Зелёный виноград

      Драко задрожал, войдя в холодную пустую тюрьму посреди Северного моря. Когда он шёл по узкому коридору к камерам для посетителей, воспоминания о времени, проведённом здесь, нахлынули на его душу. Так было всегда. Сопровождающий его охранник был знаком только по голосу. Драко избегал зрительного контакта с кем-либо из них на протяжении большей части своего пребывания в тюрьме, никогда не желая видеть их ненависть или, что ещё хуже, жалость.       — Кого бы вы хотели увидеть первым? — спросил охранник.       — Мою мать.       Охранник кивнул и жестом пригласил его войти в дверь справа.       — У вас есть в общем сорок минут. Можете потратить по двадцать на каждого. В общем, решать вам.       Драко кивнул, думая, что, вероятно, проведёт большую часть этого времени со своей матерью. Он вошёл в камеру для посетителей и увидел, что Нарцисса сидит на металлическом стуле за металлическим столом. Сама комната совершенно голая, за исключением этих предметов мебели и места для посетителя.       — Я постучу, чтобы предупредить вас, когда пройдёт двадцать минут, — сказал охранник, прежде чем захлопнуть за собой дверь.       Драко уставился на свою мать. Она выглядела более бледной и осунувшейся, чем во время его последнего визита, и он подумал, не отказалась ли она снова от еды. Как сделала это на прошлое Рождество, в результате чего оказалась в больнице. Однако, увидев сына, она загорелась только от одного его вида.       — Драко, — прошептала Нарцисса с отчаянием в голосе, вставая со стула. Он бросился к ней:       — Мама, пожалуйста, оставайся сидеть, ты выглядишь очень слабой. — Она кивнула, но перед этим обняла сына и снова села на свой холодный, жёсткий стул.       — Я в порядке, Драко, раз ты здесь. Как поживаешь, любовь моя? Пожалуйста, расскажи мне всё.       Одни и те же слова в первые секунды их встреч, которые случались примерно раз в месяц. В то время как отца Драко навещал только на рождественских праздниках. Безэмоциональные встречи, наполненные банальными вопросами и явным отсутствием зрительного контакта. Изливал душу он только своей матери.       — Не уверен, что ты в курсе, учитывая твой ограниченный контакт с отцом, но… у меня возникла проблема, мама, и я…       У него перехватило дыхание, и он отвернулся, сделав глубокий вдох и собравшись с духом для разговора, который он репетировал в голове всё утро.       — Драко, что произошло? Ты знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, — в её глазах читался страх, который могла испытывать только мать, глядя на огорчённое лицо своего ребёнка. Драко глубоко вздохнул и перешёл к самой сути.       — Отец сделал так, чтобы я женился на Астории Гринграсс… в течение следующего месяца.       Нарцисса глубоко вздохнула и кивнула, откидываясь на спинку стула. Об этом она явно слышала в первый раз. Но никакого удивления.       — Я неоднократно задавалась вопросом, заявятся ли её родители после твоего освобождения. Похоже, они не торопились, да?       — Ну, учитывая, что я дал интервью для Пророка, официально объявив не только о своём возвращении в общество, но и о дружбе с Гарри Поттером, теперь ясно, что они очень хотят восстановить связь с нашей семьёй.       — Ты дал интервью? — она озадаченно посмотрела на него.       — Да, это долгая история, — отмахнулся Драко, стараясь не втягивать Гермиону в этот разговор, — но суть в том, что это привлекло их внимание, и они ухватились за возможность использовать обстоятельства моего… «социального искупления» в своих целях.       Нарцисса выглядела ещё более озадаченной этим последним заявлением.       — Для каких именно целей?       Он глубоко вздохнул и сказал:       — Астория беременна, — и прежде чем его мать успела хоть как-то отреагировать, добавил: — Не от меня.       Она ничего не ответила, но внезапно посмотрела сурово. Горько.       — Ребёнок от Рональда Уизли, которого её семья сочла неподходящей парой для своей дочери, — продолжал он, несмотря на широко раскрытые глаза матери. — Они разработали план с отцом, который включает в себя нашу свадьбу с Асторией и притворство, что ребёнок наш, — он стиснул зубы и прорычал: — Как будто кто-то может принять Уизли за Малфоя.       — Нелепо! — воскликнула Нарцисса, глядя на соседнюю стену, за которой, как она знала, сидел её муж, ожидая незапланированного визита своего сына. — Хотела бы я сказать, что не верю, что Люциус способен заключить такое соглашение, однако…       — Я уверен, что отец делает это, чтобы наказать меня за моё поведение. За то, что не навещаю его так часто, как тебя, и за то, что держу себя в уединении, чтобы он не мог использовать меня для своих гнусных деловых сделок, которые в результате теперь терпят неудачу. Он стремится унизить меня, и ему всё равно, что нашу фамилию тем самым втаптывает в грязь ещё больше. Ему нечего терять.       Драко наблюдал, как Нарцисса смотрела в угол комнаты, слегка качая головой и пытаясь выровнять дыхание.       — Мама, мне нужна твоя помощь, чтобы изменить его мнение.       Она повернулась, чтобы посмотреть на сына, внезапно, казалось, даже не дыша.       — Драко… — медленно произнесла она, и на её лице промелькнуло понимание. — Боюсь, это не сработает, дорогой, — её голос слегка дрогнул.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он немного настойчиво.       — Боюсь, что… брачное обещание… связывает вас магическим образом.       Драко поднял брови, жестом приглашая её продолжать.       — Видишь ли, всё не так просто. Брачное обещание было создано в том же духе, что и Непреложный обет, — Нарцисса отвела взгляд, как будто разговаривала сама с собой, просто размышляя вслух, — ну, по крайней мере, так чистокровные семьи начали использовать его после нескольких случаев непослушания со стороны сына или дочери, которые отказывались жениться на своей чистокровной паре. Это превратилось из обещания между семьями в почти нерушимую связь, — закончила она, задыхаясь.       — Почти нерушимую?       — Да, есть определённые обстоятельства, при которых магия уступит… — она замолчала.       — Ну, скажи мне, что это такое. Скажи мне, чтобы я мог найти способ сломать это, — потребовал Малфой.       — Драко, нет. Ты не знаешь всего. Эта магия очень и очень опасна, чтобы попытаться вмешаться в неё. Я знаю твоего отца, он точно мог наполнить его тёмной магией. Он добавит пункты к обещанию, которые создадут… дополнительные последствия непослушания. Даже подумать страшно, что это может быть. Он сделает всё прямо сейчас, чтобы заставить тебя согласиться. Он был так зол на тебя, — прошептала последние слова Нарцисса, ломая руки, — я боюсь, что если ты попытаешься разорвать связь, то произойдут всевозможные ужасные, непредвиденные вещи.       — Мама, мне всё равно. Скажи мне. Я всё равно буду исследовать это сам, ты же знаешь.       Она энергично покачала головой, сдерживая слёзы.       — Драко, умоляю тебя, не надо. Это станет концом твоей жизни, если ты пойдёшь на подобные меры. Почему бы просто не сделать так, как требуют обстоятельства? Астория прекрасна, и я уверена, что со временем она смягчится, и ты полюбишь её по-своему, как я научилась любить твоего отца.       — Я этого не сделаю! — зарычал Драко, ударив кулаком по столу.       Нарцисса подпрыгнула и прижала руку к груди.       — Драко… — задыхаясь, произнесла она.       Он встал со стула и подошёл к стене, скрестив руки на груди. Нарцисса глубоко дышала и долго смотрела на сына.       — Драко? — попыталась она снова. — Пожалуйста, вернись и сядь, у нас мало времени…       Он обернулся:       — У нас мало времени? Мама, моя жизнь закончится в течение следующего месяца. Или я вступаю в брак без любви и воспитываю… отпрыска Уизела, наверняка ещё став при этом величайшей шуткой, которую когда-либо видел наш мир, или страдаю от ужасных последствий. Зачем тогда жить? — спросил он лихорадочно.       — Драко, пожалуйста, подойди и сядь, — мягко попросила Нарцисса.       Через мгновение он повиновался и плюхнулся на стул, как маленький ребёнок.       — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, Драко… Но чем ты жил последние несколько лет?       Он открыл было рот, чтобы сердито возразить, но женщина перебила его:       — Я хочу сказать… с моей точки зрения, этот брак с Асторией не кажется таким уж ужасным. Я знаю, что всё это произошло быстро. Я знаю, что ребёнок действительно не твой. Я знаю, что ты боишься реакции общества, но, мой дорогой, это всё, чего ты боишься с тех пор, как закончилась война, — сказала она. Он отказывался смотреть на неё, но Нарцисса продолжала: — Воз… возможно, это станет твоим шансом что-то восстановить и исправить. В конце концов сплетни утихнут, и вас примут, просто сначала придётся немного подождать.       Он медленно покачал головой:       — Я понимаю это, мама, но дело даже не в этом, — пробормотал Малфой.       — Тогда, пожалуйста, скажи мне, в чём дело, Драко, поскольку наше время истекает, и я буду сходить с ума по этому поводу, пока не увижу тебя в следующий раз. Пожалуйста, помоги мне понять, с чем ты действительно борешься, я хочу помочь.       Как и Блейз, его мать, как правило, видела его насквозь. Он планировал, что не выйдет из комнаты, не посвятив её в своё нынешнее затруднительное положение, так что теперь ему следовало уступить, хотя он и понятия не имел, как это объяснить.       Драко положил руку на лоб, чувствуя, как горячие слёзы скапливаются в уголках глаз; он не мог понять почему.       Сделав глубокий вдох, он мысленно приказал им уйти, быстро поднял глаза и посмотрел на свою мать.       — Я… не люблю Асторию и не думаю, что когда-либо смогу.       Она внимательно изучала его лицо. Это была не легилименция, а просто материнская интуиция. Несмотря на это, казалось, что она боролась с собой, пытаясь взвесить, стоит ли что-то говорить.       Наконец, Нарцисса сделала глубокий вдох и спросила:       — Кого ты любишь, Драко?       Он оскорблённо выпрямился и уставился на мать.       — Я не… никого, — буркнул он, усмехаясь и отводя взгляд.       Она улыбнулась, уверенная, что что-то нашла, за что-то зацепилась.       — Драко, — проворковала женщина. Малфой глубоко вздохнул, снова опустившись на стул с закрытыми глазами.       Прошло несколько минут, прежде чем он набрался смелости и заговорил. Нарцисса ждала, терпеливая и неподвижная.       Наконец, слова начали сыпаться из него лавиной.       — Я ещё не могу назвать это любовью, мама, у меня даже не было возможности узнать, что это такое, или хотя бы осознать, что происходит, потому что всё завертелось меньше двадцати четырёх часов назад, и момент, когда мы поцеловались, произошёл почти сразу же, когда Астория Гринграсс появилась в моём доме и сказала мне, что я стану её мужем из-за брачного обещания, подписанного отцом, и что я должен вырастить какого-то хорька и воспитать в себе очень фальшивую любовную связь и брак с женщиной, которая, как бы прекрасна она ни была, никогда не сможет сравниться с ней по красоте, уму и харизме, как Гермиона Грейнджер.       Нарцисса ахнула, её руки взлетели ко рту. Он ожидал такой реакции и не хотел поднимать глаза и читать выражение отвращения на лице своей матери.       — Но Драко, это же прекрасно, — произнесла она, и Малфой поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Смущение смешалось с тревогой на его лице.       Она глубоко вздохнула и широко улыбнулась, склонив голову набок, чтобы лучше его рассмотреть, а затем сказала:       — Я боялась, что никогда не доживу до этого дня.       — Мама, ты меня пугаешь. Может, и меня посвятишь в свои странные шутки?       — О, это не шутка, Драко, вовсе нет. Прости меня за загадочность и позволь быть ясной: девушка Грейнджер — спасительная благодать твоей души. Я… я верю, что она всегда была такой.       Драко не двигался и не дышал, просто тупо смотрел на мать, ожидая, что она продолжит. Его мысли словно застыли, потрясённое замешательство — вот, что было написано на его лице.       — Дорогой, разве ты не понимаешь? С первого дня, когда ты написал из Хогвартса, чтобы сказать мне, как сильно ненавидишь эту девушку, я уже знала.       — Знала что? — потребовал он.       — Я знала, что если нам повезёт пережить эту войну и навсегда избавиться от Тёмного Лорда, то у тебя ещё будет шанс.       — Я не понимаю…       — Испытать настоящую любовь к другому человеку.       Брови Драко нахмурились ещё сильнее, чем раньше. Он понятия не имел, что пыталась сказать его мать, и был совершенно сбит с толку её восторгом, услышав, что он поцеловал Гермиону Грейнджер. Неужели весь мир так быстро перевернулся с ног на голову?       — Мне так жаль, дорогой. Я так долго не была откровенна с тобой, что то, что я собираюсь сказать, возможно, шокирует тебя или тебе будет трудно поверить в это, поэтому, пожалуйста, просто выслушай меня.       Драко внимательно посмотрел на мать, но, не имея никаких весомых аргументов, чтобы возразить, пробормотал:       — Ладно.       Она положила руку на живот и сделала глубокий вдох, прежде чем начать.       — Ты рос, по большей части, во тьме. Признаюсь, мне не хотелось рожать ребёнка после того, как меня вынудили выйти замуж за твоего отца. Я полюбила его, но в основном из-за страха, что проживу без этого чувства всю свою жизнь. Обязательство произвести на свет наследника тяжело давило мне на сердце, потому что я знала, — она подавила слёзы, — я знала, что ты будешь похож на него, по крайней мере, отчасти, и я не хотела иметь с этим ничего общего. И так тошно от того, что я должна была участвовать в делах Тёмного Лорда, но привести ребёнка в эту жизнь… — её глаза наполнились слезами, — я не могла этого вынести. Я боялась, что ты вырастешь холодным и бессердечным, связанный брачным обещанием, как и я сама, обречённый повторить мою судьбу, которая так не похожа на жизнь большинства других ведьм и волшебников. Драко, ты знаешь, какой одинокой была моя жизнь?       Он просто смотрел на неё. Он никогда не слышал, чтобы его мать так говорила о своей жизни. Ему всегда казалось, что она счастлива.       — Тебе казалось, что всё совершенно иначе, потому что я сыграла свою роль чрезвычайно хорошо, даже порой заставляя себя поверить в это. Честно говоря, я даже забыла о своём проблеске надежды в девушке Гермионе Грейнджер, пока ты просто не назвал её имя.       — Мама, какое отношение Гермиона имеет ко всему этому? Ты говоришь так, как будто она — недостающий кусочек головоломки, которую мы оба пытаемся решить, но я не знаю ни самой головоломки, ни того, как Грейнджер вписывается в неё.       — Мои извинения, Драко, это трудно объяснить, потому что это не имеет отношения к тому, что закладывалось в тебе с самого детства.       — Что это должно означать?       — Любовь, Драко, вот что. Я говорю о любви, самой могущественной силе во всей Вселенной, настолько могущественной, что в Отделе тайн есть целое крыло, посвящённое её изучению.       — Я знаю, — сказал он, стиснув зубы, — но какое это имеет отношение к ней?       — Я к этому всему и веду. Подожди немного.       Он покачал головой, слегка расстроенный, но продолжил слушать.       — Несмотря на то, что ты был вовлечён в эту войну, ты никогда не убивал и не пытал, поэтому твоя душа всё ещё цела. При этом ты делал вещи, ужасные вещи, которые причиняли вред или потенциальный вред людям, о которых заботился, хотя и косвенно. Я волновалась. Каждую ночь я беспокоилась, что ты зашёл слишком далеко, что я не смогу вернуть тебя обратно.       Драко неловко поёрзал на стуле, вспоминая о том, что сделал, и чувствуя знакомый укол вины в районе живота.       — Однако в глубине души я всегда вспоминала ту стычку на школьном дворе, о которой ты, казалось, не помнил с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать лет, и думала: если он, будучи тем, кто он есть, сможет полюбить магглорождённую, то я не потеряю его; если бы он смог открыть своё сердце и увидеть то, что лежит за пределами предрассудков, которые мы так жестоко привили ему с самого детства, тогда он сможет стать счастливым, — она смотрела в крошечное окно камеры, произнося последние слова своей речи.       У Драко голова шла кругом.       — Мама, какая стычка на школьном дворе? Я никогда не был в неё влюблён. Я… я ненавидел её. Я называл её грязнокровкой. Издевался без конца. Не думаю, что сейчас она захочет иметь со мной что-то общее, не говоря уже о… — он замолчал, поморщившись от воспоминаний школьных лет и неприязни, что испытывал в то время к Гермионе.       — Драко, противоположностью любви является не ненависть, а безразличие.       Он недоверчиво на неё покосился.       — Как я уже и сказала, тебе будет трудно принять мои слова, ведь мы говорим об этом впервые. Прости меня, но я так боялась, что какой-либо намёк на откровенность заставил бы тебя ещё глубже погрузиться во тьму и ненависть, прежде чем у тебя появилась бы возможность открыться для этого самостоятельно. Это и произошло, к моему счастью.       — Я всё ещё не понимаю, мама, возможность для чего?       — О возможности очищения твоей души.       Он не моргая смотрел на мать.       — Драко, ты должен понять, что не твои поступки делают тебя добрым или злым, а твои намерения. Я знаю, что ты изо всех сил пытаешься сейчас понять, кто ты есть. Я знаю, что ты изолировал себя от мира, уверенный, что навязать им своё общество было бы равносильно пытке. Уже один тот факт, что ты замкнулся в себе, красноречиво говорит о твоей истинной природе.       — И что это за истинная природа?       — Проще говоря, Драко, ты любовник, а не воин, — усмехнулась она.       — Да ты смеёшься надо мной, мама. Не самое подходящее время для этого.       — Нет, — покачала головой Нарцисса, — просто услышь меня. Ты неплохой человек, Драко. Ты был всего лишь пешкой в этой игре. Думаешь, Тёмный Лорд ходил по Хогвартсу, издеваясь над магглорождёнными? Абсолютно нет, ему было всё равно. Он был сосредоточен только на одном: завоевать волшебный мир. Манипулировать и контролировать людей, находящихся у власти. У него не было времени на пакости или драки на школьном дворе.       — Он мучил многих из них, насколько я знаю.       — Ты меня неправильно понял. Я говорю о его характере. Он был холоден и равнодушен, у него не было способности любить. Только сосредоточенность на власти и контроле. Это то, что ты не перенял от него… или от своего отца. Я поняла это в тот день, когда ты встретил эту девушку: что очевидная ненависть, которую ты испытывал к ней, была проблеском надежды, за которую я так долго держалась. Ты начинаешь понимать меня?       Он рассматривал Нарциссу, склонив голову набок.       — Возможно. То есть ты хочешь сказать, что из-за того, что я испытывал такую откровенную неприязнь, а не равнодушие, заставило тебя поверить, что я не обращусь ко тьме? Что я не склонюсь к власти и не стану контролировать вся и всех… как это делал он?       Женщина кивнула.       — Итак, какое отношение это имеет к текущим обстоятельствам?       Она глубоко вздохнула.       — Признаюсь, Драко, когда ты пришёл сюда и сказал, что собираешься жениться на Астории Гринграсс, внутри меня всё перевернулось. Я знала, что ты замкнулся в себе за последние три года ещё больше. Я была совершенно уверена, что ты ни с кем не встречаешься, не говоря уже о том, чтобы в кого-то влюбиться. Предстоящий брак и внебрачный ребёнок наверняка уменьшат твои шансы испытать настоящую любовь, а это всё, чего я когда-либо хотела для тебя, — сказала она сквозь слёзы. — Есть кое-что, о чём я тебе ещё не сказала… насчёт брачного обещания.       Он выпрямился и наклонился вперёд:       — Что?       Нарцисса глубоко вздохнула, прежде чем сказать:       — Есть один способ, при помощи которого можно его обойти.       — Да?       — Драко, крайне важно, чтобы ты позволил себе испытать настоящие чувства к Гермионе Грейнджер и чтобы она ответила тебе тем же. Искренне.       Он почувствовал внезапный прилив страха, пронизывающий всё тело. Его горло сжалось, когда он попытался что-либо ответить.       — Почему… что… что ты имеешь в виду?       — Единственный способ разрушить брачное обещание — это если одна из сторон по-настоящему влюбится в другую ведьму или волшебника, и эта любовь будет полностью взаимна.       Драко в ужасе уставился на мать. С минуту оба молчали.       Наконец Драко спросил:        — Так… как… как это работает?       — Что ж, — начала Нарцисса неуверенно, — я не совсем уверена, так же как понятия не имею, откуда Непреложный обет узнаёт, нарушил ли ты данное обещание, но я подозреваю, что это вызывает какое-то магическое… волнение.       — Так… Возможно ли, что обещание уже нарушено? Учитывая…       — Ты уже говорил мне, что не можешь назвать это любовью, и я думаю, что ты прав. Похоже, что вы с мисс Грейнджер сейчас испытываете друг к другу что-то, больше похожее на физическое влечение.       Он ощетинился, услышав, как мать описывает его как похотливого, гормонально неустойчивого подростка. И не важно, что она оказалась права.       — Но почему именно Гермиона? Я имею в виду… да, ты права, думая, что у меня на данный момент нет других перспектив, но ты, кажется, как-то чувствуешь, что она…       Нарцисса прервала его:       — Когда Тёмный Лорд заклеймил тебя этой меткой, Гермиона Грейнджер стала твоим смертельным врагом, кем-то, кого ты будешь вынужден пытать, калечить или убивать, или сам столкнёшься с этими последствиями. Повернуться и признаться в истинной и бессмертной любви к такому человеку, я полагаю, нейтрализует любое количество тёмной магии, используемой для скрепления брачного обещания.       Драко тяжело задышал, пытаясь осмыслить то, что только что услышал от матери.       — Но, Драко, — продолжала она, положив руку ему на плечо, — это будет очень сложно. Ты не можешь и не должен отказываться жениться на Астории. Я считаю, что последствия этого будут мгновенными и… катастрофическими. Я не знаю, какие условия заключили твой отец и Астория, но они наверняка окажутся весьма сильными. Потребуется вся искренность чувств, чтобы разрушить брачное обещание.       Драко торжественно кивнул.       Охранник постучал в дверь, сигнализируя о том, что двадцать минут уже истекли.       — Спасибо, ещё десять минут, — выдавил Малфой сквозь прерывистое дыхание. — Итак, — начал он, — что мне теперь делать? Вести себя так, как будто свадьба должна состояться, и найти способ… заставить Гермиону влюбиться в меня? В течение следующего месяца? — закончил он с отчаянием.       — И позволить себе влюбиться в неё, абсолютно необходимо, чтобы это было взаимно.       — Но… как… что если…       Взволнованная его тихим отчаянием, Нарцисса встала со стула, подошла к сыну и присела на колени рядом с ним.       — Драко, ты почти поцеловал её и пришёл сюда, сдерживая слёзы, после всего лишь одного интимного момента с девушкой. Тем более за такой короткий промежуток времени. Уверена, что вы оба движетесь в правильном направлении. Любовь сначала окутывает сердце, как лихорадка. Сначала жжёт, болит и волнует. Но со временем чувство поселяется внутри так твёрдо, что это не кажется чем-то волнующим и непривычным.       — К чему ты клонишь? — спросил он.       — Не хочу бросаться в дальнейшие объяснения, да и вряд ли смогла бы. К этому вы оба должны прийти самостоятельно. Ведь суть не в том, чтобы следовать чужим указаниям, а чувствовать, что творится внутри, — и прижала руку к его сердцу.       Драко не ответил; тупо уставился в пол с выражением ужаса на лице.       — Но что, если… что, если я был слишком грубым? Что, если я на самом деле не способен… любить по-настоящему?

***

      Гермиона вышла из библиотеки Делакур около трёх часов спустя, тщательно прочесав полки и найдя несколько книг с упоминанием чистокровных брачных обещаний, историй о различных способах обхода и о катастрофических последствиях его несоблюдения.       К сожалению, истории в большинстве своём касались только последнего.       Она сжала в руках страницу с заметками, которую начала пролистывать на ходу.       Чистокровные брачные обещания       Термины:       «Брачное обещание» — древняя магия, призванная обеспечить продолжение размножения чистокровного рода волшебников, связывающая двух подходящих чистокровных ведьм/волшебников вместе и установленная при рождении семьями;       «Связанные» — термин для пары, обещанной друг другу;       «Несвязанный» — любая другая ведьма или волшебник, невовлечённый в обещание;       «Клаузула» — основанные на тёмной магии «условия» обещания, если оно будет нарушено [см. примеры];       «Лазейки» — три выхода из брачного обещания [см. список].       Различные пары, которые отказались вступать в брак, испытывали трудности из-за условий брачных обещаний.       Некоторые примеры:       — в каждых последующих отношениях человек, которого они любили, умирал, не имея возможности иметь физический контакт с противоположным полом, не испытывая при этом жгучей внутренней боли, сродни проклятию круциатуса;       — несвязанная пара забеременела и сбежала — ребёнок умер внутриутробно на 6-ой неделе; матери пришлось выносить ребёнка до полного срока — пережила полную беременность — мать умерла при родах — отец покончил с собой;       [Может ли ребенок Астории пострадать таким образом?] всё это довольно тревожно...       Примечание: все примеры начинались с пары, устно отказывающейся жениться!       Лазейки:       — один из пары смертельно болен;       — один из пары заключён в тюрьму без точной даты выпуска (Драко);       — один из пары таинственно исчезает.       [Последняя лазейка заставила многие пары попытаться подделать исчезновение — всегда безуспешно!]       Клаузулы:       — Не оригинальная часть брачного обещания, добавленная позже с использованием тёмной магии (!);       — Угроза клаузула заставила большинство ведьм и волшебников сдаться своему брачному обещанию на ранней стадии.       Снятие и последующее повторное скрепление брачного обещания?       Нет конкретной информации о том, как этого достичь.       Одна теория: для достижения этого потребуется существенная тёмная магия, поскольку в первую очередь связь не предназначалась для разрыва.       Два известных рассказа об успешно разорванной связи за пределами лазеек: нет информации о том, как это произошло.       Гермиона вздохнула, проходя через залы поместья Делакур и направляясь к камину у входа. Она пропустила завершение ланча. Габриэль зашла в библиотеку, чтобы сообщить ей, что они уйдут из дома во второй половине дня, но она могла оставаться столько, сколько хотела, и могла свободно использовать их камин для возвращения домой. Все остальные тоже ушли, Рон и Гарри зашли попрощаться, и их она едва заметила из-за полной погружённости в чтение книг. И теперь она снова чувствовала себя немного виноватой из-за этого.       Семья Делакур организовала специальную каминную связь обратно в Британию для своих иногородних гостей, отбывающих прямо с ланча. Его нужно было согласовать с Министерством магии, после чего откроется он только через час. Гермиона решила прервать свои исследования, чтобы у неё было время отправить сову Драко, прежде чем она покинет Францию. Беда в том, что она понятия не имела, что сказать.       Ранее этим утром казалось забавным ждать, пока он первым сделает шаг, но веселье уже давно перешло в беспокойство и теперь разразилось чистой паникой. Почему он не пытался связаться с ней? Стоит ли ей вообще писать ему?       Она надеялась, что найдёт в библиотеке какую-нибудь ясную информацию, чтобы пойти к нему с планом, но библиотека подвела её, а теперь ещё и игнорирование со стороны Малфоя... О чём ей вообще думать?       Как только Гермиона окончательно и бесповоротно расстроилась, через люк в верхней части входной двери пролетел филин и приземлился на каминную полку, прямо рядом с большим зелёным мешком летучего порошка. Гермиона не видела эту сову со времён Хогвартса, но знала, кому она принадлежит. Она развязала маленький свиток пергамента и развернула его.

Гермиона, Пока ты это читаешь, я уже направляюсь в Малфой-мэнор, чтобы посетить тамошнюю библиотеку. У меня есть новости, которыми я должен поделиться с тобой как можно скорее. Не могли бы мы встретиться с тобой там? Камин будет открыт. Пожалуйста, возьми с собой Птолемея, чтобы бедняге не пришлось лететь из Франции в другую страну. Драко PS: я не могу перестать думать о твоих губах.

      Она уставилась на записку, чувствуя такое разнообразие эмоций, что едва могла дышать. Внезапно пергамент превратился в нечто похожее на пепел и растворился в ничто, не оставив следа ни на её руках, ни в воздухе.       Гермиона повернулась и посмотрела на Птолемея, который выжидающе ждал, а затем перевела взгляд на камин. Поняв её намёк, он подлетел и приземлился ей на плечо. Она властно подошла к каминной полке, взяла горсть летучего порошка, окрасила пламя в зелёный цвет и, шагнув вперёд, прокричала место назначения.