Ошибка природы

В Институте Возрождения Кевину назначили курс витаминов и массажа — избавиться от последствий стресса перед началом омега-терапии. Таким образом, проживание в комитетском доме отдыха оказалось очень кстати, как, мило улыбаясь, сообщил ему доктор Мерн. — Сейчас составим вам курс процедур и занятий, — сказал доктор. — Там замечательный оздоровительный и спа-комплекс, я уверен, они подойдут к нашим запросам со всей серьезностью. Так что впереди у нас только удовольствие, расслабление и сон. — А... сексом заниматься можно? — краснея, спросил Кевин и неловко поерзал. Задница слегка ныла и саднила. — Только если вам это самому хочется, — слегка нахмурился доктор. — Вам хочется? — Ну да, — нерешительно ответил Кевин, вспоминая, каким страстным и влюбленным был Людвиг вчера и этим утром. Ради этого можно было потерпеть легкий дискомфорт во время секса. Доктор покачал головой и показал в сторону омежьего станка: — Давайте я вас осмотрю, Кевин. — Вчера же смотрели, — Кевин непроизвольно сжал задницу. В животе образовался противный комок, ему никому не хотелось демонстрировать свою натертую дырку. К тому же вчера его осматривал другой врач, альфа, и Кевин чуть не умер со стыда. Хотя альфа был безупречно корректен и вежливо-равнодушен когда смазывал его и запихивал внутрь разные приборы. — Неужели вы меня стесняетесь, — засмеялся доктор, и Кевин со вздохом принялся снимать штаны. В конце концов, доктор Мерн — бета, чего стесняться... На омежьем станке полагалось лежать грудью, опустив лицо в специальный проем, как на массажном столе. Под животом был тоже проем, очевидно, для беременных омег. А руки и разведенные в стороны ноги фиксировались в специальных держателях. — Зачем вообще эта штука, — сказал Кевин, взбираясь на станок. — Не легче было бы просто встать раком на кушетке. — Все для вашего удобства. Вдруг у вас колени ослабнут, — доктор выдвинул столик с пузырьками и инструментами. — Опустите голову, пожалуйста. И не беспокойтесь, я не припас никаких страшных щипцов. Кевин смущенно отвернулся и замер, чувствуя, как ягодицы покрываются мурашками. Доктор полил его задницу прохладным гелем и принялся массировать анус. — Пощипывает, — сказал Кевин. — Сейчас все пройдет, этот гель обладает заживляющим и успокаивающим эффектом. Я вам выпишу рецепт, будете использовать его с вашим альфой вместо обычных лубрикантов. Он продается только в нашей аптеке. Прохлада и тянуще-щиплющие ощущения в заднице постепенно сменились томным теплом. — А... возбуждающего эффекта у него нет? — спросил Кевин сдавленно. — Вы почувствовали? — обрадовался доктор. — Это одна из моих последних разработок, специально для бет. — Почувствовал, — прошептал Кевин, умирая от неловкости: тепло из задницы постепенно перебралось на яйца и член, отчего тот слегка налился и привстал. — Дело в том, — как ни в чем не бывало продолжал вещать доктор, — что состав геля индивидуально подбирается для каждого беты, но даже это не всегда гарантирует нужный эффект. Кевин сглотнул и сжал задницу, как только пальцы доктора ее покинули. — Это еще не все, — воодушевленно сказал тот. — Сейчас мы сделаем инъекцию для эластичности тканей. — Укол? — занервничал Кевин и приподнялся. — Прямо туда?! — Инъекцию, — доктор укоризненно погрозил ему приборчиком, похожим на пистолет. — Больно не будет, ложитесь. Кевин опустился, слегка дрожа. Неужели доктор думает, что он не знает значения слова "инъекция"? — Ну-ну, расслабьтесь, — доктор снова принялся массировать его анус, — дышите глубже. Кевин запыхтел и почувствовал, как в него проникает нечто твердое и округлое. — Потужьтесь немного... Твердый предмет, проникший уже очень глубоко, вдруг завибрировал и обжег его изнутри. — Ну, вот и все, можете одеваться, — с удовлетворением сказал доктор. — Это уже начало терапии, — спросил Кевин, не поднимая глаз. — Нет, только подготовка, — улыбнулся доктор. — На самом деле, это мой экспериментальный адаптационный курс для бет омега-класса, живущих с альфами. Мне кажется, вам он необходим. — Ясно, — кивнул Кевин, слегка расслабившись оттого, что омега-терапия еще не началась. — А как же беты альфа-класса? Если они захотят жить с альфами? — Это извращение, — нахмурился доктор. — Э... ну, да, конечно, — пробормотал Кевин, удивленный таким ретроградством просвещенного доктора. А тем же вечером, пока недавно приехавший Людвиг напевал что-то невнятное в душе, Кевин нашел в углу дивана ужасно пошлую на вид книжку. На ее обложке был изображен полуголый мускулистый альфа, обнимающий омегу. Ноги омеги были похабно раздвинуты, а кружевной обтягивающий комбинезончик не скрывал абсолютно ничего. Книга называлась "Омежьи тайны", и Кевин, чувствуя смутное негодование, раскрыл ее посередине. "Вашего омегу изнасиловали: считается ли это изменой и кто виноват?" — кричал заголовок главы жирным шрифтом на пол страницы. — А что это тут у нас, — появившийся из-за спины Людвиг ловко выхватил книгу из рук отключившегося от реальности Кевина. — Какая гадкая... пошлая книга, зачем ты это читаешь, — сказал Кевин. Ему хотелось спросить, кто же виноват, если омегу изнасиловали, но было почему-то очень стыдно. — В институте дали, — фыркнул Людвиг, целуя его. — Пошлая ужасно, ты прав, дорогой. И Кевин преданно прижался к нему, тут же забыв о неприятном инциденте. Вообще эта неделя в комитетском доме отдыха оказалась на удивление безоблачной, пронизанной каким-то ясным детским счастьем. Словно Кевин снова стал ребенком, а Людвиг заменил его старших братьев-альф. В детстве те обожали с ним возиться, везде за собой таскали и всегда защищали. И Людвиг в эти дни приезжал со службы пораньше, и они вместе гуляли по парку и кормили белок. Купались в горячем бассейне под открытым небом или сидели в огромной джакузи с подсветкой. Правда, в воде все заканчивалось совсем не по-братски: Людвиг непременно стягивал с Кевина плавки и ласкал между ног. Но только пальцами и губами, сексом они занимались исключительно в коттедже, после тщательной подготовки с помощью того самого геля. Людвиг был таким заботливым. — Я люблю тебя, — прошептал Кевин однажды, в то время как Людвиг натягивал его разгоряченную задницу до самых яиц. У основания член альфы был все равно слишком толстым, и становилось немного неприятно — такая тянущая, медленная боль. В эти моменты Кевин старался дышать глубже и тихонько постанывал. Но Людвиг так старался сдерживаться, и до конца задвигал далеко не всегда. — Я тебя тоже люблю, — сказал Людвиг, целуя его между лопаток, — моя узкая детка. Они даже сходили вместе на футбольный матч. И на тот самый мюзикл, до которого когда-то Кевин не дошел с Марио. На мюзикле Людвиг зевал, героически не разжимая челюстей. — Ужасная постановка, — сказал Кевин в антракте. — О, так значит я не один скучал? — заулыбался Людвиг. — А по тебе и не скажешь, что не понравилось. — Меня бодрило негодование, — засмеялся Кевин. — Так испортить классику этим унылым модерном. Людвиг с усмешкой прижал его к себе, а один из прибившихся к ним театральных знакомых с жаром воскликнул: — Дело не в модерне, господин Дорт, дело в реализации! Ведь изысканная простота и концептуальность модерна... Кевин перестал его слушать, он поднял глаза и улыбнулся, любуясь четким профилем Людвига. И тот весело подмигнул ему, порождая удивительное щекочущее ощущение где-то в груди. *** — Страшно, — поежился Кевин. Они подъехали к Институту Возрождения полчаса назад. И до сих пор сидели в машине — Кевин почему-то отказывался выходить. — Мы же все обсудили, дорогой. Сам профессор Мерн будет твоим врачом, а я буду каждый день приезжать и лично следить. И тебя положат в отдельную палату — без других омежек, никто не будет мешать. Ты даже сможешь работать над своими управляющими циклами, если захочешь, конечно. — Все равно страшно... Уколы прямо туда будут делать. — Что, прямо в дырку? Кевин обреченно кивнул. — Ты же потерпишь, мой храбрый беточка, — Людвиг затащил его к себе на колени. Теперь все можно было — тискать и сжимать, не спрашивая разрешения, гладить везде-везде, засовывать руки в трусы. — Ради нас с тобой. Ради нашей любви. Пойдем, уже пора. Кевин послушно вышел из машины и поднялся следом за ним по ступеням института. Он был таким потерянным и грустным, как будто не величайшее благо ожидало его, а наказание. Как будто не было этой их недели вместе. Как будто Кевин совсем его не любил. — Хочешь, я тебя вечером домой отвезу, рядом с твоей квартирой позавчера сняли засаду. Нет оснований считать, что преступники появятся там. — А так можно? — Можно. Буду забирать тебя хоть каждую ночь, — Людвиг обнял его перед самым входом в институт, целуя в губы, и затылком почувствовал чей-то колючий взгляд. — Людвиг! В детстве Людвиг считал, что нет ничего страшнее омега-братьев. У него их было целых два — Иво и Керт, гадкие близнецы, которых он не умел различать. Впрочем, сейчас бы он вряд ли перепутал — Керт носил фиолетовые линзы и красил волосы в такой же цвет, а еще наряжался, как блядь, узкая шелковая рубаха на нем чуть не трещала по швам. Денек выдался по-весеннему теплый, и Керт был без куртки. — Здравствуй, Керт. — Я тебе звонил, — ухмыльнулся Керт. — У тебя телефон сломался? — Случайно заблокировал твой номер после той выходки на похоронах отца, ты только заметил? — Прости, — Керт сложил ладони перед грудью. — Я прошу прощения и хочу помириться. И Иво тоже хочет. — А что же Иво сам не пришел, — мрачно усмехнулся Людвиг. Кроме братьев, у него не было близких родственников. Омега-папа погиб, когда Людвигу было шесть лет — какой-то псих открыл стрельбу в аптеке, а альфа-папа умер два года назад от сердечной болезни. Тогда-то Людвиг и разругался с братьями-омегами — Иво и Кертом. — Представишь меня своему спутнику, — как ни в чем не бывало сказал Керт, улыбаясь. Типичное омежье бездушие — как будто не он только что каялся и просил прощения. — Да, познакомь нас, — вдруг оживился Кевин. — Это мой старший брат, Керт Хемниц-Гатц. Кевин Дорт, мой... партнер. Брови Керта поползли вверх в притворном возмущении: — Партнер? Ты зажал от нас свадьбу? — Мне хватило похорон с твоим участием. Мы спешим, извини, — Людвиг взял Кевина за руку и завел внутрь. А Керта не пустили вслед за ними, задержали на проходной института. — Это правда твой брат, — спросил Кевин, когда двери лифта разъехались в стороны перед ними. Похоже, эта встреча отвлекла его от предстоящего, хоть какая-то польза от Керта. — Да. — Похож на тебя, только... фиолетовый, — засмеялся Кевин, и Людвиг тоже заулыбался: — Он конченый придурок, как все омеги. — Ты помиришься с ним? Почему вы поссорились? Людвиг вздохнул. В той книге про омег, которую дал ему Аксель, было сказано, что между партнерами не должно быть тайн. Даже маленький секрет превратится со временем в большую трещину в отношениях. И он решил рассказать Кевину все. — В детстве у меня был котик. Когда он сдох, я положил его в коробку из-под обуви и похоронил в шкафу в своей комнате. Иво и Керт нашли его. — Наверное, начало пахнуть, — с сочувствием вставил Кевин. — Сколько тебе было лет? — Семь. А им по одиннадцать. Они сделали из него приманку для раков. Обвязали моего котика веревкой и закинули в пруд, чтобы раки вцепились клешнями в его мертвое тело. Я умолял их перестать, мне казалось, что он плачет там, под черной водой, весь облепленный раками. Лифт остановился, и они вышли на двенадцатом этаже, где находилась палата-люкс Кевина. — А что потом случилось? — спросил Кевин. — Ты что-то говорил про похороны. — Да в сущности, ничего. Эти ублюдочные омеги напились и в шутку предложили половить раков с умершим папочкой, но не сразу, а подождать пару дней, чтобы лучше ловилось. Я разбил Керту нос и поссорился с ними обоими. Кевин обнял его и погладил по голове. — Мой любимый беточка, — улыбнулся Людвиг, целуя его в лоб. — Помирись с братьями, Людвиг. Он оставил Кевина в палате ("все-все, дорогой, ухожу, а то опять не сдержусь, ты такой соблазнительный") и спустился к машине. Интересно, что Керту от него понадобилось? Подросли сыновья-беты и он захотел пристроить их на омега-терапию? Наверняка так и было. Керт торчал внизу перед институтом, поджидая его, и Людвиг нехотя к нему подошел: — Так что тебе от меня нужно? — Мне — ничего. Просто Иво вбил себе в голову, что надо обязательно помириться с тобой. И кстати, твой омега хорошенький, он же омега, да? Сразу и не понять, — Керт отвернулся и зашагал к фиолетовой спортивной тачке. Вот же долбаный омега, сам не знает, чего хочет. Вдруг и Кевин станет таким же после омега-терапии, с ужасом подумал Людвиг, садясь в машину. Его скромный беточка превратится в бессовестного и избалованного омегу. Если такое произойдет, придется его перевоспитывать. Он представил, как порет провинившегося Кевина-омегу, а у того стоит, у омег ведь всегда стоит. Просто ужасно, какая мерзость порой приходит в голову, его Кевин совсем не такой.