Bleed Me Dry, I Don't Mind

Никогда снова случается раньше, чем Рей могла подумать. Школьный спортзал украшен серпантином пастельных тонов. Потолок пытались задекорировать под ночное небо, но на самом деле выглядит так, будто на балки перекрытий навесили тонну темных простыней. Чудовищно. Колонки ревут прилипчивой попсой, и на мгновение Рей думает, что, возможно, нужно было притвориться больной, чтобы не появляться здесь. Конечно, она не скажет об этом никому, кроме Бена, потому что Финн и По были среди организаторов бала, и им пришлось попотеть. Тем не менее, она не может угадать тему вечера, и, даже если та существует, она вряд ли одета подобающе. Несколько недель назад Лея отвезла ее в малюсенький магазин платьев и помогла выбрать одно, которое Рей посчитала слегка вычурным — светло-фиолетовое (почти белое) платье с высоким воротом и тонким ремешком, а сверкающая юбка мягко спускалась от поясницы к коленям. Теперь она разглядывала бальные наряды других выпускниц, понимая, что ее — не такой вычурный и более... симпатичный. Словно читая мысли, Бен появляется за спиной: — Рад, что ты не надела одно из этих длинных платьев. Я бы точно наступил на него. Рей фыркает. Он бы точно наступил на него. Она разворачивается к нему, отводит от входа, который они перекрыли, и повторяет план: — Значит так. Маячим здесь около часа, убеждаемся что По и Финн нас видели и смываемся из этого пастельного ада с оборками к тебе домой, верно? — Ты забыла про пиццу, — отвечает он очень серьезно. — Холодильник пуст, а Чандрилла Хаус не делает доставку после того розыгрыша По. — Не могу их винить, — вздыхает Рей, — это было два десятка пицц, а твой папа наорал на курьера. — Легок на помине, — он кивает кому-то справа от них, и Рей оглядывается чтобы помахать По, который танцует с Финном. — Отлично, — бормочет она сквозь смех, — Нас увидели. Мы выполнили обязательство перед друзьями. Уже можно уходить? — Неа, — отвечает Бен, улыбаясь, — мы договорились на час. — Ладно, но я выбираю первый фильм, — отвечает она с обреченным видом и глубоким вздохом. — Идет. Хочешь выпить? Пойду раздобуду что-нибудь. — Конечно. Что-нибудь подойдет, — кивает она. Он покидает ее, ободряюще пожав ладонь, и направляется к столу с чашей для пунша, которая находится под пристальным наблюдением. Рей смотрит на него. В этом костюме он выглядит отлично (широкие плечи ему идут), и она не упускает тот факт, что он или Лея — она подозревает Лею — подобрали галстук под цвет ее платья. За последние два года он прибавил пару дюймов в росте и кучу мускулов, которую она старается игнорировать. И все равно не может не быть впечатленной давлением, которому подвергаются пуговицы его рубашки. Краснея от собственных мыслей, Рей отворачивается. Уж лучше смотреть вокруг, чем в его направлении. Через мгновение Бен легко стучит ее по плечу и... О. Это не Бен. Она пытается сохранить нейтральное выражение лица перед высоким рыжеволосым одноклассником, с которым она ходила на пару общих предметов. В расписании ее друзей их не было. — Эй, Хакс. Привет. Он милый, полагает Рей. Общения между ними никогда не было, кроме тех уроков, когда учитель на замену не беспокоился о тишине в классе. Хакс все время болтал о своей кошке, показывал фотографии, которые заставляли Рей жалеть, что у нее аллергия. — Привет, — здоровается он. И спрашивает о том, о чем уже полтора года никто не спрашивал. — Ты с Соло? Вы встречаетесь? Не раздумывая, почему он спрашивает, она качает головой: — Решила, что прийти с другом будет проще, чем найти парня. Хакс согласно мычит в ответ. — Хочешь потанцевать? — О. Конечно, — она оглядывается по сторонам, но не видит Бена. — Почему нет? Она следует за ним на танцпол, и с легким дискомфортом замечает, что начинает играть медленная песня. А она, вроде как, не соглашалась на медляк, но Хакс уже обнимает за талию и... И теперь она сожалеет о том, насколько открытая спина у этого платья. Рей зажимается, чувствуя руку на своей обнаженной коже, к которой не прикасался никто кроме Бена, но не отстраняется. Хакс милый, и один танец ее не убьёт. В конце концов, сколько длится песня, три минуты? Она выдержит три минуты. Бен появляется раньше, чем через одну, снова доказывая, что читает ее мысли. — Эй, Хакс, — говорит он сурово, — не возражаешь, если я вас прерву? Спасибо, что составил компанию моей девушке. — Без проблем, — Хакс опускает руки и суетливо убирается. Почему так много сверстников нервничают рядом с Беном? Какой бы не была причина, Рей облегченно вздыхает, когда холодные и липкие руки исчезают с ее голой спины. Большие, теплые ладони занимают их место, и она расслабляется в новом, но уютном объятии, обхватывая Бена за шею. — Спасибо. Я не была против танца с ним, но... — Мне показалось, тебе было некомфортно, — пожимает плечами Бен, — Решил, тебя надо спасать. — Спасибо, — ее голова опускается ему на грудь. Он держит ее крепко, покачиваясь под музыку, хотя это едва ли называется танцем. Звучат еще две медленных композиции, до того, как Рей спрашивает: — Есть шанс, что ты передумал насчет одного часа? Все идет лучше, чем я ожидала, но я все еще предпочту пойти домой и посмотреть кино в твоей пижаме. Его подбородок касается ее макушки, и она чувствует вибрации его мягкого смеха. — Ты забыла про пиццу. — Точно, пицца. Бен мычит, словно раздумывает, и испускает драматический вздох. — Ты можешь быть убедительнее. Гавайская пицца, и мы сваливаем. — Мы же выяснили. Фрукты не сочетаются с пиццей, — стонет она. — Но ты даже не пробовала! — Мне не нужно пробовать маринованные огурцы с арахисовым маслом, чтобы понять, что они не сочетаются, — объясняет она. — Без шансов. Я даже не буду это заказывать. — Ладно, одна гавайская и одна с черными оливками тебя устроит? Рей выныривает из-под его головы и отклоняется назад. Она рассматривает предложение. — Договорились. — Хорошо, — вздыхает Бен. — Давай выбираться отсюда. От этой музыки у меня разболелась голова.

***

Меньше, чем через час, они сидят на его кровати с коробками пиццы, хихикая над Гремлинами. Между приступами смеха, Бен выдает: — Ты... ты из этих. Рей поднимает бровь и спрашивает с легким возмущением: — Я из кого? Будь очень осторожен в своем ответе, Соло. — Ого, переходим на фамилии, да? — с иронией в голосе спрашивает он, а его лицо расплывается в широкой ухмылке. — Я не боюсь тебя, — ржет он, — тебе нужно прибавить полфута роста, чтобы запугать меня. Она суживает глаза, а он продолжает: — Ты — гремлин. Тебя нельзя кормить перед сном, не то тебе снятся странные сны. Тебе нельзя мокнуть под дождем, иначе ты становишься невыносимой. Нельзя толкать в бассейн... — Я была полностью одета! — Ладно, это справедливо, но... — Бен делает паузу и пожимает плечами без тени сожаления. И они оба заливаются смехом. Когда они успокаиваются и Бен поглощает еще один кусок пиццы, она спрашивает: — Как думаешь, По и Финн расстроились, что мы так рано ушли? Надеюсь, они не заметили. — Не заметили, — подтверждает он и подкладывает подушку под себя. — Они тоже собирались уйти пораньше. Наверное, уже ушли. Они... Сняли номер в гостинице. На ночь. — О... Оу, — Рей отворачивается к телевизору, краснея от этого намека, и до того, как дать себе шанс приказать заткнуться нахрен, задает вопрос: — Люди правда занимаются этим после выпускного? Разве это не странное заезженное клише в молодежных фильмах? — Мне кажется это нормальным. Мы все скоро уедем в колледж. Мозг просто пытается избавиться от одной страшной вещи перед тем, как столкнуться со множеством страшных вещей, — снова пожимает плечами он. — Тем более, они встречаются целую вечность, знают друг друга с детства. Я удивлен, что они так долго тянули с этим.  — Погоди, — Рей делает паузу, размышляя над его словами. — Страшной? Почему ты называешь это страшным? — Что? Секс? Даже при тусклом свечении телевизора она видит, как его лицо заливается красным.  — Я говорю про первый раз. Может, не страшный, но неловкий. Пугающий. Хмурясь и размышляя, куда, черт возьми, она лезет, Рей комментирует: — Не думаю, что это так. Не с кем-то близким. Или с кем ты долго встречаешься, или давно знаешь. Или кем-то кто был бы... — Твоим лучшим другом? Когда их взгляды пересекаются, она осознает, чего стоило произнести это, сколько смелости нужно, чтобы озвучить намек. Он выдерживает ее взгляд, и она шепчет: — Да. Что-то типа этого. Они оба затихают, почти наверняка думая об одном и том же, и через мгновение он нерешительно произносит: — Рей... Но это она всегда была смелее. Она всегда спасала его от необходимости отвечать на неудобные вопросы, и это не изменится. По крайней мере, не сегодня. — Только сегодня? — шепчет она. — И мы не будем чувствовать себя неуверенно с другими людьми. Просто сделаем это, и не придется смущаться из-за неопытности? Она игнорирует режущую внутренности боль, пока проговаривает это. Бен уставился на нее, и на короткий момент она с ужасом допускает, что неправильно его поняла. Вот дерьмо, что если он ничего такого не подразумевал? В двух секундах от ее смерти от унижения, он выдыхает: — Да. Да, хорошо, — он пропускает пальцы сквозь волосы, глубоко вдыхает и спрашивает, — Ты уверена? Ты не хотела бы сделать это с кем-то... — Я намного охотнее сделаю это с тобой, чем со случайным парнем из колледжа, — признается она, — К тому же, мы впервые поцеловались друг с другом. Это почти то же самое. Она не напоминает ему, что он вел себя странно еще неделю после поцелуя, поэтому это больше не обсуждалось. — Вообще-то, это не то же самое, — выпаливает он. По какой-то причине, Рей не согласна. Забота и безопасность — вот все, что она чувствовала рядом с ним. Кто подойдет лучше того, с кем она ведет себя как идиотка и не беспокоится, что ее осудят? Но если он не чувствует того же... — Это нормально, если ты не хочешь. Я пойму, — Рей сдерживает разочарование в голосе. — Я хочу. Но не хочу все испортить. — Для меня ничего не изменится. Я обещаю. Нет никого, с кем мне так спокойно, — она кусает нижнюю губу. — Хорошо, — протяжно выдыхает он и смотрит прямо в глаза. Возможно, следовало бы притормозить. Но Рей никогда не полагалась ни на опыт, ни на благоразумие. Недолго думая, она срывается с места. Губы сталкиваются с губами, вещи летят на пол, освобождая место на кровати, а пальцы тянут и срывают одежду, как только Рей оказывается в его объятиях. — Я рада, что это ты, — выдыхает она между поцелуями, — Ты даже понятия не имеешь. Он мягко улыбается ей в губы: — Это ты понятия не имеешь. — Что это значит? — спрашивает она, немного отстраняясь. Бен слегка трясет головой, улыбаясь. Он нагибается к ней, губы касаются ее лба, и он проговаривает: — Увидишь. Она не знает, что именно увидит, но отклоняется назад для долгого поцелуя, обвивает его своими ногами и наслаждается ощущением того, что это правильно, и безопасно, и идеально. Бен тянет ее ближе в свои объятия. — Ты уверена? — Абсолютно. Я уверена. Только сегодня, верно? Рей видит, как он сглатывает. — Конечно. Только сегодня.