V. Рей
27 ноября 2019 г., 00:10
Проход, по которому она двигается, спотыкаясь, пропах пивом и... кто-то отсасывает у парня прямо в коридоре? Вау.
Рей поворачивает назад, не желая наблюдать, и ее голова кружится. Кружится. Или это весь мир? Она стонет, хватается за голову и продолжает свой путь по коридору — подальше от разрывающихся басами колонок.
Мягкий рокочущий звук, приятнее, чем музыка, похожий на тихий смех, раздаётся прямо позади неё.
— Я велел тебе не пить текилу, — ругается он.
Бен. Это Бен. О, слава богу. Ее соседка Роуз ушла с кем-то еще достаточно трезвой, и Рей считала себя покинутой на верную гибель, обреченной слоняться по этой вечеринке студенческого братства (первой и последней) в поисках Бена.
Почему она согласилась присутствовать здесь, даже пьяная Рей не ответит.
Широкие руки хватают ее за талию, прежде чем она врезается в стену (стена, это стена, не дверной проем).
— Иди сюда, Рей. Я держу тебя, — выдыхает он, движение руки по спине успокаивает, — Думаю, мы поработаем над выносливостью, если ты хочешь продолжать тусоваться.
— Не хочу, — бормочет она, — Это... мне это не нравится. Оно кружится.
Тошнотворные движения прекращаются, как только она позволяет ее удержать. Он оставался практически трезвым с тех пор, как они выпили впервые. Тогда это показалось ей глупым, но теперь даже алкоголь в ее организме признавал это разумным.
Другим бонусом от его присутствия было то, как охренительно невероятно он пахнет. В отличие от всего дома, провонявшего пивными лужами. Рей даже не пытается скрыть свое мнение на этот счет. Вместо этого зарывается в него лицом и делает глубокий вдох.
Он, блять, пахнет потрясающе.
Бен смеется.
Она сказала это вслух?
— Да, ты сказала, — фыркает он, — И спасибо, это мой кондиционер. Та штука, которую ты пытаешься спереть, когда остаешься на ночь.
Ну да, точно Бен же живет не в общежитии, а в своем собственном доме, с собственной ванной. Вот же везучая скотина. Конечно, Хан и Лея предлагали ей занять вторую спальню в квартире, которую купили ему. Но в кратком приступе сумасшествия, она предпочла поселиться в общежитии для первокурсников. Тупо. Как тупо.
Она упустила возможность наблюдать, как он расхаживает в полуголом виде.
Голым он невероятно хорош.
Брови Бена подскакивают вверх.
— Эм. Наверное, стоит отвести тебя домой до того, как ты скажешь что-то, о чем пожалеешь завтра, — запинается он, — Хотя, если ты расскажешь мне, как я выгляжу голым, когда ты протрезвеешь, я был бы заинтересован послушать. Просто... для справки.
Абсолютно не думая, что она несет (теперь то у нее хватает смелости на что угодно, а Бен оценит честность), она спрашивает:
— Я говорила тебе, как часто думаю о тебе и той ночи после бала? И как ты полностью...
— Оооокей, хватит с меня.
Она игнорирует его и продолжает.
— Ты уничтожил других парней для меня. Похоже, я люб...
Рука захлопывает ей рот, но широко раскрытые глаза встречают его темный взгляд, наполненный чем-то таинственным, что даже без алкоголя в организме она бы не разобрала.
— Рей, — шепчет он, — Думаю, тебе лучше перестать говорить сейчас, иначе завтра ты пожалеешь об этом. Нам нужно домой, ладно? Надеюсь, ты захочешь сказать мне все это трезвой, но давай подождем немного, окей?
С рукой на своих губах она кивает.
Как подобает настоящему джентльмену, Бен доставляет ее к дому (она едва ли помнит путешествие), вылавливает ключи из ее кармана, отворачивается, пока она переодевается в пижаму (несмотря на то, что они видели друг друга голыми) и наполняет ее стакан, заставляя выпить много воды, прежде чем уснуть.
Но она не может удержаться, трезва ли она или пьяна, и просит, прежде чем он уйдет:
— Останься. Пожалуйста.
С подросткового возраста она лучше засыпала в его руках. Их родители даже не догадываются, сколько раз один из них прокрадывался в спальню другого. Этими невинными ночами, не считая той, после выпускного, они были лишь двумя людьми, которые чувствовали себя спокойнее в объятиях друг друга.
Так что никто не удивлен, когда он кивает и переодевается в собственные пижамные штаны, которые она стащила и спрятала в своем шкафу, и забирается к ней на кровать. Последним, что она помнит, становится прикосновение его губ к ее лбу, пока она устраивается на нем, как на подушке.
Бен уходит раньше, чем она просыпается. В записке, оставленной рядом с полной бутылкой воды, напоминание об его утренних занятиях. Она вздрагивает от солнечного света, заливающего комнату, и задумывается, зарываясь лицом в подушку. Она все еще пахнет им и... она замирает.
Рей может поклясться, она вчера что-то брякнула, о том, как он хорошо пахнет.
Она мало что помнит после текилы.
— Привет, соня.
Рей поднимает глаза и видит свою соседку, которая сидит на прибранном столе, все еще в пижаме с голубыми сердечками и, если судить по бутылке Адвила, справляется с собственным похмельем.
— Значит так, возвращаюсь я рано утром домой, и, о боже мой, здесь твой парень. Такой душка. Похоже, он не спал полночи чтобы убедиться, что ты в порядке.
— Парень, — хмурится Рей.
— Ага. Бен? Вы разве не встречаетесь? Вы похожи на сладкую парочку из старшей школы.
— Нет. Нет, мы не встречаемся. Почему все спрашивают меня об этом?
— Что? Ты шутишь? — смеется Роуз. — Скажи, что ты шутишь. Ты же не такая глупая. Ты не понимаешь, почему я спрашиваю?
Не желая размышлять об этом слишком усердно, Рей пожимает плечами.
— Он мой лучший друг. Всегда им был. В смысле... я поцеловалась с ним впервые, и эм... Не только поцеловалась, — краснеет она, — Но все не так, как кажется. Просто нам было комфортно друг с другом, и мы решили преодолеть эту неловкость вместе. Вот и все.
— О, надо же. У вас даже есть история. Это мило, — вздыхает Роуз, — Но ты слепа. Так слепа. Надеюсь, однажды я увижу, как вы оба это осознаете. Надеюсь, никто из вас не напортачит.
Рей закатывает глаза, точно зная, что нечего тут осознавать, и позволяет голове упасть на подушку, все еще пахнущую им.
