тут же отвернулась, скрестив на груди руки и всем своим видом давая понять, что на разговор не настроена. -Ты не слишком гостеприимна, куколка. -Чего тебе? -никак не комментируя его высказывание, я наградила Клифа неприязненным взглядом. Тот вздохнул, явно призывая себя к терпению, и я со страхом подумала, что со мной будет, когда оно у него кончится. -Хотел сказать, чтобы ты к ужину принарядилась. Волк заехать обещал. На такой случай тебе стоит выглядеть получше. -Что -то еще? -на всякий случай уточнила я. -Спать хочется, если ты не против. -Ты меня услышала, -произнес Клиф, проигнорировав явный намек на то, что ему пора убираться, желательно подальше. Впрочем, я от него иного и не ожидала, поэтому просто молча захлопнула дверь и демонстративно провернула в замке ключ. Конечно, сомнительно, что мне это поможет, но хоть какая -то иллюзия безопасности.