Bleed Me Dry, I Don't Mind

Она ошибалась. Ужасно, чудовищно ошибалась, но не врубалась вплоть до середины выпускного года. По и Финн нашли квартиру к концу декабря, хотя было почти нереально начать снимать жилье в середине зимы, и переехали в прелестную квартиру с одной спальней, рядом с колледжем, в котором оба учились, в получасе езды от Бена и Рей. Они помогали ребятам переезжать все выходные, и когда последняя коробка была распакована, По объявил о начале импровизированного новоселья. Рей взглянула на Бена, пожав плечами, а он кивнул в знак согласия. Оба рассчитывали на парочку друзей, но по прошествии часа здесь оказались дюжина пицц, бочонок пива и по меньшей мере тридцать человек. Она все еще недолюбливала большие, громкие группы людей, но Бен был рядом, так что все было нормально. Все было нормально, когда он был рядом. Пока Кайдел не появилась на вечеринке. Она была симпатичной. Даже милой. Высокая, стройная, светловолосая, беззаботная и очень общительная... Она была девушкой, которой Рей хотела стать, но не знала как. Пока Бен отправился на поиски гавайской пиццы (она сдалась в первый год учебы и теперь повторяла «да, ты был прав» каждый раз, поглощая пиццу), Кайдел начала беседу, задорно и живо. Они просто болтали. Да так заболтались, что Рей не заметила Бена, вернувшегося в их темный уголок рядом с книжным шкафом, содержимое которого не было систематизировано (по крайней мере, не по ее предпочтениям). Она не думает, когда Кайдел спрашивает: — Так вы, ребята, вместе? Рей отвечает быстро: — Что? Мы с Беном? Нет, конечно, нет. Определенно нет. Возможно, она могла бы догадаться. Неприятное ощущение в животе от одного вида Кайдел, что улыбается застывшему в футе от них Бену, могло бы подсказать. Но Бен не смотрит на Кайдел. Он в шоке уставился на Рей. Пялится на нее, напрягая челюсть, а после закрывает глаза и выдыхает, словно решившись на что-то. Словно связь между ними только что... исчезла. Медленно, горько и поневоле. Он сглатывает и открывает глаза, смотрит на Кайдел. — Привет. Я Бен, — говорит он тихо, — Хочешь свалить отсюда? Я бы подышал воздухом. Он звучит так, словно сейчас заплачет, и почему Кайдел этого не замечает? За мгновение Рей осознает, что для остальных у него нормальный голос. Но она же знает его, видит насквозь и... Кайдел усмехается, кивает и следует за Беном, который поворачивается и, не оглянувшись, направляется к выходу. Прежде, чем выйти за дверь, Рей видит, чужую ладонь в руке Бена. Она видит, как он сжимает ее... и они уходят. Вот когда ее сердце разбивается о землю вдребезги. Вот когда она понимает, о чем говорила Роуз. Вот когда боль — яростная, ядовитая, мучительная — заполняет ее, и она вздрагивает и тихонько ругается.

***

Две недели. Вот сколько она пребывает в оцепенении и рыдает Роуз в жилетку. Рей и сама считает, что драматизирует, но ее когда-то — соседка, а теперь — подруга, тактично не произносит «Я тебе говорила». Она спит у Роуз на диване с той самой вечеринки, испугавшись вернуться домой во вторую спальню. Они с Беном оба знали, что со временем она займет ее (и ей пришлось, после года в общежитии). Она только забегает за некоторыми вещами, пока Бен на занятиях — хочет держать голову светлой, а рядом с ним это не удастся. План был остаться у Роуз и ее сестры на пару ночей, подумать, что сказать Бену, возможно, перестать рыдать. Но две ночи растянулись, и она услышала от Финна, что... они встречаются. Бен встречается с Кайдел, и Рей уверена, что разбила собственное сердце. — Эй, все в порядке, — бормочет Роуз, обнимая ее, лежа на кровати, — Обещаю, это пройдет. Он все еще названивает? Бен названивал ей по десять раз на день с той самого новоселья, а писал и того чаще, всю голосовую почту забил. Так что она просто вырубила телефон. — Да, — признается она, — Он не остановится. Я должна взять трубку, но не знаю, что сказать. — Разве это не странно, что он так настойчив, если встречается с кем-то? В смысле, ты все еще его друг, о котором он заботится, но судя по частоте, он звонит тебе почти каждый час вот уже три недели. Разве это не должно раздражать его девушку? — одаривает ее Роуз удивленным взглядом. — Я не знаю, — пожимает плечами она. Попытку не вздрогнуть при упоминании статуса она проваливает.  — Я бы бесилась, — подтверждает Роуз, — Вам надо поговорить. По крайней мере, прочитай его сообщения. Поставь себя на его место. Он слышал, что ты сказала той девушке, что вы не вместе, так? И это расстроило его. Тебе не кажется, что это что-то подразумевает? Рей испускает тихий стон. — Неважно, что это подразумевает, Роуз. Он встречается с кем-то, он заслуживает быть счастливым. Я хочу этого. Просто, я опоздала. Она позволяет этим словам отозваться эхом в собственной голове, опускает ее на плечо Роуз и разрешает себе заплакать.

***

Четыре дня спустя Роуз срывается. Рей только что вернулась с занятий и зарылась в учебник, чтобы не думать о нем, так что она подскакивает, когда ворох одежды врезается ей в лицо. — Одевайся. Мы идем гулять. Она хмурится, глядя на легинсы и тёмно-красное платье, которым подруга только что запустила в нее. — Что это? — Платье, — невозмутимо отвечает Роуз, — Ну же. Не думаю, что ты занималась чем-то кроме как ела, спала, плакала и училась почти три недели. Я люблю тебя, и ты можешь жить здесь сколько хочешь, но мы идем гулять. — Ну уж нет. Я не иду гулять. — Это день святого Валентина. Мы идем, — говорит она стойко, — Мы идем, и мы выпьем. И если хочешь, возьмем пару телефонных номеров у симпатичных парней. А если ты не настроена, на это, то мы как минимум напьемся. Потому что я больше не позволю тебе валяться. — Ты ведь не отстанешь, да? — сглатывает Рей. — Неа. Я стащу тебя с дивана, если потребуется. После Роуз запинается, ее выражение лица смягчается и она добавляет: — Слушай, ты не должна говорить об этом. Ты не обязана идти, но это однодолларовое пиво у Маз. Разве не плохо будет выбраться на один вечер? Она смотрит вниз на платье и вздыхает: — Ладно. Хорошо. Бар не такой забитый, как она ожидала. По какой-то причине, она думала, что тут будет полно народу, но, похоже, здесь как обычно. Может, все парочки предпочли более романтические местечки, или... Рей останавливает себя, прежде чем начинает раздумывать, куда Бен повел Кайдел. Наверное, в славное место. Он никто иной, как милый и внимательный парень.  Он купил бы цветы? Шоколад? Как он ухаживает? — Прекращай, — ругает ее Роуз, — Ты думаешь о нем. — Я всегда думаю о нем, — фыркает она. — Значит, не думай. Давай немного... Вот, дерьмо... Рей едва ли слушала, но она вздрагивает от внезапной перемены голоса подруги, переводит взгляд туда, на что она уставилась и... вот дерьмо. Он здесь, держит напиток в руке, сидя через барную стойку от них. Один. Прежде, чем она успевает развернуться и свалить, чтобы похоронить себя в куче подушек и надрывного плача, он поднимает глаза. И раскрывает рот в удивлении. Бен подлетает, оставив свой напиток в спешке, разворачивает ее стул, стаскивает ее и заключает в объятия, полностью игнорируя Роуз. — Рей, — выдыхает он с облегчением, — Ты... ты переехала? Я сделал что-то не так?... Я... Его голос скрипит и переполняется эмоциями. Ее сердце снова распадается на части. Бен в раздрае. Волосы спутаны, словно он только проснулся, под глазами темные тени. Даже хуже — он будто сдерживает рыдания. И всматривается в нее в ожидании ответа. — Я не уверена, — шепчет она, — Теперь, когда ты сказал... Кажется, да. Он неуверенно выдыхает, а она отчаянно хочет освободиться от его хватки и, в то же время, надеется, что он обнимет крепче. — Что, блин, происходит, Рей? — бормочет он, — Мы можем поговорить снаружи? Она кивает и отстраняется достаточно далеко, чтобы повернуться к Роуз. Девушка тихонько произносит: — Напиши, если я буду тебе нужна, ладно? Рей шепчет в благодарность и следует за Беном на улицу, чувствуя биение сердца с каждым шагом. Ветер обжигает холодом даже в середине февраля, и Бен матерится, пока они идут к тихому тротуару. Он снимает куртку и накрывает ее плечи, остается в уютном черном свитере, который бы в другой день подарил бы ей обморок. Он смотрит ей в глаза, качая головой: — Какого хера, Рей? Ты исчезла. Тебя не было дома три недели, — его голос становится громче, — Ты и понятия не имеешь, как я волновался! А что ты в порядке я узнаю от По. Почему ты не ответила, или... — Я была занята, — прерывает его она. — Занята? Она вздрагивает от этой ужасной отговорки, но упорно продолжает. — Ага. Занята. Бен фыркает и сжимает губы в очевидном раздражении. — И что же нахрен такое отвлекало тебя от того, чтобы написать мне? Хотя бы один раз. Я волновался за тебя. Как бы ты себя вела, если бы я не появлялся дома неделями? Ты можешь хотя бы представить, как бы психовала? Рей, я думал, что с ума сойду. Извини, но я достоин большего, чем просто «Я была занята». — Я была занята, ладн... — Чем же ты была занята?! Это первый раз, когда он орет на нее. Она закрывает рот, моргает, глядя на него. Он напуган. Напуган и взволнован, и она выпаливает это ему в лицо, прежде чем передумать: — Старалась думать буквально о чем угодно, кроме тебя с ней! Бен делает шаг назад, хмурится в непонимании. — Я... Меня с кем? О чем ты вообще?  — О тебе и Кайдел. — Кайдел? — Бен наклоняет голову, и его глаза расширяются в догадке, — А, Конникс? Мы поужинали после вечеринки. Мне нужно было выговориться кому-то, но... — его голос смягчается, а карие глаза встречаются с ее, — Вот и все. Она снова может дышать. — Финн сказал, что вы встречаетесь. — Нет, это не так. Пару раз я пил с ней кофе, познакомил с парнем из моей лаборатории, — Бен делает шаг, признаваясь, — Она милая, но не в моем вкусе, и... — медлит он, закрывает глаза и, наконец произносит, — И это нечестно встречаться с кем-то, когда всю жизнь влюблен в другую. Ее слова тише шепота: — Правда? Глаза цвета виски открываются и рассматривают ее. — Ты не знала? Она качает головой. — Ох. Вау, — переводя дыхание, говорит она, — Здесь холодно. Давай зайдем, возьмем выпить и... поговорим. Нам надо поговорить. Так много всего. — Хорошо, — говорит он мягко, кивает и спешит за ней в теплое помещение. Она подходит к бару и подзывает Маз — хозяйку и бармена в одном лице. — Можно нам сделать заказ, Маз? Французский мартини и... — она оборачивается к Бену, — Что ты будешь? — Пиво подойдет, — отвечает он, улыбнувшись Маз. Женщина кивает, одаривает их любопытным взглядом и спрашивает: — Вы вместе? У нас скидки для парочек в честь дня святого Валентина. Бен замирает за ней, но слишком знакомый вопрос накрывает ее и проходит сквозь, как нечто успокаивающее. Как новое начало, шанс все исправить. — Да, мы вместе, — улыбается Рей. Слова даются легко. Не нужно терпеть это ужасное чувство в желудке, которое появлялось, стоило ей ответить иначе. Этот ответ слетает с языка, как собственное имя. Стоит ей начать наслаждаться чувством живой радости в груди, как рука появляется на ее плече. Она оборачивается и видит Бена, с трепетом смотрящего на нее. Ощутимое напряжение между ними возрастало и уменьшалось, но оно исчезает по щелчку, когда он прижимает свои губы к ее, настойчиво и отчаянно. Она берет его настойчивость, отчаяние и страсть, и отдает обратно, приправляя поцелуй любовью. Скользя руками по его груди, она оборачивает их вокруг плеч, и прижимает его ближе. Он никогда не будет достаточно близко. — Мне не нужны доказательства. Снимите номер, наконец, — ворчит Маз позади. Бен отстраняется, но его руки все еще крепко держат ее, и заливается легким беззаботным смехом. — Простите, — бубнит он с усмешкой. Когда Маз отворачивается, чтобы приготовить их напитки, он наклоняется и шепчет: — Я любил тебя, сколько себя помню. — Я тоже люблю тебя, — сопит она. Слезы катятся у нее из глаз, — Я люблю тебя. Так сильно, — Бен берет ее лицо в свои ладони и вытирает слезы, — Прости, что я так долго... — Не извиняйся, — прерывает он, утешая, — Рей, должно быть, ты не знаешь, но это убивало меня. Но дело в том, что я не был против, — Он смеется и повторяет, — Я не был против, потому что каждая минута с тобой, даже если я не был с тобой, лучше, чем минуты без тебя. Он прижимается к ее лбу своим, признаваясь: — Я понял это в минуту, когда ты поцеловала меня в детстве, но я не хотел давить на тебя. Я не хотел все испортить. Я бы ждал вечность, пока ты не поймешь. — Нечего больше ждать, — выдыхает она, — Поверь, я врубилась. Он расплывается в ослепительной ухмылке, целует ее снова и улыбается ей в губы. — С днем святого Валентина, — смеется он, — Не думаю, что мы когда-нибудь переплюнем этот вечер. — У нас будет время попытаться. Когда выражение его лица смягчается, а нежность, любовь и надежда отражаются в его глазах, Рей довольно выдыхает: — С днем святого Валентина, Бен.