Пересекая черту

Игнат был безумно зол, а это не предвещало ничего хорошего. Целых два дня он утопал в бессильной злобе на себя, брата и тех ублюдков, которые вмешались в их и без того неспокойную жизнь, заставив Игната снова чувствовать себя загнанным в угол. Конечно же, он понимал, что ссора с Димой произошла больше из-за недосказанности и скрытых эмоций, нежели из-за реальных обид, но вот так просто успокоиться и простить брата парень точно не мог. Во-первых, в этот раз Дима окончательно перегнул палку — он обвинил Игната в эгоизме, тем самым нажав на спусковой крючок и выстрелив беззащитному парню прямо в лоб. Конечно, Борзов знал, что он далеко не святой, но все это время, что они жили под одной крышей, Игнат изо дня в день занимался только одним делом — пытался помочь своему старшему брату, который в итоге отплатил совершенно тупыми и непонятными претензиями в его адрес. И во-вторых, Игнат по-прежнему считал, что он поступил правильно. Да, пускай парень повел себя гнусно и подло, но на войне все средства хороши, не так ли? Игнат был прекрасно осведомлен о том, кто такой Аристарх Киреев и понимал, что если просто его о чем-то попросить, то в ответ не получишь ничего, кроме насмешки и грязных подколов. Именно поэтому чужой секрет показался лучшим средством для шантажа. К слову, если бы не брат, решивший восстановить справедливость и удаливший фотографии, то все бы именно так и было. Однако Дима поступил не менее подло, воспользовавшись телефоном брата и удалив оттуда компромат на придурка Киреева. Игнат срываться на него не стал, хотя, честно говоря, очень хотелось. Вместо этого парень дал себе слово довести дело до конца и мысленно похвалил себя за то, что сохранил несколько копий фотографий в ноутбуке и на флешке перед разговором с Аристархом. Честно говоря, он боялся, что Киреев выхватит у него телефон и удалит фото, однако блондин тогда остался спокоен и даже согласился на их не совсем честную сделку. Игнат был безумно рад этому факту. Аристарх оказался не таким козлом, какого из себя строил и парню показалось, что они даже нашли общий язык. Но радость была недолгой, а все из-за вечно ищущего справедливость Димы, а самое главное — из-за Юры Авдеева, который какого-то черта решил вмешаться и защитить своего дружка. Мысль о том, что этот мелкий злобный выродок в пятницу посмел подойти к Диме и наговорить ему какие-то гадости, буквально сводила Игната с ума. Все выходные он только и думал о том, как подловит в универе этого выскочку и пробьет его тупой башкой стену в туалете просто потому, что никто и никогда не имел права делать больно его брату. Игнат знал, что его желание защитить Диму было не совсем нормальным и, что вся та злоба, что в нем таилась не сулила парню ничего хорошего, но он просто не мог вести себя иначе. Дима вырастил его, он подарил ему новую жизнь и действительно сделал его человеком. Он работал в поте лица, пытаясь дать Игнату нормальное образование, хорошую одежду и прочие развлечения, он забил на себя, защищая от всех своего хилого и замкнутого младшего брата и потратил все свои внутренние силы на его воспитание. И неужели Игнат должен был теперь закрыть глаза на то, как плохо и больно было его брату? Неужели мог позволить каким-то самодовольным придуркам сломать единственного светлого и родного человечка, который остался в его жизни? Конечно же, нет. Именно поэтому парень решил переступить через себя и обязательно помириться с братом сегодня же вечером. Но перед этим у него были дела поважнее, например, поговорить с придурком Авдеевым еще раз, если в первый до него все-таки не дошло. Случай представился достаточно быстро. Юру парень увидел перед первой парой, когда тот заходил в мужской туалет. Он был один, без Киреева, что не могло радовать. Как бы там ни было, но Игнат прекрасно понимал, что лишний раз нарываться и ввязываться в драку ему явно не стоило. Как бы эмоциональным, вспыльчивым и раздраженным он не был по жизни, в университете для всех парень был, есть и будет тихоней Игнатом Борзовым, который учился на «отлично», ни с кем не общался и был лучшим студентом их универа. Что-то менять и доказывать всем обратное перед самым выпуском он точно не собирался. Зайдя в туалет Игнат убедился, что остальные кабинки пустуют, после чего схватил стоявшего у раковин и смотревшего в зеркало Юру за капюшон толстовки, затащил не успевшего хоть что-то сообразить парня в одну из кабинок и резко закрыл дверь на задвижку. Авдеев же в это время испуганно замер и не вырывался, скорее от удивления, нежели от страха. А еще от этого придурка жутко разило перегаром, от чего Игнат понял, что даже если бы Юра хотел, то вряд ли бы в таком состоянии смог оказать сопротивление. Видимо у кого-то вчера была бурная ночка, после которой парень чувствовал себя не очень хорошо. Впрочем, именно сегодня это было на руку улыбающемуся от подобной удачи Игнату. — Какого черта ты творишь?! — пришел в себя Авдеев, пытаясь отпихнуть Игната от двери и выбраться наружу. Но, естественно, его попытка оказалась нелепой и бесполезной. Не смотря на достаточно худое телосложение, Игнат довольно-таки долго занимался борьбой, от чего смог закалить не только силу воли, но и тело, да и разница в их росте была существенной, от чего парень не смог сдержать самодовольной улыбки, глядя на дышащего ему куда-то в грудь Юру. — А я и не думал, что ты такой мелкий, — усмехнулся Борзов, которому мысль о том, что Авдеев настолько невысокий и компактный показалась даже забавной. — Что?! Подобного Юра явно не ожидал, от чего даже перестал предпринимать свои попытки сдвинуть Игната с места и просто замер напротив, во все глаза глядя на нависающего над ним парня, который прижимал его к самой стене, совершенно не обращая внимания на тесноту туалетной кабинки и на то, что их рюкзаки сейчас были безбожно скинуты на грязный пол рядом с унитазом. — Тебя Киреев у себя в кармане что ли носит? — не унимался Игнат, с удовольствием наблюдая за тем, как смазливое лицо Авдеева искажается от злобы, а сам парень становится похожим на взъерошенного, мелкого, но до ужаса милого воробья. — Вообще-то я метр семьдесят шесть, — раздраженно ответил Юра, вызвав улыбку на лицо у немного успокоившегося Игната. Все выходные парень думал о том, как он врежет этому придурку Авдееву, как сломает ему нос и заставит этого тупого мудака плеваться своей собственной кровью и молить о пощаде, но сейчас, глядя в чужие испуганные, но при этом горящие ответным вызовом глаза, Игнат внезапно подумал о том, что насилие и избиение — это не самый действенный и правильный способ для того, чтобы просто начать разговор. — Говорю же, карлик, — ухмыльнулся Игнат, с каким-то маниакальным наслаждением наблюдая за тем, как белеет от злости Юра, вновь пытаясь отпихнуть от себя стоявшего будто скала Борзова. — Какого черта тебе надо, придурок?! — огрызнулся Авдеев, упираясь ладонями в плечи Игната и тем самым, пытаясь оттолкнуть от себя парня, впрочем безуспешно. — У меня пара сейчас, между прочим, по гребаной философии и наш обожаемый Дмитрий Сергеевич уже не пустит меня на нее, потому что я опоздал. Из-за тебя! — Ну так если опоздал, зачем так переживаешь? — усмехнулся Игнат, не без удовольствия наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице этого мальчишки — от злости до растерянности и обратно. Странно, но никогда раньше Игнат не замечал насколько забавный этот парень. Не замечал до того самого момента пока не прижал его к стене в тесной кабинке туалета. Раньше Юра всегда представлялся Игнату кем-то вроде безликой шестерки красавчика Аристарха Киреева, которого знал и боготворил весь универ. На Юру парень не обращал практически никакого внимания, просто знал, что есть какой-то там Юрий Авдеев — лучший друг Аристарха, а по совместительству главный бабник их шараги, по слухам трахающий все, что движется и не движется тоже. Такие личности Игната никогда не интересовали, именно поэтому он даже не пытался задержать свой взгляд дольше секунды на ком-то из этих придурков. Но сейчас, стоя в грязной кабинке туалета и прижимаясь практически всем телом к застывшему и вжавшемуся в стену Юре, он поймал себя на мысли, что подобное заставляет его нервно дышать и волноваться, что было совсем не к месту, особенно в данной ситуации. — Чего тебе нужно, Борзов? — нахмурился Юра, явно решив говорить как можно спокойнее и не вступать в открытый конфликт. Неужели без Киреева он не настолько смелый и дерзкий? Впрочем, ничего удивительного. Такие вот «Юры» только среди своих дружков и толпы показывали насколько они классные, смелые и остроумные, а один на один со своим обидчиком, вжимались в стену, смотрели испуганно и сделать ничего не могли. Но подобный расклад, опять же, был на руку самому Игнату. — Ты даже запомнил мою фамилию? — усмехнулся Игнат, заметив как презрительно смотрит на него Юра. — С чего бы такая честь? — Я должен знать врагов не только внешне, но по именам, — спокойно ответил Авдеев, явно взяв себя в руки и больше не удивляясь или не пугаясь подобному поведению парня напротив него. — Повторю свой вопрос в сотый раз, чего тебе, блять, надо от меня?! — Я хотел с тобой поговорить, — хмуро начал Игнат, наконец-то вспомнив о том, зачем он вообще искал этого придурка, — это касается тебя, твоего дружка и вашего преподавателя по философии. Я не знаю, кем ты себя возомнил, но ты не имеешь никакого права подходить к нему в баре, качать права и говорить ему всякие гадости. Ты меня понял?! — Ты серьезно?! — тут же ощетинился Юра, совершенно неприятно и некрасиво улыбаясь. — Этот кретин уже донес своему ебырю о нашей небольшой стычке? А ты в курсе, что в баре он был с каким-то холеным взрослым мужиком? Или вы с этим хером держите одну сучку на двоих?! — Еще одно слово и я тебе придушу! — грубо зарычал Игнат, снова слетая со всех, установленных им же самим, тормозов. Совсем недавно ему показалось, что злость улеглась и исчезла, сменившись легким раздражением и язвительностью при одном разговоре с этим мальчишкой, но лишь одна неосторожная фраза — и все, конец. Юра разбудил в нем очередной ураган из злобы и жуткой злости, который парень был не в состоянии контролировать. Именно поэтому он с силой схватил Авдеева за горло, вжав его в стену и раз за разом увеличивая хватку на чужой шее, наблюдая за тем, как парень рядом с ним выпучил глаза от шока, как он жадно хватал ртом воздух и как сильно поменялся его взгляд, наполняясь отчаяньем, болью и страхом. — Не смей говорить подобное о моем брате, — холодно прошептал Игнат в самое ухо пытающемуся вырваться Юре, после чего ослабил хватку, но осесть на пол парню так и не дал, обняв его за талию и тем самым удерживая Авдеева рядом с собой, — я не хочу вступать в конфликт с тобой или с твоим другом, но если кто-то из вас снова сделает ему больно, то я вас уничтожу. Ты меня понял?! — Ты больной псих, — хрипло прошептал Юры, глядя парню прямо в глаза и одновременно пытаясь отдышаться, — неужели нельзя было просто сказать, что он твой брат? Игнат сделал глубокий вдох и мысленно отвесил себе пощечину, проклиная самого себя за то, что решился ляпнуть перед этим придурком то, что так долго скрывал. Конечно, глупо было беречь как зеницу ока тот факт, что они с Димой братья, но и распространяться о подобном парень не хотел, понимая, что вся эта ситуация может быстро обрасти неприятными и глупыми слухами, которые не нужны были им обоим. Но теперь он вот так просто взял и все выложил, более того, ему почему-то отчаянно захотелось взять себя в руки и спокойно поговорить с этим самодовольным засранцем, что стоял сейчас у стены, отчаянно хватал ртом воздух и смотрел на него пускай и с раздражением, но без ненависти и презрения, которые отчетливо читались в его глазах при их первой встрече. — А это что-то бы изменило? — усмехнулся Игнат, внимательно смотря на Юру. — Вам есть разница, кто он для меня? Брат, любовник, отец? Разве для таких, как ты это хоть что-то значит? Вся ваша жизнь состоит из тусовок и унижения других. Ты думаешь я хотел шантажировать Киреева этими фотографиями?! Я просто хотел, чтобы вы оставили его в покое. Вот и все! — Ты нас даже не знаешь, но при этом считаешь тупыми и пустыми ублюдками, — горько улыбнулся Юра, с вызовом во взгляде глядя на парня в ответ, — ты презираешь таких, как мы, а я не перевариваю таких, как ты. — И какой же я? — выгнул бровь Борзов, с удивлением для себя отмечая тот факт, что ему действительно важно услышать чужое мнение о себе, хотя подобное раньше его никогда не интересовало. — Заносчивый зазнайка, — нагло ухмыльнулся Юра, при этом потирая красную от ладоней Игната шею, — считаешь, что ты умнее, лучше и выше нас всех вместе взятых, но при этом позволяешь себе такие низкие поступки, при этом прикрываясь каким-то там благородством. Ты жалок, Борзов. Так тебе понятно? И да, если еще раз меня тронешь, я пойду к декану или даже к ректору, и скажу, что ты пытался меня задушить. Даже если он мне не поверит, то думаю, тебя все-таки к нему вызовут, тем самым, заставив тебя понервничать. Мне почему-то кажется, что тебе подобное не понравится. Я прав? — Ты играешь с огнем, малыш, — искривил губы в ядовитой улыбке Игнат, внимательно глядя на улыбающемуся ему в ответ Юру, — не беси меня. — И что ты мне сделаешь? — не остался в долгу парень. — Снова попытаешься задушить? — Авдеев, вот что тебе неймется? — выгнул бровь Игнат, с искренним недоумением глядя на замершего рядом с ним парня. — Мы с Аристархом все утрясли и он меня понял, почему ты влезаешь не в свое дело и все портишь? Я не хочу никаких конфликтов и прошу об одном — не трогай моего брата. Ему очень важна эта работа и я не хочу, чтобы он потерял ее из-за таких глупых споров. Пожалуйста, Юра. — Я подумаю над твоим предложением, — нагло ухмыльнулся Авдеев, после чего все-таки смог оттолкнуть от себя ослабившего хватку Игната, схватил с пола свой рюкзак, открыл дверь и выскочил наружу, оставив потерявшего связь с реальностью Борзова один на один. — Вот же я дебил! — рыкнул сам на себя парень, осев прямо на пол в открытой кабинке и закрывая лицо руками. Злость на самого себя поднялась с удвоенной силой, от чего парень нервно закусил губу и не сдержавшись с силой ударил кулаком об пол, боясь повредить хлипкие двери, после чего удовлетворенно зашипел от боли и устало прикрыл глаза, понимая, что он в очередной раз проебался. Во всем. Какое к черту: «Пожалуйста, Юра»?! Он должен был схватить этого щенка за волосы и пару раз окунуть его головой в унитаз для профилактики или же разукрасить его смазливую рожу, как ему, честно говоря, и хотелось. Но что он сделал в итоге? Зачем-то повелся на чужой заискивающий взгляд и вместо угроз просто взял и рассказал этому придурку про Диму, еще и попросил о том, чтобы парни их не трогали. — Ты до ужаса жалок, — вынес сам себе вердикт Игнат, думая о том, чем же теперь обернется его минутная слабость. Мысль о том, что Юра просто его послушается и не будет создавать проблем, Борзов отмел сразу же. Слишком уж хорошо он знал таких парней, как Авдеев, поэтому и понимал, что Юра теперь точно не оставит их в покое, делая все на зло Игнату и тем самым, раз за разом уничтожая и без того слабого и подавленного Диму. И все почему? Просто потому, что Игнат снова не смог сдержаться. Может быть, брат действительно был прав, назвав его эгоистом? — С тобой все нормально? — вывел парня из своих мыслей голос какого-то студента, что выглядел молодо и был совершенно не знаком. — Все хорошо, — холодно ответил Игнат. Парень совершенно безэмоционально поднялся, взял с пола свой рюкзак и молча покинул туалет, так и не сказав ни слова этому парню. Не мешало еще перед малолетками позориться или извиняться. Дальше падать уже просто некуда. *** Вечером Дима так и не вернулся домой, заставив Игната знатно понервничать. Сейчас парень даже винил сам себя за то, что решил проявить упрямство и не забрал брата из Университета, а уехал домой один. Теперь же на сообщения тот не отвечал, а звонки игнорировал. Часы, между тем, приближались к стрелке — десять вечера, от чего Игнат нервничал, злился и бесился больше обычного. Они очень давно не ссорились, именно поэтому парень даже успел забыть насколько сильно подобное всегда ранило пускай и взрослого, но впечатлительного и вечно легко уязвимого Диму, что обижался на любые резкие и злые слова, от которых достаточно долго отходил. А наговорили они друг другу в ту ночь достаточно, да и все последующее поведение Игната наверняка сильно ранило мнительного и неуверенного в себе Диму, который, наверное, накрутил себя настолько сильно, что решил и вовсе не приходить домой. Как назло лучший и единственный друг старшего брата Виктор тоже не брал трубку и не отвечал на гневные СМС Игната, от чего парень закипал все сильнее, думая о том, что снова сорвет всю свою злость на этого непутевого придурка, стоит ему только появиться дома. Но медленно-медленно стрелка часов приблизилась уже к полуночи, а Дима дома так и не появился, от чего Игнат занервничал по-настоящему, думая, о том, что он простит брату все грехи лишь бы тот просто наконец-то вернулся. Входная дверь открылась ровно в два часа ночи. Игнат резко распахнул глаза, обнаруживая, что уснул положив голову на стол прямо на кухне, после чего бросил раздраженный взгляд на часы и направился на встречу Диме, что громко шумел в прихожей и кажется не собирался проходить куда-то дальше. Только увидев мужчину парень понял почему именно это произошло — Дима был пьян и еле-еле стоял на ногах, при этом он настолько грустно и с полным раскаянием смотрел на раздраженного Игната, что у того исчезло любое желание злиться или кричать на брата. Да и имело ли это теперь смысл? — Ты чего так нажрался? Завтра ведь вторник, а не суббота, — тяжело вздохнул Игнат, после чего помог брату стянуть с себя пальто, усадил его на пуфик, стащил с ног ботинки и, кое-как обняв плохо соображающего Диму, потащил его в комнату, — как ты перед студентами предстанешь с утра?  — Мне завтра к третьей паре, успею ожить, — хрипло ответил мужчина, доверчиво цепляясь за брата. — И с кем ты пил? — нахмурился Игнат, после чего открыл дверь в комнату старшего брата, затащил туда совершенно не стоявшего на ногах Диму, уложил его не сопротивляющееся тело на кровать, а сам сел рядом, пытаясь не реагировать на его помятый внешний вид и ужасный запах алкоголя и сигарет, что исходил от мужчины. — Я был у Вика, не волнуйся, меня никто не видел, — усмехнулся тот, смотря куда-то в потолок, — тебе не придется краснеть за меня или угрожать кому-то, чтобы меня не доставали. — Дима… — Игнат сделал глубокий вдох и внимательно посмотрел на брата, стараясь понять соображает ли тот хоть что-нибудь и имеет ли смысл сейчас попытаться с ним заговорить. — Не ругай меня за это, — как-то жалостливо прошептал Дима, после чего подобрался ближе, уложил голову Игнату на колени и затих, тем самым оставив парня сидеть в полной прострации и слышать как громко и гулко бьется его сердце. — Какой же ты глупый, — улыбнулся Игнат, аккуратно перебирая пряди волос мужчины и думая о том, что сейчас один из немногих моментов, когда излишняя близость и откровенность с Димой не бесят, а доставляют удовольствие и какую-то терпкую нежность, которую парень не ощущал уже очень давно, — не нужно было так напиваться, чтобы помириться со мной или чтобы решиться со мной заговорить. Не будь ребенком, пожалуйста. — Я постоянно порчу тебе жизнь, — раздался в ответ чужой приглушенный и до ужаса уставший голос, от чего Игнат вздрогнул и нахмурился, думая о том, как долго и как сильно брат думал о подобной чуши? — Ты единственный, кто не бросил меня в самый страшный период моей жизни, — с улыбкой на губах ответил парень, продолжая гладить притихшего Диму по волосам, — неужели ты думаешь, что я могу на тебя долго злиться, презирать тебя или ненавидеть? Я тебя люблю, Дима. Ты самый близкий человек для меня. Ты мне, как отец, правда. Именно поэтому я пытаюсь соответствовать тебе и защищать тебя. Я не хочу, чтобы тебе было больно, понимаешь? — Полежишь со мной еще немного? — Вопрос совершенно невпопад, но именно это заставило Игната немного успокоиться, расслабиться и наконец-то почувствовать себя свободным от ужасных оков их ссоры, злости и недопонимания. Когда-то давно он сам просил Диму о подобном, приходя в комнату к уставшему после работы брату, обнимая его со спины и спокойно засыпая, потому что только рядом с Димой он всегда чувствовал себя в безопасности, зная, как этот человек его любит, ценит и оберегает. После смерти матери, не смотря на натянутые отношения друг с другом, Дмитрий делал все, чтобы Игнат не чувствовал себя одиноким, брошенным и чужим. И сейчас об этом просил сам Дима, который уже перелез с чужих коленей на кровать, скрутился в клубок и снова стал напоминать Игнату маленького ранимого ребенка, которого он должен был защищать. — Ну куда я от тебя денусь? — улыбнулся Игнат, после чего лег на кровать рядом с мужчиной, уткнулся носом в его волосы и устало прикрыл глаза, чувствуя, как все сомнения, страхи и раздражение уходят прочь, сменяясь умиротворением и спокойствием, которое дарил ему только один человек и с которым ссориться или спорить Игнат точно больше не хотел. Никогда.