Тайны «Магистра дьявольского культа»: следствие ведут читатели

      Даже если Цзинь Гуанъяо не застукал Мо Сюаньюй в своей комнате, тот всё равно был уже обречен с того момента, как Цзинь Гуаншань призвал его к себе. Пусть они оба были незаконнорожденными, но положение матерей делало Мо Сюаньюя более привлекательным наследником, как бы ни старался Цзинь Гуанъяо и что бы ни предпринимал.       Убрать Мо Сюаньюя следовало еще до расправы над отцом и провернуть дело так, чтобы, как в случае Не Минцзюэ, не возникло никаких подозрений в его причастности. Намек на то, что же он сотворил, я вижу в словах Сюэ Яна в экстре «Преступные друзья» о том, как надо бы отомстить Гуаншаню:       «Сюэ Ян лениво ответил:       — Сам напросился. Если бы кто-то осмелился сказать, что меня вырастила шлюха, то сначала я бы нашёл его мать, надругался бы над ней пару сотен раз, потом вытащил из дома и бросил в бордель, чтобы там уже другие пользовались вдоволь. А потом можно было бы обсудить, кого там из нас вырастила шлюха. Всё просто. Цзинь Гуанъяо тоже усмехнулся.       — Я уж точно не могу поступить столь безрассудно».       Да, Цзинь Гуанъяо не мог это сделать напрямую, да и его бабушки что-то не наблюдается в окружении, но зато есть простоватый брат, плоть от плоти отца, которого он так ненавидит.       Мо Сюаньюй со своей стороны хоть и получил косвенные подтверждения участия старшего брата в неблаговидных делах, всё же не имеет никакого понятия о масштабах его злодейства. И что же делают обычные люди в таких ситуациях?       Они пытаются разобраться, понять, почему человек поступил так, а не иначе.        И Цзинь Гуанъяо предлагает ему увидеть истоки своего зла «вживую» через «Сопереживание». Так как он может убедить практически кого угодно в чем угодно, его брат соглашается и в его тело призывается душа матери Цзинь Гуанъяо.       «Способ «Сопереживание» считался самым простым, удобным, быстрым и результативным методом среди всех, но, что более важно, также и самым опасным. Все страшились и страстно пытались избежать захвата своего тела призраком. Кроме того, «Сопереживание» и в самом деле являлось игрой с огнём: даже незначительная ошибка могла привести к восстанию призрака против заклинателя. Если дух вдруг передумает в процессе и отыщет лазейку для обрушения своего гнева, то лучшим исходом станет захват тела-проводника навсегда.       (…)       «Сопереживание» показывало Вэй Усяню те сцены из её жизни, что вызывали у неё самые сильные чувства и о которых она больше всего желала поведать другим людям. Он мог лишь молча наблюдать и воспринимать её эмоции как свои собственные. Сейчас их ощущения слились: глаза девушки стали его глазами, рот девушки стал его ртом». Так Мо Сюаньюй проживает нелегкую жизнь проститутки, и взаимодействие с призраком повреждает его душу, потому что Цзинь Гуанъяо, в отличие от Вей Усяня, не стремился к безопасному проведению обряда.       Или же второй вариант произошедшего: Цзинь Гуанъяо перенес душу Мо в тело умершей матери и вернул потом обратно, что тоже влияет на человека не самым лучшим образом. На горе Дафань Танцующая богиня подобным образом забрала и вернула душу девушке А-Янь, после чего та сошла с ума и стала копировать Танцующую богиню:       «Неожиданно девушка, не говоря ни слова, начала танцевать перед ним. Руки и ноги её дёргались в бешеном темпе — то была по-настоящему дикая пляска. Вэй Усянь с большим удовольствием наблюдал за представлением, когда к ним, придерживая подол платья, подбежала женщина.       Она прижала к себе девушку и запричитала:       — А-Янь, пожалуйста, пойдём домой!       А-Янь с силой отпихнула её и принялась убегать, пританцовывая всё с той же бессмысленной и пугающей ухмылкой, будто улыбаясь кому-то очень дорогому».       Так как в нашем случае воздействие мертвеца на душу было калибром меньше, чем у Танцующей богини, то и ущерб душе Мо Сюаньюя был нанесен не столь сильный, но всё же нанесен. От умершей проститутки в нем осталась тяга к косметике, манера поведения и… всепоглощающая материнская любовь к Цзинь Гуанъяо, которая со стороны выглядит как проявление гомосексуализма. Поэтому он смотрит на брата влюбленным взглядом и не выдает правду о том, что произошло.       Частично Мо Сюаньюй все же осознает себя, и это обстоятельство не дает ему выдать Не Хуайсана и его Помощника. Также он промолчал о том, куда исчезла душа из мешочка. Изменившееся поведение юного Мо, его преследование Цзинь Гуанъяо приводят к уже известному факту: его отсылают домой под надежным присмотром соглядатаев старшего брата. И повешение матери Мо Сюаньюя выглядит на фоне всего этого не актом отчаянья, а скрытым убийством. Она знала своего сына лучше всех остальных и могла заподозрить, а сын нечаянно проболтаться, что с ним сотворил Цзинь Гуанъяо.       Не Хуайсан держится от всего этого в стороне, практически кинув своего горе-напарника на произвол судьбы. Понимая, что собой представляет Цзинь Гуанъяо, он старательно перед ним косит под неудачника, пьяницу и дурачка с легкой степенью слабоумия. В это же время все свои усилия он направляет на поиски компромата и воссоединения осколков души, которая, как он надеется, принадлежит его брату. Из арки «Зелень» мы знаем, что «обеспеченная должным покоем душа в один прекрасный день воротится в этом мир». И, «несмотря на то, что от души Сяо Синченя остались жалкие осколки, у Сунь Ланя была уверенность, что однажды душа его друга очнется, и они смогут поговорить».       Усилия Не Хуайсана приводит к успеху: однажды душа отзывается, и выясняется, что принадлежит она его старому приятелю Вей Усяню. Надежды на поддержку брата разбиваются вдребезги, но помощник объясняет, что у них теперь в руках важный союзник, покорный, всегда говорящий только правду и готовый исполнить любой приказ. И как бы не жаждал Не Хуайсан мести, его ум никогда не достигнет уровня Старейшины Илин, гениального изобретателя и просто мозговитого парня.       Вполне логично, что это душа Вей Усяня помогает отыскать левую руку Не Минцзюэ, а потом расположение остальных частей тела старшего брата.       Вполне логично, что это душа Вей Усяня помогает разобраться в махинациях Цзинь Гуанъяо и выяснить способ убийства Не Минцзюэ.       Вполне логично, что душа Вей Усяня много знала, но мало что могла сделать оказавшись весьма ограничена в своих возможностях в подавлении агрессии левой руки. Собирать остальные части тела в такой ситуации было бессмысленно и просто опасно для жизни себя и людей.       Вполне логично, что это душа Вей Усяня по приказу Не Хуайсана разрабатывает план свержения Цзинь Гуанъяо.       И только когда уже всё было готово, Не Хуайсан тайком приезжает к своему старому другу Мо Сюаньюю, за которым приглядывали и его люди и которому он время от времени посылал ему небольшие подарки в знак того, что его не забыл.       Мо Сюаньюй находится в плачевном состоянии, его разум замутнен, но всё же Не Хуайсан дожидается, когда он приходит в себя и делится с ним своим планом. Он знает, как Вей Усянь ненавидит подчиняться приказам и плясать под чужую дудку, поэтому старается представить дело максимально естественно, будто бы Мо вызвал его по собственной инициативе, дойдя до края.       Измученный Мо, понимая, что скоро окончательно сойдет с ума, дает согласие. Да и можно ли отказаться, если убийца твоих родителей, растоптавший полностью твою жизнь, падет от твоей же руки? И, чтобы душа Вей Усяня явилась в его тело полностью восстановленной, он приносит в жертву не только свое тело. Из-за повреждений душа Вей Усяня никак не могла полностью восстановиться, поэтому Мо отдает и свою душу, полностью исчезнув как личность.       Вей Усянь, воскреснув в теле Мо Сюаньюя, ничего не помнит о своих посмертных приключениях. Эта одна из особенностей души. Ведь Цзинь Лин ничего не помнил о «Расспросе», который устроил для его души Лань Ванцзи в крепости-людоеде с помощью гуциня.       Но Вей Усянь мог смутно заподозрить свою причастность, когда понял, что за всем этим стоял Не Хуайсан, поэтому не стал выискивать организатора. Всё-таки он хорошо знал своего приятеля и интуитивно мог догадываться, что тот не мог всю эту схему продумать самостоятельно:       «Вэй Усянь какое-то время пристально разглядывал его, но потом всё же отвел взгляд.       В конце концов, предположения оставались только предположениями. Доказательств ни у кого не было.       Возможно, озадаченное и беспомощное выражение на лице Не Хуайсана было всего лишь притворством. Он не хотел признавать, что использовал других людей как пешки, что ничуть не ценил человеческие жизни. Также возможно, что его план выходил далеко за пределы уже достигнутого, и ему приходилось скрывать истинную натуру для того, чтобы сделать что-то ещё, чтобы добиться б́ольшего. Или, возможно, всё оказалось намного проще, чем представлялось: в этой борьбе участвовал кто-то другой, кто прислал письмо, кто убивал кошек, кто сшил воедино тело и голову Не Минцзюэ. А Не Хуайсан действительно представлял собой ни на что не годное ничтожество».