о боли

пожалуйста, обязательно слушайте песню на протяжении всей главы, я оставлю пост в группе.

Ненавижу в тебе все. Твои большие глаза с густым веером ресниц, твои алые губы, которые при улыбке приобретают прямоугольную форму; когда ты смеешься, сгибаясь пополам, твой голос, не похожий на других. Меня бесит, когда ты напеваешь Лану Дель Рей, потому что она слишком мягкая для меня, когда пританцовываешь под Бибера и забываешь, какой сегодня день недели. Бесит, потому что ты забываешь именно про субботу. Ненавижу. И люблю.

      Aaryan Shah — Lonely Nights — Что тебе от меня нужно?! Уже тошнит от твоего присутствия в моей жизни! — слышит хрупкий мальчик, сидя на коленях и закрыв лицо ладонями, чтобы она не видела его слез. Женщина уходит из дома, громко хлопнув дверью, и мальчик еще не знает, что мама ушла навсегда.

☽

— Знакомься, Тэхен, это твои новые папа и мама, — будто какой-то он товар, безэмоционально озвучивает женщина, явно запарившаяся работать здесь уже который год, постоянно имея дело с детьми разного возраста. Восьмилетний мальчик, не ждавший новых родителей два года подряд, начинает громко плакать, смотря на них, и не представляя жизни без своей мамы, которая, как он только что понял, больше к нему не придет.

☽

— Тэхен~а, ты у нас здесь будешь не одинок! — радостно сообщает Сонха, снимая с мальчика красный теплый шарф. Ему не весело — он смотрит на новую маму, которую этим словом никогда называть не будет, пустым взглядом. — У тебя есть брат, и он всего на четыре года старше тебя. Пойдем знакомиться? Какой смысл спрашивать — Тэхен не понимает, ведь им все равно предстоит узнать друг о друге. Он молчит, но женщина не обращает на это внимания, она знает, что это временно, пусть пока и грустно. Взяв его за крохотную ручку, они вместе идут в комнату, на двери которой фломастером выведено «Не входить без стука!», а рядом наклейка злого смайлика. Сонха, постучавшись и услышав положительное «войдите», заходит в комнату вместе с ребенком, у которого глаза на выкат чуть ли не лезут от обилия темных цветов — ни единого светлого. Тэхен видит лежащего на кровати мальчика с пухлыми щечками, который даже голову в их сторону не поворачивает. Гостепреимство, что сказать. — Будь добр, встань с кровати, — слышит он мужской голос позади. — Я уже все сказал, — говорит тот мальчик, не двинувшись. — Твое мнение мы уже выслушали, Чимин. К сведению не приняли. — Я вижу, — поворачивает названный Чимином, мальчик, и устремляет взор прямо на Тэхена, недовольно осматривая его с ног до головы. — Ты обещал познакомиться. Чимин закатывает глаза, встает с кровати и, поджав губы в тонкую полоску, подходит к младшему, протягивая руку. — Меня зовут Чимин, и мне не приятно познакомится, — руку он резко одергивает и на пятках разворачивается обратно, получив в спину громкое замечание от матери. — Чимин! — Я двенадцать лет Чимин, думаю, к совершеннолетию поменяю имя. Мать уводит удивленного из-за этой ситуации Тэхена в его комнату, а отец остается с сыном на серьезный разговор, закрыв дверь на ключ. Соседняя с Чимином комната вся в пастельных приятных оттенках, не режет глаз, и находиться в ней в разы приятнее, нежели чем в той. Сонха начинает причитать о том, что дети в подростковом возрасте часто себя так ведут и Тэхен может быть таким же, но все равно извиняется за поведение сына и предлагает голодному мальчику поужинать. Тот соглашается.

☽

Тэхен не такой же, как Чимин в былые двенадцать. Он тихий ребенок, любящий светлые тона во всем, теннис по выходным с папой (которого он начал так называть год назад, как и маму, потому что это лучшие люди, что были в его жизни, и он действительно их полюбил), бег по стадиону после уроков и спокойную музыку: Лана Дель Рей в его плейлисте занимает очень много места, и ему только в радость. Чимину шестнадцать, он избалованный самим же собой подросток, которому море по колено до всего. Он слушает рамштайн, пропадает из дома на несколько дней, курит, и далеко не в тайне от родителей, бьет татуировки и не обращает внимания на брата. Чимин ходит на бокс и тхэквондо, и ему совсем нет никакого дела до того, что родители против: он очень много крови у них пьет, словно вампир. Мама узнала, что тот посещает изредка бои, на выигрыши которых и бьет дорогие тату, устроила скандал, после чего сын просто без эмоций вышел из комнаты, будто родители для него ничего не значат, а вечером получил от отца кулаком в челюсть. Но Чимин и тогда даже глазом не моргнул, лишь сплюнув кровь на пол рядом со всевидящим Тэхеном. Младший долго успокаивал Сонху, поглаживая ее голову на своих ободранных в кровь коленках. Братья учатся в одной школе, в которой никто не знает, что они из одной семьи и живут в одном доме: Тэхен ни с кем не дружит и не разглашает, а Чимину это просто не нужно. Разбитые колени и другие синяки, которые Тэ тщательно скрывает, он получает там тем, что просто существует. Дети не любят серых мышек, и любят выделиться, именно поэтому Тэхен страдает изо дня в день, потому как всем он просто груша для битья. У него могут украсть рюкзак, вывалить все учебники в мусорный бак; пока он в туалете, облить ледяной водой, чаще — избить. Чимин об издевательствах знает, но ничего не предпринимает — ему это не надо; лишь единый раз он решает спросить у одноклассника брата, почему тот вышел из туалета, сгибаясь пополам и держась за живот. — Йа! — окликает он грубо мальчишку, и тот, недовольно скривившись, подходит. — Кто тот пацан, который сейчас из туалета вышел? — Серая мышь в нашем классе, которая всех бесит. — Можно поинтересоваться — чем? — Просто! — Просто — нельзя. Должна быть причина. — А ты кто ему, что так интересуешься? — Ему — никто, тебе — будущий президент школы, так что еще раз увижу, что избиваете одноклассников — с рук не спущу, — Чимин кладет крепкую ладонь на плечо мальчика и легко сжимает, наклоняясь и заглядывая тому прямо в глаза. — Понял, мелочь? Президент школы — почти тоже, что и завуч, и мальчишка знает, что парень перед ним претендует на это место, поэтому кивает спеша, желая поскорее скрыться. Тэхен сильно удивляется, когда на следующий день его стороной обходят те, кто издевался, и просто косо смотрят. Он наивно думает, что это прекратилось и им стало не интересно. Через неделю у Чимина появляется серьезный конкурент, отдыхавший в Англии полгода, и недавно приехавший в родную страну, Чон Чонгук — гроза школы и лучший во всех смыслах ученик. Тэхен случайно сталкивается с ним в коридоре, из-за чего Чонгук проливает на себя кофе, и вот он уже ждет, что его ударят — тут же прикрывает голову руками и зажмуривает глаза, но… ничего. Ничего не происходит. Тэ открывает глаза и видит, что старший просто пытается оттереть пятно салфетками, еще больше его делая, и никак на него не реагирует. — Мне очень жаль, правда, я куплю новую ру- — Ничего страшного, — перебивает быструю речь Тэхена, на два года старше его, Чонгук, — мне самому нужно хоть иногда отрывать глаза от телефона, — неожиданно говорит он и… улыбается? Тэхену улыбаются только родители. — Вы не злитесь? — аккуратно спрашивает Тэ. — Конечно нет. И да, я вроде не старый пень, можно и на «ты». Я — Чонгук, — представляется тот, протягивая руку. Тэ с пол минуты на нее смотрит и протягивает в ответ, все еще сомневаясь, однако сомнения быстро растворяются, стоит ему вложить свою: кроме того, что Чонгук по-дружески сжимает чужую ладонь — он более ничего и не делает. И это гроза школы? Тэхен даже подумать в этот день не мог, что это начало его первой дружбы с кем-то.

☽

Он голосовал в выборах президента за Чонгука: не потому, что тот просил и даже не потому, что они друзья, а потому что тот действительно достоин быть им. Через год усердной работы всех претендующих на это место, выбирают Чон Чонгука, обогнавшего Пак Чимина всего на один голос. Последний, яро веря, что это из-за его тупого брата, избавляется от злости, занимаясь в зале боксом, вот только выплеснуть ярость на груше не получается — ему нужно живое лицо. Он приходит домой раздраженный, даже не замечая отсутствия родителей, зато взгляд резко падает на сидящего вдали своей комнаты Тэхена, что слушает до боли мерзкую ему сопливую музыку. Он проходит в комнату, не спрашивая разрешения — зачем? — и выдергивает у мальчика наушники, из-за чего тот не на шутку пугается, чуть не свалившись со стула. — Что, за братишку даже проголосовать не мог? — ядовито тянет. — Я в праве голосовать за того, кого считаю полезным для школы, — осмеливается Тэхен озвучить, и тут же жалеет. — Че сказал? — Какой смысл? Ты выпустишься через два года, а ему учиться еще три… — Не причина! — резко наклоняется к нему Чимин, облокотившись о подлокотники стула, на котором, вжавшись в спинку, сидит младший. — Насколько вы близки, а? Он тебе за этот голос что-то сделал неприличное? — Не понимаю, о чем ты говоришь… — О том самом, Тэхен~а, — впервые за столько лет его по имени называет. — Уже недевственник, так? Тэхена будто кипятком ошпарили. Он выпучивает глаза, в шоке хватая ртом воздух, которого резко стало не хватать. Не маленький, знает, что это значит, и что такое «секс», однако яро не понимает, причем тут он и Чонгук. — Чимин, я правда не знаю, о чем ты говоришь! — со стеклянными от слез глазами смотрит на брата, чуть рванувшись к его лицу ближе. Тот щурит глаза, бегая взглядом по чужому лицу. — Уже вижу. Чонгук — гомосек, — словно гром среди ясного неба, — и об этом знают все, потому что он не так уж это и скрывает. — Я не такой! — Да мне плевать, какой ты. Я запрещаю с ним общаться и видеться. Узнаю, и твоим кошмаром стану я, а не твои бестолковые одноклассники, которые даже объяснить не могут причины издевательств над тобой. Только я хуже. Надеюсь, ты усек, — с угрозой говорит он и, толкнув брата ладонью в голову, удаляется.

☽

— На, затянись, — подает Чонгук Тэхену сигарету с ментолом, и как только тот затягивается — тут же припадает к его губам, забирая весь дым. — Это лучше того, что мы курили тогда. Тэхену семнадцать, он учится в той же школе, и он больше не тот пай-мальчик, которого постоянно задирали и избивали. Он не послушался тогда Чимина, и с Чонгуком начал дружить еще лучше, из-за чего появились серьезные проблемы: старшие стали часто драться. Когда Чимин в первый раз увидел, что те двое находятся рядом друг с другом и Тэхен тому ярко улыбается — тормоза сорвало знатно. Не было важно то, что Чонгук уже президент, не было важно и на присутствие толпы учеников — он просто подошел и ударил его в челюсть со словами: «Не приближайся к моему брату!». Тогда все и узнали о том, кто они друг другу, в том числе и сам Чонгук. Старший схватил Тэхена за руку и повел вон из школы на серьезный разговор, но он так и не начался, потому что их нагнала завуч. Несмотря на запрет для Чимина не приближаться к Чонгуку — он это делал и делал довольно часто, махаясь кулаками с причиной и без. Многие догадывались, что это из-за ориентации Чонгука, и только Тэхен знал истинную правду — тот никогда геем не был и даже не целовался ни с кем. Этот слух был пущен из-за одной неприятной ситуации, о которой все уж позабыли, однако на сладкое кое-что осталось. Парень не стал отвергать, потому что нет смысла, но и не признавал, когда спрашивали — просто молча уходил от ответа. Тэхен уже как год курит, красит волосы в ярко-красный, однако о первом пункте родителям не рассказывает, потому как не считает нужным; за волосы ему ничего не сказали, разве что отец немного поворчал и успокоился буквально на следующий день. Парень тусит в компании Чонгука и его друзей, которые таковыми стали и ему, учится кататься на мотоцикле Чона, который обзавелся этим монстром двумя годами ранее, и все еще учиться прилежно. Лишь иногда он позволяет себе расслабиться и выпить по баночке пива с ребятами за просмотром фильма или за компьютерными играми, но не более. Чонгук заканчивает последний год в школе и хочет пойти учиться на тату-мастера, совмещая с учебой в университете, учась на профессию инженера: ему, по факту, это не надо, но родители просят хоть какое-то образование, а учитывая то, сколько они для него сделали и позволили заниматься любимым делом — он согласился даже не думая. С Чимином у Тэхена все еще никакие отношения. Тот съехал из дома полтора года назад, живет в общежитии при универе и изредка заглядывает навестить родителей, которых по факту навещать и не хочет, о чем говорит его двадцатиминутное нахождение в доме и короткий разговор. Те привыкли. Чимин будто не их сын вовсе и от этого досадно, но так, как раньше, им уже не больно: если человек не хочет, то нет смысла пытаться что-либо сделать. — Потому что освежает и бодрит, — выдыхает Чонгук и приближается к младшему ближе, захватывая его губы в плен своих. У них не отношения — у них черт возьми что. Чонгук все еще натурал, но к Тэхену у него другие чувства: любит как друга, но влечет с другими потребностями — он и сам не может объяснить, что это. Тэхен же выяснил, что парни ему больше симпатизируют, нежели чем девушки, но с Чонгуком ему просто приятно: дальше поцелуев и взаимной дрочки не доходило, и никто не рвется, поэтому всех все устраивает. Недавно Тэхен поделился с ним, что не ляжет ни с кем в постель, пока не найдет нужного человека, и он всерьез намерен на продолжительные отношения с тем человеком, неважно, когда они встретятся: он хочет быть уверен в своем партнере. — У меня голова кружится, видимо сильную затяжку сделал, — отрывается от чужих губ, Тэхен, и хватается за голову. — Дело не в затяжке, а в самой сигарете. — В смысле? — Это самокрутка, — усмехается Чонгук, а Тэхен его ударить хочет. — Чонгук! Я же сказал — никакой наркоты! — Это полезная травка, и тебе от нее просто хорошо станет и весело, так что не парься. Затянись еще, — тот подает ему сигарету, но Тэхен недоверчиво косится. — Да блять, я тебе плохо никогда не сделаю, ты же это знаешь. Знает, и доверяет. Несколько затяжек, а после и несколько самокруток, и Тэхен готовенький на пару с лучшим другом. Будучи навеселе, они заваливаются к общему знакомому в клуб, где тот работает барменом, и просят по голубой лагуне, которую лишь Чонгук выпивает залпом, ни капли не поморщившись, Тэхен же делает глоток и кривится так, будто кислый лимон съел. Старший кричит залпом пить и, зная, что тот никогда не терпит возражений, просто выпивает все до дна. Схватив с барной стойки какой-то фрукт, быстро съедает, потому что вкус у алкоголя есть так или иначе, и не шибко приятный. Все таки, это не его. Чонгук за руку тащит его танцевать и, начав искусно двигать бедрами в такт музыке, увлекается так, что не замечает ничего. Сильно екнуло — это факт. Тэхен так двигаться не умеет, поэтому пританцовывает слегка, хоть выкуренная травка и алкоголь дают о себе знать — по другому он просто не может, да и зачем. Но кому-то его ленивые танцы явно не нравятся и этот кто-то присасывается к нему сзади, кладя руки на талию и начав его водить. Тэхену нравится, потому что руки мужские, крепкие, однако то, что ему упирается в зад — не есть хорошо. Он решает немного потанцевать, не дав себя никуда увести, а после оттолкнуть и уйти к Чонгуку — тот точно поможет. Правда, случается это намного раньше. Когда парень позади начинает имитировать толчки и с силой сжимать талию парня, что показывает гримаса боли на лице — Чонгук это непонятно как видит, находясь намного дальше, и тут же прилетает в считанные секунды, смачно ударяя по челюсти тому, как оказалось, взрослому мужику, похожему на педофила. Чонгук, злой как черт, больно хватает плохо соображающего друга за запястье и тащит куда-то, куда Тэхен не понимает и даже не видит — глаза будто туманом закрыло; только боль чувствует, но и о ней сказать не может. Они залетают в какое-то помещение с кроватью и Тэхен плюхается на нее задом, ненормально улыбаясь. — Что, весело? Понравилось? И Тэхен не понимает вопроса — тупо кивает. Чонгук злится больше. — Тогда посмотрим, понравится ли тебе это, — говорит он, и вмиг укладывает друга на спину, припадая к губам. Он целует грубо, и Тэхен довольно мычит в поцелуй, не замечая, что с него стаскивают все вещи, но когда он начинает осознавать что с ним делает Чонгук, и как стояк того упирается ему в бедро — в нем просыпается режим самосохранения. Он чувствует, как чуть ли не огнем дышащий старший залезает к нему в трусы и больно сжимает ягодицы, и тогда пытается оттолкнуть его руками, что выходит тщетно — Чонгук тяжелее и сильнее. — Чонгук, остановись! — укусив того за губу, чтобы сказать хоть что-то, кричит Тэ, но его не слушают. Когда Чонгук пальцами дотрагивается до его сфинктера — Тэхена будто кипятком ошпаривает и не по-детски бьет в голову адреналин. Он со всей силы пинает того в пах, из-за чего Чонгук падает с кровати на спину, больно морщась, а Тэхен, завернувшись в одеяло, отползает на конец кровати и начинает громко всхлипывать, не понимая, что нашло на его друга. Услышав плач Тэ, Чонгук будто просыпается и начинает дрожать, как осиновый лист, осознав, что пытался изнасиловать лучшего друга. Он бегает глазами по кровати, огибая самого парня и пытается что-то сказать, но язык будто к нёбу прилип — получается лишь хватать ртом воздух. — Тэ, я не знаю, что на меня нашло… Прости меня, пожалуйста! — Чонгук хватает свои волосы в кулаки и крепко сжимает, думая, что это его отрезвит. Его все еще туманит, но он понял, что только произошло, и просто понятия не имеет, как сейчас поступить. Он тихо, без резких движений подползает к парню и, садясь на кровать, пытается до того дотянуться, чтобы как и раньше, когда были трудные дни, взять его за руку и прижать к себе крепко, но Тэхен головой мотает, отползая дальше, и тогда Чон просто дает ему время. Он сползает на пол, опираясь спиной о кровать и закрывает лицо руками, растирая красные от травы глаза. Тэхен успокаивается через, Чонгук не считал, но по ощущениям, минут сорок, и просто сидит молча, смотря в одну точку. Ему необходимо, чтобы его обняли, и не знает почему, но хочет, чтобы это был Чимин, с которым никогда не складывалось что-то более, чем сухое «привет» по утрам или «терпеть тебя не могу», адресованное друг другу. С чего вдруг такая необходимость в этом человеке появилась, не знает… Парень надевает на себя всю одежду и, кинув безэмоциональное «не иди за мной», выходит из здания, поймав такси. Добравшись до дома и оплатив проезд, подходит к дому, в который заходить страшно — мать всегда чувствует, если с ним что-то не так, и неважно, как хорошо он сыграет. Он кидает взгляд на свое отражение в окне, где очень хорошо видит свои красные глаза: к сожалению, их даже припудрить нечем, потому что Тэхен в принципе не пользуется косметикой, как сверстники, пытающиеся быть похожими на айдолов. Решив быстро проскользнуть в свою комнату, он вводит пароль и открывает дверь, но не успев еще ступить на порог, слышит голос… Чимина? Глаза цепляют большой чемодан, стоящий в коридоре, а после и обувь брата, судя по его любимому бренду — Тэхен даже не помнит, когда вдруг успел узнать, какой у того любимый бренд. Он закрывает за собой дверь и, разувшись, подходит к лестнице, где его ловит мама за руку. — Тэ, к нам Чимин приехал погостить ненадолго — у него в общежитии в его комнате потолок натяжной лопнул из-за воды… Ты не против? Я- — Почему я должен быть против? — Ну… — мнется она, не зная, как отреагирует сын на следующее: — потому что он поживет в твоей комнате, с тобой. К этому Тэхен не был готов. — Ты же знаешь, что мы комнату с отцом расширяем, и там уже как бы ремонт. В твою поставим еще одну кровать, благо места дост- — Мам, мам, — перебивает ее парень, — не переживай, все нормально, — улыбнуться пытается. Получается, да только треснуто. Сонха щурится, заметив в сыне что-то неладное. — У тебя все хорошо? Глаза красные, будто плакал, бледный… — Приболел немного, вот и все. Я наверх пойду, сотдохну. — Я тебе позже чай с травами принесу, — последнее, что слышит, прежде чем подняться наверх и закрыться в своей комнате. Сегодня ему никто и ничто не нужно. Он просто хочет расслабиться. Он позволяет себе скатиться по стене напротив стола, на котором стоит рамка с фотографией, где счастливый Чонгук держит его на своей спине, а Тэхен обнимает того за шею, улыбаясь во все тридцать два. Он помнит этот день как вчера, потому что тогда старший признался в том, что желает свой первый поцелуй именно с Тэхеном, да так, чтобы это не испортило их дружбу. И он согласился. Это было приятно, интересно, и пусть он не целовался с девочками — уже тогда Тэхен решил для себя, что даже пытаться не хочет. Ему нравилось, когда крепкие руки обхватывали его талию, как оглаживали спину, вызывая табун мурашек и будто переворачивая все органы внутри; нравилось чувствовать себя немного обессиленным, как чувствуют девочки в такие моменты, а он много слышал, как одноклассницы после первого поцелуя рассказывают свои ощущения подружкам, и он чувствовал тогда тоже самое. Тэхен, задумавшись, не замечает, как в комнату входят — так и продолжает сидеть и смотреть на фотографию, а по щекам слезы льются. Чимин прослеживает глазами, куда смотрит брат и закатывает глаза, поджав губы. Он закрывает тихо дверь и садится рядом с Тэхеном, из-за чего тот резко дергается, и когда понимает, что плачет — быстро вытирает глаза рукавом своей кофты. — Да ладно тебе, я часто видел, как ты плачешь, — смотрит Чимин на кружку в руке, но вспомнив, кому она, протягивает брату. — Тебе мама передала. — Спасибо, — шепчет, забирая кружку. Тэхен не понимает, почему ненавидящий его брат сидит рядом с ним и они минут двадцать сидят молча, пока он решает все-таки задать вопрос: — Тебя мама попросила посидеть со мной? Или выведать, чем я расстроен? — Ты его любишь? Тэхен, сглотнув, хмурится, и решается повернуть голову к Чимину, смотря на его профиль. Настолько редко он его видит, что даже не узнает: пухлые щечки пропали и на их месте теперь появились острые скулы, волосы, что когда-то были цветом вороньего крыла, окрасились в благородный пепельный, старший начал носить цветные линзы непонятно зачем, его тело из-за постоянных тренировок стало еще лучше, о чем говорят четко видные рельефы сквозь тонкую белую футболку, и от него приятно пахнет дорогим парфюмом. — Люблю. Как друга. — Из-за друзей так не плачут. Лежащий между ними тэхенов телефон издает вибрацию и экран, засветившись, показывает пришедшее сообщение от «Чонгук~и». Чимин невольно быстро зачитывает: «Не знаю, простишь ли ты меня, но мне правда очень жаль… Я себя не контролировал, потому что выкурил…», — дальше сообщение прячется из-за блокировки экрана и Чимин хватает телефон. Тэхен видит, как тот от злости начинает краснеть. — Разблокируй, — сдержанно просит, но видно, что он сейчас взорвется. Тэхен аккуратно встает с пола и мотает головой отрицательно, не зная, что можно от брата ожидать: пусть лучше сам попадет под его руку, нежели Чонгук, пусть тот и виноват. — Я сказал — разблокируй! — он в одно мгновение появляется перед братом, и из-за этой неожиданности тот падает на кровать, желая спрятать голову в плечи. — Зачем орешь все девять лет, что ненавидишь меня и тебе на меня плевать, а сам запрещаешь общаться с Чонгуком и заставляешь открыть сообщение? Зачем? Что ты сделаешь, прочитав его полностью, хотя самое главное уже успел? «Никогда не было плевать», — проносится у Чимина в голове, но вслух сказать не решается. Прорычав, он кидает телефон на кровать и, громко хлопнув дверью, выходит их комнаты.

☽

Тэхен уже на протяжении недели не общается с Чонгуком и не ходит в школу, потому что реально заболел и сидит на больничном, а так же каждый день с того момента, как Чимин психанул и вылетел из его комнаты словно зверь, видит, как тот еле сдерживает себя. При виде брата у него незаметно для родителей, но не для младшего, сжимаются ладони в кулаки и стискиваются зубы. Его бесит то, что он не может узнать всю правду о том, что сделал Чонгук, а просто так накидываться на него не станет — никогда от нефиг делать так не поступал, ибо всегда была причина. Каждый день Тэхен сталкивается с братом строго по расписанию: утром до учебы того, и после нее, начиная с девяти вечера — именно в это время Тэхен делает вид, что спит, потому что не в силах выдерживать на себе этот взгляд, так и говорящий: «Лучше скажи сам, ведь я так или иначе узнаю», и эта фраза будет сидеть там ровно столько, сколько Чонгук еще будет отсутствовать в городе из-за соревнований, которые начались на следующий день после произошедшего — тогда они и решили повеселиться, ведь знали, что последующую неделю или две не смогут увидеться. Тэхен не знает, как уберечь друга от брата, ведь последний это просто так не оставит — это все знают. С недавних пор, как Чимин заехал к нему в комнату, Тэхен постоянно наблюдает по утрам, будучи «спящим», как тот тренируется: подтягивается на своем турнике, который он притащил из общежития, отжимается, и все это делает будучи в одних спортивных шортах. Тэхен, что уже как год желает что-то больше, чем обычные поцелуи и дрочку, ловит себя на мысли, что ему слишком сильно нравится тело брата, и ему нереально стыдно даже перед самим собой, когда он задерживается в ванной и спускает на кафель, представляя Чимина и его тело. Он уже проклинает тот день, когда сказал матери, что все в порядке, если брат останется у него в комнате, хотя по факту, тот мог ночевать и в просторной гостиной, где и для тренажеров место есть и диван раздвигается. Ему кажется, что Чимин изначально и предложил этот вариант, ведь ночевать с нелюбимым братом явно не в кайф. Сегодня Тэхен шикует: родители улетели на отдых в Чеджу, а у Чимина выходной, однако до самой ночи будет в зале, о чем тот предупредил еще утром родителей, поэтому можно хоть на двух руках танцевать. В итоге кроме игр на компьютере он больше ничего не делает, и к вечеру за ним же и засыпает: ему снится, будто кто-то гладит его по волосам и лицо взглядом изучает, и этот кто-то знакомый, родной даже. Просыпается Тэхен, когда слышит шум воды из ванной, что находится в его комнате, и, протерев глаза, чтобы сбросить с них сонливость, видит одежду Чимина. Тэхен не верит, что мог проспать так, что уже брат вернулся, но посмотрев на время, видит всего десять часов вечера. Когда вода перестает течь, Тэхен, чтобы не разговаривать с ним, быстро принимает то же спящее положение и закрывает глаза, будто спит, но когда дверь ванной открывается, он слышит усмешку в голосе: — Знаю, что не спишь. Не притворяйся. И правда, нет смысла. Тэхен открывает глаза и отрывает голову от стола, смотря, как одевается брат. Его телефон вибрирует и он видит сообщение от Чонгука, параллельно замечая, что Чимину позвонили. «Я в кафе недалеко от твоего дома. Может, поговорим?», — читает он, и тут же замечает, как брат в сильной спешке начинает надевать на мокрое тело одежду, и даже не волнует, что на улице всего плюс девять. «Это не просто совпадение», — думает Тэ, понимая, что Чимину сообщили о том, что Чонгук уже в городе. Он соскакивает с кровати и резко хватает брата за запястье, когда тот быстро подходит к двери, намереваясь выйти. — Чимин, пожалуйста, не ходи к нему! — Что ты скрываешь от меня? — щурит тот глаза. — Что он тебе сделал? Лучше скажи ты, чем я буду выбивать из него правду. — Ничего! Он просто был пьян и накурен, но ничего не произошло! — Я по глазам твоим вижу, что он сделал! Хватит молчать! — толкает его Чимин, подходя ближе. — Ты и так ведь уже понял! Зачем мне это вслух произносить? — Чтобы было подтверждение! — Не сделал. Не успел, — у Тэхена опускаются руки вдоль туловища и появляется гримаса боли на лице. — Ты ненавидишь меня, Чимин. Все детство ненавидел и сейчас. Зачем тебе это все… — Да, ненавижу. Ненавижу в тебе все, — прямо в лицо сквозь зубы цедит. — Твои большие глаза с густым веером ресниц, твои алые губы, которые при улыбке приобретают прямоугольную форму; когда ты смеешься, сгибаясь пополам, твой голос, не похожий на других. Меня бесит, когда ты напеваешь Лану Дель Рей, потому что она слишком мягкая для меня, когда пританцовываешь под Бибера и забываешь, какой сегодня день недели. Бесит, потому что ты забываешь именно про гребанную субботу, — скороговоркой произносит все слова. — Ненавижу. И люблю. — Что… Чимин опускает голову и закрывает ладонью лицо, боясь просмотреть в лицо брата. — Когда тебя привели к нам домой, ненавидел, — поднимает на него глаза, — когда мельтешил перед глазами, но когда ты взрослеть стал, начал ненавидеть, потому что чувствовал себя рядом с тобой странно. Хотелось пожалеть, прикоснуться к твоему лицу, сказать что-то приятное. Когда переехал, дома так редко бывал, потому что тебя видеть слишком сложно, особенно зная, что ты с Чонгуком по углам прячешься, лишь бы урвать даже самый быстрый поцелуй, — тут глаза Тэхена распахиваются: откуда Чимин знает? — Да, я в курсе об этом еще очень давно. Сначала другу не поверил, а потом своими глазами увидел. О том, что тогда в сердце кольнуло — не признается. — И вообще, мое влечение к тебе это ненормально, потому что мы братья, и плевать, что неродные, — Чимин тяжело вздыхает, бегая глазами по комнате и зло говорит: — Теперь, когда правду ты знаешь, позволь мне набить морду этому ублюдку. Тэхен, будучи парализованным, не сразу понимает смысл последнего предложения, а когда до него доходит — старший уже спускается вниз по лестнице. — Чимин! — он бежит за ним собирая все углы своим телом, почти падает с лестницы, но его вовремя подхватывает брат. — Не старайся, Тэ. — Прошу, не трогай его… — Почему? Ты же любишь его как друга. — Именно! — неожиданно для самого себя, Тэхен хватает лицо Чимина обеими ладонями и почти в губы выдыхает: — Только как друга! Мы целуемся не из-за каких-то чувств, а просто потому что нравится, я… не знаю, как это можно объяснить, но у нас друг другу ничего нет. — Значит поэтому ты сидел и ревел у стены? — в его словах Тэхен только злость чувствует, и ее сила придавливает его морально. На самом деле, он не знает, что ответить, но о том, что он любит Чонгука просто как друга, не врет, жаль только, что брат этого не понимает, хотя всегда знал, когда Тэхен говорил неправду. — Мне тогда было страшно и обидно… я своих слез даже не замечал. — Я за любую твою слезу убивать готов, пойми это, — вздыхает Чимин, расслабляясь. Он аккуратно обнимает ладонями чужие запястья и утыкается лбом в тэхенов. Столько времени он бегал от своих чувств, боясь их, боясь осуждений, но, самое главное, реакции брата, если бы тот узнал; он был уверен, что распался бы на атомы, если бы Тэхен на его признание поморщился или, более того, сказал бы, что любит Чонгука. Однако не любит, и пусть это ничего ему не дает, но на душе даже от этого легче. — Не знаю, утешит ли тебя это, но между нами правда ничего нет, — тихо говорит Тэ. — Это не глушит мое желание двинуть ему по морде. — Переводи свою энергию на что-нибудь другое. — На что, например? Тэхен задумывается и, нисколько не сомневаясь, шепчет: — На поцелуй, — Чимин открывает глаза, смотря на брата в неверии. — Да, я серьезно. Поцелуй меня. Чимину все еще кажется, что тот шутит, но когда брат чуть придвигается, хотя куда еще ближе, становится не до шуток. Он не знает почему, зачем тому это надо, но когда самому хочется ощутить тепло этих губ, о которых он уже столько думает — все становится неважным. Словно электрический заряд пробивает его тело, когда столь желанные губы сталкиваются с его. Поцелуй нежный, чувственный, такой у Тэхена был в первый раз, и он даже успел позабыть об этом, потому что с Чонгуком после это всегда получалось с первой секунды грубо и страстно, словно после такого у них что-то должно было быть, а Чимин целует неторопливо, сминая и смачивая губы слюной, вкус которой алкогольный, приятный. — Вот и что мне с тобой делать, — с силой оторвав себя от брата и тяжело дыша, шепчет ему в губы, Чимин. — Любить, кормить, и никогда не бросать, — смеется тот, заставляя улыбнуться и старшего. — Бросишь тут… прицепишься же, как банный лист. — Есть во мне такая черта, да, — отсмеявшись, говорит, и снова целует. Ладони Чимина плавно опускаются на чужую талию, прижимая к себе сильнее, и Тэхен буквально чувствует, как их сердца бьются в унисон. Между ними нет никакого напряжения, наоборот, словно только этот момент оба и ждали. Вскоре они сплетаются языками, а спина Тэхена встречается со стеной глухим стуком, и это ему настолько понравилось, что он тихо и коротко стонет в рот Чимина, которому эти стоны, как бальзам для ушей. — Так и будем здесь стоять? — спрашивает Тэхен, заглядывая в глаза напротив. — А ты уверен, что хочешь подняться наверх? — Почему нет? Я хочу целоваться в теплой постельке и нежиться с тобой до утра. — Ну, как скажешь, — улыбаясь, подхватывает его на руки, Чимин. Чонгук обоими был забыт.

☽

Десять месяцев абсолютного спокойствия для Тэхена, кажущимися ему раем, прошли слишком быстро, он даже не успевал за ними следить: каждый день он был окутан лаской и любовью со стороны Чимина. «Мам, пап, нам нужно поговорить», — сказал через месяц скрытых отношений с младшим братом, Чимин, когда оба поняли, что действительно друг к другу чувствуют нечто большее. Отец тогда сознание потерял, а мама умоляла сказать, что они пошутили и не любят друг друга не как братья, но последние на них серьезно смотрели, без всяких шуток, и у нее началась истерика. Их долго не воспринимали, из-за чего Чимин решил снять комнату для них и они переехали, решив подождать, пока родители успокоятся. Неудивительна такая реакция, ведь кажется, будто даже самая толерантная семья не воспримет это всерьез, посчитав детской забавой, по крайней мере, так пишут в интернете, о чем Тэхен сразу начал гуглить, чтобы понять. Он даже в смс-сообщении писал маме чуть ли не поэму, почему так получилось и что он чувствует к брату, который вообще-то даже не родной ему, но та промолчала, лишь прочитав, о чем говорило отсутствие отметки в катоке. Тем не менее, парень был счастлив, что Чимин с ним и не дает поводов в нем сомневаться. С Чонгуком они помирились, он ему все рассказал, не желал таить, ведь рано или поздно тот все равно узнает, и реакция его была неоднозначной: сначала шок, потом осознание, грусть и, в конце концов, принятие. Чонгуку не было больно, потому что младший ему действительно другом был и будет — он никогда и не думал о чем-то большем, но осадок был странный, непонятный, ведь… те братья? Но Тэхен рассказал о своем детстве и друг его понял. Все равно было странно, но кто он, чтобы решать что-то в чужой жизни, — советом помочь сможет и только. Чимина, конечно же, не радовало их перемирие и разбить Чонгуку морду все равно хотелось, зная, что руки того касались его брата, да еще и насильно, но последний дал понять, что все нормально. Счастливее Тэхен себя еще не чувствовал, однако… не все в жизни так, как мы хотим. Нечеловеческий крик разрушает тихую, могильную атмосферу, из-за чего вороны с характерным карканьем взлетели ввысь, отрываясь от веток. Ладони зарываются в сырую промерзлую землю, грязь неприятно застревает под ногтями, колени, на которые парень позволил себе упасть, потому что ноги не держали, как и все тело, уже не чувствуют холода, пробравшего до самых костей. Скулы сводит от непрерывных рыданий и горло от криков саднит, но остановиться буквально невозможно — Тэхена съедает изнутри его собственное горе, разрывает на части, как тряпичную куклу. Легкие внутри грудной клетки сдавливают под натиском истерики, лопнувшей словно шарик, виски нещадно давит, будто руками, слезы, словно маленькие жемчужины орошают опухшее от долгих рыданий лицо и ресницы, склеивая пушистые веера. Он истошно кричит в пустоту, до сих пор не принимая всей правды, молит всех Богов, чтобы вернули, не забирали, ответили хотя бы — за что? Его любимый человек, его Чимин, лежит сейчас в красном бархатном гробу под двумя метрами земли и спит вечным сном. Это случилось случайно, несколькими днями назад поздно вечером. В тот день Тэхен потерял часть себя: ему позвонили родители и сказали, что Чимин находится в тяжелом состоянии в реанимации, и он даже слушать дальше не стал — как и есть, в пижаме, бросился прочь из квартиры. Потерянный взгляд бегал по коридору больницы, пытаясь найти родителей, и нашел он их бледными, — вроде живые, но как зомби — они и есть и нету их, под наполненными болью глазами залегли темные, как ночь, тени, мама сидела на скамейке, смотря в одну точку на стене и качаясь вперед-назад, отец на дрожащих ногах ходил вокруг да около, и когда увидел сына — тут же подлетел к нему, крепко обнимая. — Папа, что с ним? — Огнестрельное, — еле выдавил тот из себя. Как оказалось, Чимин с другом на даче последнего в гараже чистили ружья, чтобы отправиться на охоту, и Чонхек не знал, что в его ружье были патроны — он снял его с предохранителя, не смотря, направив дуло на стоящего впереди Чимина, который отсчитывал себе патроны, но в тихой обстановке резко послышался крик отца Чонхека и последний, вздрогнув, случайно нажал на курок. Раздался выстрел и парень в немом крике открыл рот от испуга, он не сразу заметил, куда попал, лишь когда у Чимина подкосились ноги и он упал на колени. Пуля немного задела печень, поэтому врачи, которые приехали, еще успевали его спасти, и вот он в реанимации и врачи пытаются спасти жизнь молодому парню. Однако в момент, когда отец все рассказал, дверь открылась и вышел главный хирург лишь с одной ужасной фразой, подкосившей сразу троих. Тэхен смотрит на небеса, зачем, спрашивает тихо, хотя хочется во всю глотку заорать так, чтобы все услышали и хоть кто-то дал ему этот гребанный ответ! «Небо забирает лучших» — твердят все, но неужели для того, чтобы остаться живым, нужно плохим и ничтожным быть? Неужто нужно убивать и совершать плохие дела? Тэхену непонятно. Стоит только представить, что он больше не услышит редкий смех брата, и, как бы это кому-то дико не было, но и своего любимого парня; не увидит его улыбку, согревающую по утрам; не почувствует запах сгоревшей яичницы, которую попросит выкинуть; тот больше не встанет и не обнимет, приговаривая, какая его любовь сильная, не подбодрит на выпускном. Не встанет, потому что жизнь — не фильм, и он не сможет воскреснуть. Все с похорон уже давно ушли, и как бы родители с Чонгуком Тэхена не уговаривали — тот даже не думал вставать. Ему дали время, и старшие втайне попросили Чонгука посидеть в их машине возле кладбища и подождать сына, на что тот, конечно же, согласился даже не думая. За Тэхена все сильно переживают, потому что тот со дня больницы ни слова ни проронил, даже слезинки, но на кладбище он разбился будто хрустальная ваза, увидев мертвое тело Чимина в гробу, в который сам лечь порывался, приговаривая, что нет ему жизни без него. Его кое-как оттуда забрали и держали в крепких объятиях, потому что он так и норовил прыгнуть в могилу, в которую уже отпускали гроб. Тэхена на кладбище только одного было слышно, и слышно до сих пор. Чонгук, сидя в машине, даже из нее слышит дикие рыдания и бьется лбом о руль. Когда они прекращаются, он решает выйти, потому что на улице пусть и осень, но сегодня погода против солнца и ветра слишком холодные. Он подходит к тихо сидящему на земле парню и опускается рядом на корточки, положив на чужое плечо ладонь, которое даже не дергается — Тэхен будто скала. — Он бы не хотел, чтобы ты вот так сидел здесь и мерз. — Как мне теперь жить без него дальше? — скорее утверждает, чем спрашивает. Чонгук удивлен, что тот еще голоса не лишился с такими громкими криками. — Тэхен, у тебя есть родители, есть друзья, подумай хотя бы о них. Несомненно будет плохо, будет выворачивать наизнанку, но это пройдет — нужно время. Нужно жить дальше. Чимин будет не рад, если встретит тебя там. — Ты прав. — Поехали домой? — Еще пять минут и я подойду. Чонгук вздыхает, но соглашается, зная, что друг все равно придет к нему. Он уходит, оставляя Тэхена попрощаться. — Просто знай, что ты единственный человек в моем сердце. Я буду жить, может, заведу семью, как бы сейчас это не звучало глупо в первую очередь для меня, но я никого никогда не полюблю так, как тебя. Не злись, ты бы был таким же, — треснуто улыбается, смотря на надгробие. — Мы обязательно встретимся. Я не прощаюсь. Тэхен уходит, оставляя рядом с могилой свое сердце.

Какая ирония — Тэхен всегда о субботах забывал, будто они ничего не значили в его жизни, либо несли какую-то плохую ауру, а Чимин оставил этот мир как раз в субботу 23 сентября.