Зелёный виноград

Пять лет спустя.

      Драко вспотел.       Снова.       — Ты сможешь. А если нет, то потом очень пожалеешь об этом.       — Знаю, я знаю, я чертовски хорошо это знаю! Почему все только об этом и твердят, как будто для меня это что-то совершенно новое?       Джинни приняла свою фирменную позу «руки на бёдрах» и подняла бровь.       — Я уверена, Малфой, грубить мне сегодня — плохая идея. Я с тобой и не дам тебе свихнуться, так что, если ты не хочешь получить от меня портключ прямиком в палату Януса Тики…       — Хорошо! Прости, ладно?       Джинни повернула голову и приложила руку к уху.       — Что-что? Мне не послышалось?       Драко усмехнулся и опустил голову, зажимая переносицу большим и указательным пальцами.       — Мне жаль, Джинни.       — Извинения приняты, — она улыбнулась. — Теперь пойдём.       Взмахнув мантией, девушка быстро развернулась и пошла дальше по коридору.       — Нет, подожди! — крикнул он ей вслед, но Джинни не сбавляла темп. — Я боюсь.       Она резко остановилась и посмотрела на Драко со смесью восторга и удивления.       — Ох-х, да ладно?       Он закатил глаза и провёл рукой по волосам. Джинни подошла к нему.       — Чего ты боишься, Драко?       — Мне кажется, это очевидно.       — Возможно, но давай притворимся, что до меня всё туго доходит и ты объяснишь это ещё р…       — А если из меня получится ужасный отец?       Слова вырвались так быстро, что Драко сомневался — расслышала ли их Джинни? Но через секунду она сократила между ними расстояние и взяла его руку в свою. Он не отступил, что удивило даже его. Посмотрев на Малфоя взглядом а-ля «мне очень жаль», девушка глубоко вздохнула и заговорила:       — Драко Люциус Малфой, тебя воспитывал человек, чьё сердце было пропитано тёмной магией задолго до того, как на свет появился ты. Тебя использовали, тобой манипулировали и предавали, и всё же вот — ты здесь: любимый, влюблённый, и вот-вот благодаря тебе в этот мир войдёт не одна, а целых две новые жизни. Если б тебя сегодня вдруг не стало, то ни у кого не возникло бы вопроса о том, а каким человеком ты был. Ты разгребал то, что натворил твой отец, ты не раз оправдывал свою фамилию и преодолевал разного рода трудности. Так что даже на секунду не смей задумываться над тем, каким ты был раньше — больным, идиотом, психопатом и засранцем, — важно то, каким ты будешь в роли отца.       Что-то внутри него щёлкнуло. Раньше все её слова били рикошетом, не достигая сердца. Сейчас же они пропитались в каждой клетке тела. Успокоили. Как Джинни вообще догадалась, какие слова он хотел услышать?       Драко почувствовал жжение в глазах и тут же отогнал слёзы, приводя в порядок дыхание.       — Ты слишком много общаешься с Поттером.       — Что, серьёзно? — ухмыльнулась она.       Драко тихо рассмеялся, на что Джинни ему улыбнулась.       — Иди сюда, Уизлетта, — сказал он, притягивая её в объятия.       — На этот раз сделаю вид, что ничего не услышала.       — Я всегда считал это обращение ласковым. Вы, гриффиндорцы, такие обидчивые…       — Я сомневаюсь в слове «всегда», но ладно.       Он не спешил высвобождаться из объятий, прекрасно понимая, что следующим шагом будет возвращение в родильную палату.       — Это Поттер научил тебя не похлопывать по спине во время объятий?       — Сейчас ты просто тянешь время, Малфой.       Она прижала его чуть сильнее и отстранилась, жестом предлагая пойти дальше. Сделав глубокий вдох, Малфой шагнул вперёд, позволив её словам эхом прозвучать в голове. Он не чувствовал себя спокойным, но состояние его значительно улучшилось. Наверняка каждый родитель испытывает подобные чувства в день рождения собственного ребёнка.       Прежде чем нажать на ручку двери, Драко повернулся к Джинни:       — Спасибо.       — Тащи уже свою задницу в палату, папочка.

***

      — У них твои глаза, Драко.       Гермиона принимала очередную дозу лекарств, смутно слушая нежный голос своей свекрови.       — Целители сказали, что у большинства детей глаза при рождении светлых оттенков, со временем они могут поменять цвет.       Его голос до сих пор вызывал в ней дрожь, а сейчас даже больше. Его присутствие здесь, рядом с ней — защита. Уверенность. Любовь.       Роды прошли очень тяжело, глаза слипались. И если бы не такое всецелое доверие, Гермиона не сомкнула бы глаз, боясь, что с её детьми что-то могло пойти не так.       — Ну и ладно. Я рада, что они здоровенькие и роды прошли относительно гладко. Уже придумали им имена?       — Каждый из нас выбрал созвездие.       — Так…       — Скорпиус для мальчика, а Лира для девочки.       — Замечательно. Просто замечательно. Сильные имена, как и у их родителей, — Нарцисса наклонилась над люльками, чтобы получше рассмотреть своих внуков.       Гермиона улыбнулась, погружаясь в глубокий, спокойный сон.

***

      — А как ты их различаешь? — поинтересовался Блейз.       — Не знаю, я просто понимаю, кто есть кто, — Гермиона пожала плечами, улыбаясь своим недельным малышам.       — А как поживает Драко? Он их как-то помечает для себя?       Услышав это, Гермиона разразилась смехом, а затем прикрыла рот, не желая будить детишек.       — Мерлин, чувствую себя предательницей, но… да! Вчера он был уверен, что держит в руках Лиру, ну я решила ничего ему не говорить, пока «ей» не понадобился новый подгузник, а потом…       — Мы могли бы его как-нибудь разыграть, — рассмеялся Забини.       — Убери этот жадный блеск из своих глаз, — Гермиона предостерегающе подняла палец. — Мой муж и так пережил достаточно манипуляций за всю свою жизнь.       Дверь в спальню открылась, и вошёл Невилл.       — У вас всё в порядке?       — Ты как раз вовремя, Нев. Мы придумываем, как напакостить новоиспечённому отцу…       — Нет! Вовсе нет!       — Мамочка, будьте потише! У нас, вообще-то, тут спят малыши, — сказал Блейз наигранным шёпотом.       Невилл переводил взгляд с одного на другого с кривой улыбкой.       — Я могу убрать его отсюда, Миона. Только скажи.       Блейз закинул руки за голову и положил ноги на кофейный столик.       — Тебе придётся сделать это насильно, Нев, и не стесняйся использовать при этом свои шаловливые пальчики, — он подмигнул.       — А если подумать, то Забини доставляет не так уж много хлопот…

***

      — Далия, иди, сядь сюда, и папа разрешит подержать малышку.       Рон подвёл свою дочь к уютному креслу и помог ей там устроиться.       Её крёстный отец опустился на колени рядом с ней, убирая прядь чёрных как смоль волос с небесно-голубых глаз.       — Кого бы ты хотела обнять сначала, дорогая?       Далия поджала губы.       — Хм-м-м… девочку!       — Хорошо, — улыбнулся Драко. — Ты слышал это, дядя Рональд?       Рон стоял над двумя колыбелями, почёсывая голову.       — Слышал-слышал, но это не облегчает нам задачу. Почему бы вам не начать разделять их, одевая в разные цвета? Голубой — для мальчика, розовый — для девочки?..       — Не начинай, а, — Малфой встал, подходя к Рону и детям. — Гермиона против всех этих «гендерных норм», или как это там называется…       — Какого чёрта, чёрт возьми…       — Папа сказал плохое слово!       Они повернули головы к улыбающейся маленькой девочке, которая гордо протягивала руку в их сторону.       Рон застонал.       — Этот человечек скоро отнимет у меня мой же дом, — затем он подошёл к дочери, сунул руку в карман и вытащил монету. — Пожалуйста, не говори об этом маме, — прошептал Уизли, а затем поцеловал её в лоб. Далия положила монету в карман.       — Ты действительно думаешь, что это сработает? — спросил Драко с усмешкой.       Рон встал и глубоко вздохнул:       — Нет, конечно.

***

      — Паркинсон, ты засекла его? — Гарри говорил в свои наручные часы.       Голос Пэнси донёсся через невидимый жучок в его ухе.       — Да, он только что купил чёртов рожок мороженого у Фортескью и теперь наслаждается им, сидя под лучами солнышка. Этот человек действительно как-то связан с Лестрейнджами? Потому что пока он кажется таким же обычным, как тот парень, с которым ты меня свёл на прошлой неделе.       Гарри закатил глаза.       — Можем ли мы сосредоточиться на текущей задаче, пожалуйста? Обсудим твою катастрофическую личную жизнь за праздничными напитками, как только поймаем этого подонка.       — Справедливо, Поттер. Я пошла.       Гарри надел свою мантию-невидимку и занял позицию, откуда мог видеть столики за пределами кафе-мороженого. Конечно же, человек, за которым они следили, сидел в одиночку за одним из маленьких белых столиков, наслаждаясь чем-то похожим на рожок с клубникой и арахисовым маслом и посыпкой единорога.       Пэнси неторопливо прошла мимо него, незаметно разбрызгивая воздух своим запатентованным зельем. Гарри понял, что это сработало, в течение нескольких следующих секунд, когда мужчина уронил свой волшебно-сверкающий рожок и обернулся, чтобы посмотреть на девушку.       Она ухмыльнулась ему.       — К тебе или ко мне?       Гарри внимательно следил за тем, как мужчина последовал за ней в её квартиру, расположенную чуть дальше, вдоль дороги. По пути они прошли мимо витрины магазина «Зелья Пэнси», и Поттеру пришлось сдержать смешок. Какая ирония. Этот человек понятия не имел, что его уже поймали.

***

      Астория ухмыльнулась, увидев, как её партнёр по бизнесу проходит мимо магазина. Без сомнения, ещё одна миссия с Гарри.       — Миссис Уизли, у нас заканчивается лекарство от похмелья. Мне заказать ещё?       — Будь так добра, Эвелин.       Её помощница отправилась создавать заказ, Астория же продолжила перестановку на полках у витрины. Как раз в этот момент звякнул дверной колокольчик, и вошли Габриэль и Ханна, обе выглядели измученными жарой.       — Я уже устала от этого пекла! — воскликнула Габриэль.       — У нас закончился охлаждающий туман очарования, Астория. Пожалуйста, сжалься над парочкой несчастных беременных ведьм! — протянула Ханна.       Астория ухмыльнулась, жестом приглашая их занять места в зоне ожидания в передней части магазина.       — Снова проблемы с магией, дамы?       — Да! Я не могу наложить охлаждающее заклинание, чтобы спасти свою жизнь от этого яркого солнца, и Габи тоже не может. Я бы попросила об этом незнакомого человека, но это было бы странно… интимно, что ли?       Астория улыбнулась, доставая два маленьких флакончика с распылителем с полки, которую она только что приводила в порядок; выставка зелий для лета.       — Рада быть полезной, — сказала она, возвращаясь к девушкам. — Я вас очень понимаю, — Уизли-Гринграсс побрызгала подруг зачарованным туманом. Они удовлетворённо вздохнули, расслабляясь в своих креслах.       — Ты вчера видела близнецов? — спросила Ханна, её глаза всё ещё были закрыты.       — Да, я отработала ночную смену вместе с Драко, — кивнула Астория.       — И ты… как ты вообще стоишь на ногах?!       Она рассмеялась, а затем указала на одну из полок.       — У меня есть много ресурсов, помогающих не валиться в сон.       — Но, Астория, - Ханна широко открыла глаза, - мне кажется, плохо злоупотреблять этим. Тебе нужен полноценный сон.       Астория пожала плечами.       — Я обязана им жизнью своего ребёнка и, соответственно, своей собственной. Я готова потерять недели сна, если понадобится.       Колокольчик на двери звякнул снова.       — Всем привет! Не ожидала вас тут всех увидеть, — поприветствовала их Луна.       — Какие новости? — взволнованно спросила Астория.       Луна замерла, широко улыбнувшись им.       — Какие новости? Эй, о чём это вы? — в унисон воскликнули Габриэль и Ханна.       — Ну, — протянула Лавгуд, — Гермиона не единственная, у кого будут близнецы.       Последовавших восклицаний было достаточно, чтобы разнести вдребезги витрину магазина. Эвелин поспешно вышла из задней комнаты, на лице был написан испуг.       — Всё в порядке, миссис Уизли?!       Астория повернулась лицом к девушке.       — Да, Эвелин. Всё просто замечательно.

***

      — Ты знаешь, что Луна сказала мне тогда, когда упомянула, что в будущем у неё родятся близнецы?       — Ну-ка.       Гермиона рассмеялась и повернулась на бок, чтобы посмотреть на своего мужа.       — Ну, она сказала мне, что ты был влюблён в меня с одиннадцати лет.       Драко усмехнулся.       — Я по-прежнему утверждаю, что ни одна из моих попыток тебя задеть не была вызвана тем, что ты мне действительно нравишься. Это делает мне слишком много чести…       Она наклонилась вперёд и нежно поцеловала его в щёку, а затем прижалась к нему ближе.       — Драко, у тебя действительно не было выбора, кроме как ненавидеть меня. Я была намного умнее тебя.       — Я вижу, к тебе возвращается смелость.       — Да, — она приподнялась достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза. — Хорошо, что это то, что ты любишь во мне больше всего.       Малфой протянул руку и запустил пальцы в её волосы, притягивая девушку для поцелуя. Они не находились наедине друг с другом так долго, что уже и забыли, каково это.       — Как думаешь, Поттеры переживут эту ночь?       — Переживут ли? У меня нет никаких сомнений, — ухмыльнулась Гермиона. — Но согласятся ли они когда-нибудь снова взять на себя близнецов — это совсем другой вопрос.       — Да, тут ты права.       Она откинулась назад, положив голову ему на грудь, и некоторое время они пролежали в полной тишине; его ровное сердцебиение наполняло всё её тело чувством комфорта.       — Очень жаль, что мы не можем… ты знаешь… некоторое время после родов тебе нельзя…       Гермиона снова усмехнулась.       — Вообще-то, Луна и Пэнси сегодня сделали мне подарок.       — Какой подарок? — медленно произнёс он голосом, полным предвкушения.       — Да так, новое зелье, помогающее в послеродовом восстановлении.       — Это как?       — Ну-у, догадайся.       — И как быстро действует это зелье?       — Мгновенно.       Она услышала, как Драко тяжело сглотнул.       — И когда ты собиралась сказать мне, что…       — Я подумала, что должна сказать тебе прямо сейчас, поскольку это была моя идея, чтобы Гарри и Джин взяли детей на эту ночь, — поддразнила его Гермиона, проведя рукой по его груди и нарисовав круги на тазовых костях.       Посадив её сверху на себя, Малфой притянул её губы к своим для страстного поцелуя. Затем прикусил её нижнюю губу.       — Шалунья, — прошептал он.

Конец.