Зелёный виноград

      Гермиона шагала по дорожке поместья Делакур. Остатки заклинаний с прошлой ночи до сих пор подсвечивали ей путь, хотя при таком ярком солнце, как сегодня, разглядеть мерцание казалось практически невозможным. На мгновение ей почудилось, что сияние подмигнуло гостье, отчего Гермиона против воли хихикнула.       После их поцелуя с Драко прошло уже несколько часов, и пусть она до сих пор сожалела, что их так невовремя прервали, это, к её удивлению, только обострило чувства к молодому человеку. Как будто она была очарована им — что-то совершенно новое, что давало нехилый прилив энергии. Внутри стойко сохранялось ощущение, что Драко может появиться из ниоткуда в любой момент, прижать к себе и поцеловать. И, наслаждаясь этими мыслями, она решила не посылать ему сообщение первой, а подождать, пока он сам сделает первый шаг. Довольно ухмыльнувшись, Грейнджер внутренне обрадовалась своему уровню самоконтроля, учитывая, какими неустойчивыми и чрезмерно яркими были её эмоции последние сутки.       Теперь она чувствовала себя хозяином положения: вроде бы и подпускает к себе, но в то же время держит на расстоянии, хитро и заговорщически подмигивая. И до этого самого момента Гермиона то и дело ловила себя на мысли, что в этакой неизвестности есть что-то такое манящее и доставляющее немало удовольствия.       Сегодня утром должен был состояться ланч в поместье Делакур, и пусть Гермиона боялась встретиться лицом к лицу с Роном Уизли, ей обязательно нужно было извиниться перед Габриэль. И сегодняшнее мероприятие — самое что ни на есть подходящее время для этого, ведь несколькими часами позже ей предстоит вернуться в Лондон. Она уже успела упаковать свои вещи, рассчитаться с арендой автомобиля и большую часть одежды вернуть домой, оставив при себе самое нужное.       Учитывая то, как она чувствовала себя сегодняшним утром, ей казалось, что сможет увидеть сотню таких, как Уизли, и ничуть не смутиться. У Рона был свой секрет, теперь и у неё тоже. Секрет, на который она тоже, чёрт возьми, имела право, и не такой, как у него, который обладал куда более неприятными последствиями. На секунду Грейнджер подумала, что своим поведением похожа на легкомысленную Лаванду Браун и её нелепое увлечение Роном во время их шестого курса. Теперь она могла понять её.       Рон. Конечно, он будет там. И Гермиона заранее договорилась сама с собой, что будет вести себя с ним максимально вежливо. Да, он полный идиот, но ведь сейчас в её жизни появился тот человек, который мог позаботиться о ней и с которым она могла чувствовать себя в безопасности. А между ней и Роном всё было просто и понятно: всё кончено. И никакой запятой, только точка. Её одиночество, её страх, её отчаяние в необходимости сохранить брак… всё исчезло и было заменено на светящийся шар тёплого белого света, который витал прямо над сердцем. Надежда на будущее.       Подойдя к главному входу, она положила руку на грудь, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, позволяя чувству спокойствия полностью омыть её с ног до головы.       Гермиона подняла было руку к ручке входной двери, собираясь постучать, когда та резко распахнулась. Казалось, дом… ждал её. Она почувствовала, как озноб пробежался по её телу, и улыбнулась, входя внутрь. Это старое поместье содержало различные формы магии, которые Гермиона никогда раньше не видела, но для Делакур всё это казалось обычным делом. Она предположила, что у всех есть такие вещи в домах, — вещи, которые хозяева считают само собой разумеющимися, потому что они так привыкли к ним.       Дом был безупречен и изнутри, и любой посетитель, который не знал о вечеринке вчера вечером, даже и не догадался бы о её существовании. Гермиона поморщилась при мысли о том, что домовые эльфы Делакур неустанно работали всю ночь, чтобы поправить тот уровень ущерба, который был нанесён волшебными гуляниями. Законы, которые девушка приняла относительно оплаты и защиты домашних эльфов, ещё не распространились на Францию, и поэтому она предположила, что уборка, а также еда, которой она собиралась насладиться, были приготовлены с помощью рабского труда. И пусть почувствовать себя комфортно полностью у неё из-за этого не получится, Гермиона уже привыкла держать язык за зубами и не впадать в яростные дискуссии на сей счёт. Тем более, чтобы встать у руля и сменить затвердевшие временем культурные устои, нужно полностью принять нынешнюю культуру, и тогда шанс увидеть, как она когда-то потечёт совсем в другое русло, был велик. Потребуется, разве что, немало сил и терпения. Гермиона глубоко вздохнула и привычно пробормотала:       — Одна жизнь за раз.       И не успела она войти в следующую комнату, как из-за угла выскочило существо, очень похожее на эльфа, и заключило её в сокрушительные объятия. Гермиона громко рассмеялась.       — О-хо! Вижу, у кого-то с утра слишком много энергии!       Габриэль отступила назад, нежно посмотрела на Гермиону и сказала:       — Ты видела моё платье? — и восхищённо откинула голову назад.       До вчерашнего дня Габриэль боялась этого мероприятия и просила Гермиону побыть рядом с ней в качестве моральной поддержки, но сейчас, казалось, всё прошло как нельзя прекрасно и девушка славно повеселилась прошлой ночью. И в этот самый миг чувство вины за то, что Гермиона не смогла поддержать её во время вечеринки, сразу же испарилось.       — Это было просто невероятно, и у меня даже нет слов, чтобы описать, как я была горда, когда видела, как ты стоишь там, — Гермиона указала рукой на бальный зал. — Но, Габриэль, я хочу извиниться. Я позволила своим личным интрижкам взять верх и не смогла быть рядом с тобой в тот момент, когда ты в этом нуждалась. Хотя я обещала тебе.       Пока Гермиона извинялась перед Габриэль, та лишь с улыбкой качала головой.       — Нет-нет-нет, ты не должна извиняться и тем более переживать из-за этого, Гермиона. Да, мне было страшно, но… как бы это сказать, тебе бы всё равно пришлось удалиться, если б ты осталась со мной вчера вечером, — ухмыльнулась Габриэль.       — Прости? — рассмеялась Гермиона.       — Ага-ага, просто я танцевала с та-аким очаровательным парнем и… — она задумчиво посмотрела в сторону бального зала.       — Габриэль! У тебя была романтическая ночь?       Габриэль повернулась к Гермионе, продолжая улыбаться, и быстро, несколько раз взволнованно кивнула.       — Тогда я безумно рада за тебя, — тепло улыбнулась Грейнджер. — Ты должна рассказать мне о нём всё!       — Так вы можете даже встретиться, он тоже пришёл на ланч, — пискнула Габриэль и, схватив Гермиону за руку, потащила ту в сторону столовой, где все уже собрались на поздний завтрак. Комната была обставлена в стиле шведского стола, так что гостям не требовалось усаживаться сразу за один общий стол, порой это было так неловко.       На ланче было весьма многолюдно. Даже больше, чем ожидала Гермиона. Но лица в основном были ей все знакомы: семья Уизли в полном составе, Невилл и Ханна, Гарри с Джинни и множество их однокурсников, которые так или иначе были связаны с семьёй Делакур, включая Теодора Нотта и Трейси Дэвиса. У Гермионы появилась внезапная симпатия к слизеринцам после её недавнего увлечения одним из них. И она двинулась в их сторону, чтобы обменяться короткими любезностями. В данный момент девушка чувствовала, что готова общаться с кем угодно.       Габриэль спеша потянула Гермиону через всю толпу. Почти каждый, кого она встречала на своём быстром пути, приветствовал её кивком и доброй улыбкой, в то время как Грейнджер с трудом успевала анализировать, кто именно с ней здоровался. Наконец они замедлили шаг, и Гермиона оказалась лицом к лицу с Блейзом Забини. Вот это поворот.       — Гермиона, я бы хотела познакомить тебя…       Забини протянул руку.       — Габи, на самом деле, я уже имел удовольствие познакомиться с мисс Грейнджер, — сказал он, не отрывая взгляда от Гермионы. Он взял её руку и слегка прижал к своим губам. — Мы учились вместе в Хогвартсе.       — Ох, ну конечно! Я должна была догадаться, — воскликнула Габриэль, улыбаясь.       — Да, — кивнула Грейнджер, с трудом сдерживая презрение в голосе, — это точно. Мы учились с ним в одно и то же время, хотя, думаю, слово «вместе» не очень подходит нам, верно? — ей не хотелось вспоминать войну, особенно учитывая её решительность быть этим утром абсолютно вежливой (даже доброй) со всеми гостями. Однако защитный, материнский инстинкт вспыхнул в ней при одном только его виде рядом с Габриэль. Её прошлый опыт общения с Забини не особо внушал доверия: он не казался ей замечательным парнем, рыцарем в доспехах и тому подобное.       В ответ Блейз хихикнул, на что Гермиона удивлённо вскинула брови.       — Да, это правда, Грейнджер, мы были скорее врагами, чем друзьями. Во всём виновата распределяющая шляпа, — подмигнул он.       Забини только что подмигнул ей? Что-то странное творится со слизеринцами в последнее время. Чересчур очаровательными они были.       — Но ведь это ужасно, — нахмурилась Габриэль, переводя взгляд с одного на другого.       Видя на её лице замешательство, Гермиона решила быстро исправить ситуацию.       — В этом суть Хогвартса, Габриэль, факультеты на протяжении всего существования школы соперничают между собой и даже порой конфликтуют. Существует целая история разногласия между слизеринцами и гриффиндорцами, которые не ладили с самого основания Хогвартса. Так что это был наш с Блейзом долг — не принимать друг друга, и, осмелюсь сказать, мы хорошо справились с этой задачей, пусть и контактировали по минимуму, — она повернулась лицом к Забини. — Вообще, Блейз, мне кажется, я впервые смотрю тебе в глаза и говорю с тобой.       Он склонил голову набок и, казалось, наслаждался разворачивающейся сценой.       — И как это, Грейнджер? Оправдываю ли я все твои ожидания?       — Учитывая, что ты вряд ли осведомлён о моих ожиданиях, это опасный вопрос, Забини, — ухмыльнулась Гермиона, особо подчёркивая его фамилию.       — Прошу прощения, что назвал тебя по фамилии, Гермиона, — произнёс он и слегка поклонился, — старая привычка, полагаю.       Услышав это, Габриэль взвизгнула и, наклонившись к Гермионе, громко прошептала:       — Ну разве не милашка?       И именно мужской голос, раздавшийся позади, спас Гермиону от необходимости отвечать на этот вопрос.       — Всем доброе утро.       Грейнджер обернулась, и сердце её ухнуло куда-то вниз при виде того, кто являлся обладателем данного голоса. Рон. Выглядел он ужасно. И хотя он наверняка принял не одно зелье, чтобы отогнать похмелье, глаза всё равно оставались красными, — как будто он проплакал весь остаток ночи, а возможно, и всё утро.       — Рон, — сказала она, стараясь казаться вежливой, — как… как ты? — обеспокоенно спросила девушка.       — Не в самой лучшей форме, но пойдёт. В основном благодаря этому придурку, — он указал на Блейза, и Гермиона вопросительно перевела на него взгляд.       — Да-а, видишь ли, Уизли прошлой ночью был совсем уж плох, и я взял на себя смелость привезти его к себе в поместье и привести в порядок. Так что о нём хорошо позаботились вчера, и к тому же он не сорвал вечеринку, — пожал плечами Забини.       — Эльфы могут делать всё, абсолютно всё! — взволнованно протараторил Рон. — Всё, что бы я ни попросил, они выполняли. Прямо как кухонные эльфы в Хогвартсе. Просто невероятно! Только вот хотелось бы воспользоваться их услугами при менее критических обстоятельствах…       — Рональд, не забывай, кому ты рассказываешь об этом безупречном рабском труде, — Гермиона косо посмотрела на Забини.       — Миона, ещё слишком рано, чтобы называть меня полным именем, и да, я в курсе о твоей нынешней кампании. Большое спасибо за напоминание. Но внесу небольшую поправочку, эльфы Забини — не рабы. Они работают за определённую плату и защищены от грубого обращения хозяевами, прямо о чём ты и мечтала.       Глаза Гермионы расширились, и она повернулась к Забини за объяснениями.       — Всё верно. Гермиона, видишь ли, я полон сюрпризов, — и снова подмигнул. Ох, чёрт возьми. Слизеринцы все так чертовски обворожительно подмигивают?       — Но моё законодательство пока не распространяется на Францию, — прищурилась она.       — Да, но моя мама, услышав об этом, посчитала это правильным решением. И я с ней в этом солидарен, — он улыбнулся Габриэль и поймал ответную улыбку.       Гермиона была тронута и вместе с тем смущена. Она посмотрела на Рона:       — Когда ты вернулся?       — Примерно час назад Блейз разбудил меня и отправил к семье. Мама была просто в бешенстве, когда узнала, что я куда-то пропал прошлой ночью, — он украдкой огляделся в поисках матери, но она находилась далеко — в другом конце комнаты, вне пределов слышимости, пила апельсиновый сок из бокала для шампанского и смеялась с месье Делакуром. — Конечно, я не горел желанием возвращаться. Ты ведь знаешь, какая она, — Гермиона с Роном обменялись взглядами. Слова были излишни. Их ссора снова прокрутилась у них в памяти, когда Рон сообщил ей о том, что в гневе она похожа на Молли Уизли. И пусть она даже близко не была к тому, чтобы простить его, ей всё равно было приятно вести вежливый разговор с бывшим супругом, поэтому Грейнджер сразу же отмела ненужные воспоминания и просто кивнула в ответ.       — Да, приятель, я видел её в гневе, и ты принял правильное решение, каким бы бессознательным ты на тот момент ни был.       — Это правда! — добавила Габриэль. — Она была очень злая. Давно я её такой не видела — с того дня, когда мы приехали на свадьбу Билла и Флёр.       Гермиона рассмеялась, вспоминая то время. Они были вынуждены выполнять все поручения к свадебному приготовлению. Действительно, миссис Уизли всеми силами пыталась удержать Гарри, Рона и Гермиону от тихих перешёптываний касаемо планов победы над Волан-де-Мортом, и тот факт, что все свадебные планы пошли наперекосяк, только подлил масла в огонь. Гермиона вздохнула при воспоминании об этом, ностальгия превратилась в маленький нож в её сердце. Хороший вид боли. Затем, заинтересовавшись, она повернулась к Забини.       — Итак, Блейз, ты оставил Рона на попечение своих эльфов, а потом действительно вернулся на вечеринку? Думаю, что после усилий, приложенных к тому, чтобы доставить его к себе, можно было просто завалиться спать.       — Ну, я бы так и сделал, если бы не его чрезмерное любопытство насчёт Драко, — объяснил он. — Он помог мне отвезти Уизли ко мне, а потом попытался вернуться сюда так, чтобы я этого не заметил, — Блейз склонился ближе к Гермионе и полушёпотом добавил: — Он дерьмово врёт, — ухмыльнулся Блейз, и было в его взгляде что-то такое, что нервировало Грейнджер. Неужели он знал?       Рон положил одну руку на лоб, а другую вытянул перед собой:       — Ты хочешь сказать, что прошлой ночью Драко Малфой действительно помог мне избежать не только публичного позора, но и прочих неприятностей? Что, чёрт возьми, на него нашло? — вопрос был адресован Забини, но ответила Габриэль.       — Все слизеринские мальчики не такие, какими кажутся на первый взгляд, а? — усмехнулась она. Гермиона схватила фужер с апельсиновым соком у проходящего мимо официанта и пробормотала:       — Угу.       И сделала глоток, скрывая глупую улыбку. Рон вопросительно приподнял бровь, но ничего не сказал.       Габриэль взяла Блейза под руку.       — А теперь прошу меня простить, но здесь собралось столько людей, кому я ещё не успела представить этого очаровательного молодого человека, — улыбнулась она и потащила Блейза через толпу гостей.       Гермиона с удивлением отметила, что Забини доставляет это немало удовольствия. Из того, что она знала о нём, не в его стиле было посещать семейные мероприятия с девушкой. Большинство из них, как правило, были одноразовыми. Глядя на них, Грейнджер заметила, что Блейз был чрезвычайно внимателен к Габриэль и любезен с гостями. Возможно, в Блейзе Забини было больше, чем казалось на первый взгляд или на слух, если уж на то пошло. Она удивилась, почему Драко вернулся на вечеринку, а она его даже не заметила, а секундой позже хлопнула себя по голове прямо перед Роном и пробормотала:       — Ну конечно!       Он посмотрел на неё, совершенно поражённый:       — Что?       — Конечно, Малфой вернулся сюда прошлой ночью, чтобы перехватить Риту Скитер! — почти воскликнула она.       Рон рассеянно посмотрел вдаль.        — Рита Ск… — начал было он, прежде чем глаза его округлились и он повернулся к Гермионе. — Она была там! У неё есть моя фотография! Она…       Грейнджер вскинула руку и покачала головой.       — Вот что я имею в виду, Рон. Рита Скитер была готова разоблачить наш предстоящий развод, и, ну, Малфой вернулся и убедил её написать историю о своём возвращении в магический мир вместо нашего скандала.       — И она согласилась на это? — спросил он немного обиженно.       Гермиона закатила глаза.       — Тебе не стыдно, Рональд? Он в одиночку спас нас от позора, который уже с утра красовался бы на первых страницах Ежедневного пророка, и от твоей маленькой проблемы.       Его глаза расширились ещё больше.        — Но как Рита Скитер узнала…       — Ох, Рон, я подозреваю, что теперь знают все, так как к концу нашей ссоры я уже не могла держать себя в руках и ругаться шёпотом.       Конечно, это была не вся правда. Она не собиралась говорить ему, что предложила эту новость в качестве приманки, чтобы спасти Малфоя от той самой судьбы, которую он в конечном итоге выбрал для себя. (Что произошло исключительно потому, что у них были чувства друг к другу, и каждый больше беспокоился о благополучии другого, чем о своём собственном).       Тем не менее, Гермиона понимала, что многие успели услышать об Астории. Неважно. Главное, что это не проскользнуло в прессу.       — Да, спасибо за это, — грустно сказал он, глядя в пол.       Она резко вдохнула, готовая было снова выйти на конфликт, но вместо этого, посчитав до десяти, успокоилась.       В этот момент Рон в замешательстве поднял глаза:       — Ещё плюс одно дело в списке вещей, которое Малфой, по-видимому, сделал, чтобы помочь мне. И это менее чем за сутки. В голове не укладывается. И он жил в своём домике все те три года, как вы с Гарри вытащили его из Азкабана? А потом заявился на вчерашнее мероприятие и сделал всем нам чёртово одолжение? Он совсем тронулся? Или тюрьма подкинула ему немного мозгов? Я-то думал, дементоров уже давно изгнали из Азкабана.       Слова о дементорах вырвали Гермиону из задумчивости, в которую она погрузилась при упоминании Драко. Рон даже этого не заметил.       — Люди меняются, Рон. Возможно, он просто понял, что совершил ошибку, и сейчас старается начать всё с чистого листа, — небрежно предложила она.       Рон рассеянно огляделся, бормоча:       — Интересно, что он на самом деле задумал?       — Вот только не начинай, пожалуйста! Нам не двенадцать лет, и это не Хогвартс. Не удивлюсь, если позже ты попросишь меня сварить немного Оборотного, чтобы мы могли допросить его в общей комнате Слизерина.       — Было бы неплохо, если бы на этот раз ты не превратилась в…       — Прекрати! Ты что, смеёшься? — она снова повысила голос.       — Что на тебя нашло, Гермиона? Ты сегодня какая-то другая. Вчера ты даже не могла смотреть на меня, а сегодня чересчур обходительна.       — Спасибо за анализ моего поведения, Рональд. Тебе не приходило в голову, что я, возможно, просто пытаюсь соблюдать приличия, особенно после многочисленных сцен, которые мы устроили прошлой ночью?       Рон снова посмотрел на свои ноги:       — Извини, Миона.       Она посмотрела на него и почувствовала, как в её желудок вползает жалость, смешанная с чем-то похожим на чувство вины. Его жизнь была и будет разорвана в клочья. А у неё же всё только начиналось. Гермиона поняла, что хочет сделать что-то, чтобы помочь ему.       — Рон, — начала она, — тебе не приходило в голову, что ты мог бы наладить отношения с Асторией?       Она не знала, почему это говорит, слова даже не успели прийти ей в голову, а сразу вылетели наружу. У неё даже не было возможности отфильтровать их или позволить им остаться пустой мыслью вместо реального предложения!       Рон уставился на неё, совершенно сбитый с толку.       — Хорошо, кто ты и как ты получил волосы моей жены для Оборотного зелья?       — Бывшей жены, — поправила она его.       — Мы пока ещё не развелись официально, Гермиона, так что в теории и на практике ты всё ещё моя супруга.       — Хорошо-хорошо, просто, пожалуйста, давай не будем снова об этом, — сказала она и печально опустила глаза в пол. Всё это было так больно. — Я просто хочу сказать, что если бы у вас двоих было…       — У нас ничего не было. Да, возникла интрижка, не более. Мы были слишком пьяны, чтобы даже вспомнить, что произошло!       Гермиона посмотрела на него. На самом деле она не слышала, как он с кем-то обсуждал это. Она узнала об измене только за ужином, за неделю до их поездки во Францию.       — Что ты…       — Так, я боюсь рассказывать эту историю, но я думаю, что тебе нужно услышать правду, если сможешь правильно истолковать некоторые детали.       Гермиона глубоко вздохнула и кивнула в знак согласия.       — Это случилось чуть больше месяца назад. Я был на том мероприятии Министерства по обеспечению магического правопорядка. Помнишь, на котором Невилл, Симус и Дин приехали в город?       — Верно, то, на которое я отказалась пойти.       — Правильно, то самое, — сказал он как ни в чём не бывало, — ну, Астория и некоторые из её однокурсников тоже присутствовали, включая мопса Паркинсон. Мы все разговорились, и, по-видимому, ты не поверишь, но она и Невилл, кажется, друзья!       Гермиона даже не дрогнула, и Рон сразу же нахмурился.       — О, да ладно? В смысле? Безумие какое-то! — Чёрт возьми, да она была не намного лучше Невилла. Нужно было найти его и извиниться за прошлую ночь.       Рон нахмурился ещё больше.       — Почему ты ведёшь себя так странно? Ты знаешь что-то, чего не знаю я, Гермиона?       — Ну, почему бы тебе не рассказать мне историю своего прелюбодеяния, а потом, если я почувствую, что тоже должна чем-то поделиться, я это обязательно сделаю.       Уизли покраснел и кивнул.       — Потом, как я уже говорил, Паркинсон и команда внезапно оказались среди нас, словно старые приятели, но её друзья просто потешались над нами. Это было очевидно! Они продолжали шептать что-то о тупости гриффиндорцев и всё беспрестанно хихикали. Это бы разозлило меня, если бы я уже не был чрезмерно зол, когда они пришли, но как бы то ни было…       — Ну? А как ты оказался в постели с Асторией?       — Ну, в том-то и дело, Миона, что я не помню. Следующее, что я помнил, я просыпаюсь рядом с ней в своём кабинете. Я наколдовал кровать, которая, по-видимому, занимала всё помещение. Мне не особо давалась трансфигурация, а уж в пьяном состоянии и подавно… Ну так вот, потом проснулась она, явно сожалея о том, что мы провели ночь вместе, и посмотрела так, как будто это был мой план! Когда я, в свою очередь, чёрт возьми, ничего не помню! Честно говоря, я даже не помню, чтобы она меня хоть чем-то привлекала. На самом деле, всё было как раз-таки наоборот.       Гермиона ощетинилась от этой новости. И пусть это ничего не изменило, обстоятельства остались такими, какими они были, но в ситуации было больше нюансов, о которых девушка ранее даже не задумывалась.       — Итак, из этого логически следует, что вы не использовали противозачаточные чары?       Он пожал плечами.       — Тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос.       — Что ж, Рон, мне жаль, что всё так получилось, — только и смогла выдавить Гермиона. Она всё ещё злилась на то, что он ничего не сказал ей сразу. Они ведь должны были быть честными друг с другом. Если всё действительно было так невинно, то почему Рон не пришёл и не рассказал об этом в тот же день? Да, возможно, ей потребовалось бы время, чтобы прокричаться, пообижаться, но всё в конце концов не зашло бы так далеко.       Вместо этого он решил смолчать, как трус. Если бы не беременность Астории, Рон держал бы это в секрете до самого своего смертного дня или до тех пор, пока не выпалил бы это в пьяном угаре. Она вспомнила сегодняшнее утро. То, что Драко не смог скрыть что-то от неё дольше нескольких минут. Для того, кто мог очень хорошо лгать, он вёл себя с ней открыто и честно. Грейнджер тряхнула головой, не позволяя Малфою снова влезать в её мысли.       — Гермиона, я просто ходячая катастрофа. Одна глупая ночь, и я собственноручно разрушил свою жизнь и жизнь Астории. Я стану отцом ребёнка от той, кого даже не люблю. Даже не удивлюсь, если она запретит мне с ним видеться.       — Ты думаешь она способна на такое? Лишить ребёнка встреч с отцом? — удивилась Гермиона.       Рон кивнул.       — Она уже дала мне это понять. Её план состоит в том, чтобы найти достойного партнёра, выйти замуж в течение месяца и вырастить ребёнка, как их собственного. Конечно, если он выскочит с копной рыжих волос, думаю, им будет трудно поддерживать эту ложь.       Глаза Гермионы расширились. Многие вещи начали вставать на свои места.       — Но, опять же, наверняка существуют постоянные чары для преображения волос. Не думаю, что волшебники впервые сталкиваются с этой проблемой.       Гермиона больше не слушала. Шар белого света в её груди медленно угасал, и она почувствовала слабость.       Астория Гринграсс направилась к Драко этим утром, чтобы попросить его жениться на ней.       Но он никогда не согласится на это. Гермиона знала. Просто по-другому и быть не может.       Если не…       Рон продолжал говорить что-то о трансфигурации волос, когда Гермиона прервала его:       — Рон, как работают брачные клятвы чистокровных?       Рон показался ей удивлённым и немного оскорблённым:       — Брачные клятвы? Зачем тебе это?       — Просто… скажи мне, как они работают? Когда ребёнок, рождённый в чистокровной семье, обещан другому, он образует магическую связь, верно?       Он заколебался на мгновение, а затем медленно кивнул.       — Правильно, это обязательный магический контракт, подобный тому, который образуется, когда имя покидает Кубок Огня. Он использовался для обеспечения чистоты линии, чтобы подростки-ведьмы и волшебники не имели возможности строить семьи не с чистокровными. Но я слышал об ужасных вещах, происходящих с волшебниками в прошлом, которые пытались жениться на ком-то, кроме своего обещанного партнёра. Довольно варварский метод, на самом деле, вряд ли он где-то ещё используется, — закончил он, а затем его брови снова встретились у переносицы. — Почему ты спрашиваешь?       Гермиона глубоко вздохнула.       — Ты… как ты думаешь, Малфой-старший использовал его? С Драко?       Рон задумался.       — Вообще, учитывая, как мало осталось сейчас чистокровных семей… я бы не пропустил эту новость мимо ушей. Тем более вспоминая их преданность Сама-знаешь-кому, они не захотят рисковать. Если они это сделали, то, держу пари, с Паркинсон.       — И… что, если клятва будет разорвана? Например, когда Малфоя бросили в Азкабан? Что тогда? Можно ли это как-то восстановить?       — Гермиона, почему ты спрашиваешь меня о брачных обещаниях и Драко Малфое? И почему у тебя такой вид, будто ты под гипнозом? Что происходит?       Гермиона посмотрела на него.       — Потому что я думаю, что, возможно, Астория планирует выйти за него замуж и убедить его вырастить вашего ребёнка как их собственного.       Он посмотрел на неё, сбитый с толку.       — Ну, Гермиона, ты всегда соображала быстрее меня, но… ничего себе.       — Я случайно узнала, что они были обещаны друг другу при рождении и, следовательно, разорвали обещание из-за того, что Драко поместили в тюрьму.       — Откуда ты это знаешь?       — Ох, Рональд, ты действительно спрашиваешь, как я могла это узнать?       — Ты хочешь сказать, что узнала всё это из книжки? — скептически бросил он.       — Что-то из этого да, — солгала она, — история чистокровных семей хорошо документирована, и у меня было много времени, чтобы прочитать, пока мы прятались… в палатке, — сказала она, делая упор на последнее слово.       Гермиона чувствовала себя немного виноватой за все способы, которыми она манипулировала им в этом разговоре. Всегда ли она так вела себя с ним? Похоже, да. И от этого становилось ещё более неловко.       Её удар имел запланированный эффект, чтобы увести Рона подальше от этого разговора, и он отпрянул.       — Ну, если это так, то я не думаю, что мне нужно беспокоиться о том, что Малфой станет отцом моего ребёнка. Конечно, вряд ли можно восстановить клятву, когда она была разорвана. Но опять же, я действительно не уверен, как это всё работает, — сказал он и слегка пожал плечами.       Она разочарованно вздохнула.       — Чёрт возьми, Гермиона, ты проявляешь гораздо больший интерес к жизни моего нерождённого бастарда, чем я ожидал.       — Ну же, Рон, ты же знаешь мою склонность к слабым и нуждающимся, — сказала она, скорее соглашаясь с его самонадеянностью, чем поправляя его в миллионный раз.       — Эй, — бросил он обвиняюще, — это был камень в мой огород?       — Ненамеренно, но я ничего не могу поделать с тем, как ты это воспринял, — улыбнулась Гермиона. Её настроение заметно улучшилось, когда она поняла, что не всё ещё потеряно — есть план. — А теперь, — сказала она, — надеюсь, ты не будешь шокирован услышанным, Рон, но… я иду в библиотеку!       Она наклонилась и легонько поцеловала его в щёку.        — Возможно, я смогу найти способ, чтобы Малфой не стал отцом твоего ребёнка.       Он удивлённо посмотрел на неё.       — Чёрт возьми, Гермиона… спасибо.       — Я дам знать, если что-то найду, — сказала она, повернулась и быстро пошла к самой впечатляющей и богато украшенной библиотеке во всей Европе, уверенная, что сможет найти ответы на некоторые вопросы.