Пересекая черту

Понедельник не предвещал ничего необычного и начинался по вполне привычному сценарию. Сегодня получилось даже проснуться пораньше, потому что про первую пару по философии Аристарх прекрасно помнил, а прогуливать ее после пускай и фиктивного, но все же перемирия с преподом, совершенно точно не хотелось. Кроме того, сегодня самым лучшим вариантом было добраться до универа на автобусе, потому что после привычной тусовки с Юркой, голова еще немного болела и вести машину в таком состоянии точно не стоило, кроме того вряд ли лучший друг вообще был способен сегодня появиться на парах. Вчера в баре Юра снова перепил и с утра наверняка с большим трудом мог донести себя до универа, а Аристарх, провозившийся с доставкой лучшего друга до дома и выслушиванием всего бреда, что нес Юра, чувствовал себя измотанным и полностью разбитым. В таком состоянии вполне можно было и уснуть за рулем, чего парню точно не хотелось бы. Именно поэтому Аристарх даже проснулся пораньше, чтобы не опоздать на нужный автобус и вовремя прийти к первой паре, а после снова слушать нудную лекцию Дмитрия Сергеевича, но уже сдерживаясь от провокаций и насмешек в его адрес. И, если честно, то это не злило и почти не напрягало. Раздражало, да, но какого-то желания беситься и ненавидеть препода из-за сложившейся ситуации у Аристарха, к его собственному удивлению, не возникало. Единственное, что его злило — причастность к Диме такого придурка как Игнат Борзов. Конкретно этот факт заставлял парня немного нервничать, потому что признавать причину своей злости не хотелось совершенно. Да, препод его зацепил, это блондин даже не собирался отрицать, но тот факт, что он приревновал Диму к тому холеному мужику из бара и к непонятно как с ним связанному Борзову, значительно сильно выбивал почву из-под ног. Аристарх не собирался влюбляться. Особенно в своего преподавателя. Особенно в того, за кого заступались не самые приятные личности в универе и самое главное — из-за которого Аристарха шантажировали, делая из него послушную собачонку и грозясь рассказать его постыдную тайну, которую парень скрывал ото всех, боясь только того, что о ней узнает семья. Конечно, Киреев тоже святым не был и иногда совершал не самые благородные и правильные поступки, но на шантаж он бы никогда не пошел и попытался разобраться в ситуации иначе, не предавая свои принципы и не опускаясь до подобного. Впрочем, были ли у Борзова принципы и какие-то установки? Это вряд ли. Несмотря на то, что они были из абсолютно разных кругов и их параллельные прямые никогда не пересекались, Игната блондин знал давно. Они оба шли на красный диплом, пускай и по разным специальностям, оба поступили с довольно большими баллами за экзамены и их обоих выделяли преподаватели, делая ставки на блестящее будущее каждого из парней. И, если Аристарх просто учился там, где ему нравилось, дружил с тем, кого считал самым близким и наслаждался возможностью жить счастливо и спокойно, не пытаясь достать звезды с небес, то Борзов казалось кроме учебы и не видел ничего вовсе. Он постоянно торчал на кафедре, чуть ли не ночевал в библиотеке и вечно что-то зубрил, даже в столовой сидя с учебником в руках. Обычный скучный ботан. Наверное, так бы про него и думал Аристарх, если бы не два фактора. О первом он узнал еще на третьем курсе из-за вездесущих девчонок, благодаря которым, он на совмещенной паре с юристами услышал о том, что тихоня и умница Игнат Борзов оказывается не такой спокойный и скромный, коим его считали практически все в их учебном заведении. Оказалось, что брат одной из девушек учился вместе с Борзовым в одном классе. Вот он и рассказал много чего интересного. Например, о том, что Борзов еще в одиннадцатом классе начал встречаться с новеньким, что перевелся к ним и практически сразу же стал неразлучным с этим человеком. А еще о том, что после их расставания, Игнат избил этого самого новенького до сотрясения мозга у бедного парнишки и почти условного наказания у самого Борзова, от которого Игната чудом отмазал старший брат. Такого Аристарх точно не ожидал и уж тем более не одобрял чужую жестокость, не понимая, как такой спокойный с виду парень может поднять на кого-то руку и главное, за что? За то, что его бросили? Насколько нужно быть неуверенным в себе, чтобы избить другого за то, что он решил с тобой расстаться? Подобное поведение плюсиков в копилку Игната явно не прибавляло. Только вот задумываться об этом и как-то пользоваться данной информацией Аристарх явно не собирался. Девочки просили ничего не рассказывать и выдали данную тайну только из-за обаяния Киреева. А касаемо самого Аристарха — ботан был ему абсолютно неинтересен и он даже имени его не помнил, время от времени сталкиваясь с ним только в коридорах универа или на каких-то форумах, куда его отправляли от кафедры как лучшего студента и где непременно мелькал Игнат. Единственное, что радовало Аристарха, узнавшего неожиданную тайну о тихом с виду ботане — это понимание того, что они оба в одной лодке. Да, пускай они не общались и не поддерживали даже приятельские отношения, но осознание того, что в университете есть такой же, как и он сам, действительно грело душу, заставляя блондина чувствовать себя чуть менее испорченным и грязным. Вторым фактором, делающим Игната не таким уж ангелочком, оказался тот самый Дмитрий Сергеевич. Аристарх не знал, как они связаны, но помня их объятия и ту злость, который пылал Игнат, защищая препода, сложить два плюс два было не так и сложно, от чего Аристарх бесился еще сильнее. Почему-то мысль о том, что их препод встречался с таким придурком как Борзов, неимоверно раздражала. На подкорках сознания Аристарх понимал, что это ревность, но старался гнать данные мысли как можно дальше. Уже давным-давно он дал себе установку не влюбляться в людей, которые смогут причинить ему боль, а в том, что Дмитрий это сделает, стоит только впустить его в сердце, блондин даже не сомневался. Именно поэтому в выходные Аристарх долго думал и пришел к выводу, что лезть на рожон, провоцировать Борзова или продолжать заглядываться на препода и доводить его из раза в раз чревато не только крахом его репутации, но и очередной драмой с разбитым сердцем, чего парню совершенно точно не хотелось. Если у него и будут когда-то серьезные отношения, то явно не собственным преподом и уж тем более, не с тем человеком, который в универе ищет поддержки какого-то сопливого мальчишки, а в баре сидит уже с холеным мужиком и открыто флиртует с ним. Аристарх не хотел делать каких-либо преднамеренных выводов касаемо Дмитрия и его поведения, но увиденное говорило само за себя, от чего парню было даже немного противно от того, что их с виду строгий и принципиальный препод на деле оказался падок на внешность и дорогие шмотки. Ведь именно поэтому он сидел в баре именно с тем хлыщом, а не с нищим Борзовым и именно поэтому Аристарх ловил его заинтересованные взгляды именно на себе, благодаря дорогой одежде и шикарной машине, а не на Юре, например. Авдеев был из достаточно обеспеченной семьи, но одевался как правило в первое, что видел, выбирая дорогим и красивым вещам, удобные и практичные. Интересно, как бы сильно удивился Дмитрий Сергеевич, узнав, что такой как Аристарх на самом деле работает официантом в одном из ресторанов их города, а все вещи и машина — это заслуга деда, который до сих пор чувствует вину и таким образом пытается ее загладить, прекрасно понимая, что денег от него внук не возьмет не при каких условиях. Аристарх усмехнулся и вышел из квартиры, быстро закрывая дверь и спускаясь по лестнице, намеренно игнорируя лифт. Времени у него до первой пары еще было предостаточно, от чего парень решил даже быть добрым в это утро и подумал о том, что перед тем как пойти в универ, нужно заскочить в кофейню неподалеку и купить самый крепкий кофе для Юрки, который наверняка после вчерашней попойки будет выглядеть как зомби. Аристарх прошлой ночью практически не пил, прекрасно зная, как может быть плохо из-за огромного количества стаканов виски с колой и даже пытался как-то оторвать от них друга, но, к сожалению, разлучить этих вечных спутников снова не получилось. Если Юра пил, то меры не знал совершенно и остановить его было невозможно. Как бы сильно Аристарх не пытался все заканчивалось по одному известному сценарию — друг напивался, после творил какую-то дичь и на утро умирал от похмелья и стыда, клятвенно обещая завязать с алкоголем. Только вот в следующие выходные все повторялось… А потом снова и снова. Иногда Аристарху казалось, что если бы Юра жил один и не был обязан ходить на пары, то давно бы стал алкоголиком и зависал с местными маргиналами где-нибудь за гаражами, при этом полностью игнорируя свою проблему. С этим определенно нужно было что-то делать, например, хотя бы поговорить с этим придурком. В очередной и наверняка бесполезный раз. С такими мыслями Аристарх выбежал из подъезда, намереваясь пойти на ближайшую остановку и ругаясь на самого себя за то, что не взял из дома шапку и перчатки, потому что мороз стоял приличный. Только вот уйти далеко от дома он так и не смог, потому что окликнувший его голос совершенно выбил почву из-под ног, заставляя парня замереть на месте и растерять всю свою уверенность и жизнерадостность, чувствуя как его почти вылеченное сердце снова разрывается на мелкие кусочки и кровоточит от боли и обиды. — Арис! — даже поворачивать голову не имело смысла, чтобы узнать, кто именно сейчас стоял у скамейки и взволнованным тоном звал его. Этот голос Аристарх бы узнал из тысячи. Он снился ему сначала в пошлых эротических снах, а после доставал его в кошмарах, заставляя парня задыхаться от боли и ненависти к самому себе из-за того, что он посмел влюбиться в этого человека и растоптать все, что у них было: растоптать их дружбу и преданность, заменяя ее похотью и своими глупыми, никому ненужными чувствами. Аристарх сделал глубокий вдох и все-таки посмотрел в сторону стоявшего человека, который застыл на месте и также в упор пялился на него в ответ. Илья изменился — это первое, что заметил Аристарх, глядя на бывшего лучшего друга и одновременно на свою первую, изувеченную и несчастливую любовь. Шелестов больше не был тем миленьким и худым мальчишкой, которым помнил его Аристарх. Он разросся в плечах, возмужал и выглядел намного старше и солиднее своих двадцати пяти, от чего у Аристарха снова защемило сердце от мыслей о том, что если бы он совершенно эгоистично не признался в своих чувствах, мечтая о взаимности, то смог бы наблюдать как меняется, взрослеет и становится сильнее этот человек. Второе, что бросилось в глаза — на пальце у Ильи не было кольца. Это, признаться честно, немного напрягало. Аристарх помнил, как плакал, глядя на чужие свадебные фотографии, где Илья улыбался и выглядел настолько счастливым, что блондину снова безумно хотелось повторить свою неудавшуюся попытку суицида лишь бы не видеть, каким красивым и счастливым этот человек может быть. Без него. Однако, сейчас, стоявший перед ним Шелестов мало походил на счастливого и довольного жизнью человека. Илья был очень напряжен и выглядел усталым, от чего Аристарх подумал о том, что не у него одного жизнь оказалась достаточно жестокой и циничной сукой. И самое главное, что почувствовал Аристарх, глядя на этого человека — он больше не любил его. Странно, но факт. Да, Аристарх чувствовал боль и тоску, от мыслей о том, что у них все сложилось таким образом, он ощущал обиду и ненависть к самому себе из-за того, что вовремя не заткнулся и в итоге потерял этого человека, но бешеных чувств и любви больше не было. Только боль и тоска по прошлому и по их беззаботной юности, которую они оба так бездарно потеряли. — Как ты меня нашел? Это было первое, что спросил у бывшего друга Аристарх. Не то, чтобы он скрывался, но особо никому не разглашал информацию, где он сейчас живет, от чего вмиг стало страшно, потому что думать о том, что Илья побеспокоил его родителей совершенно не хотелось, иначе ему снова пришлось бы объяснять, что Шелестову вдруг понадобилось, а это значит — врать, врать, врать. Аристарх настолько устал притворяться перед самыми близкими людьми, что даже представить себе не мог, каких сил ему будет стоить снова нацепить на лицо маску и врать о том, что Илья просто вспомнил о старом друге и решил его навестить. — Через Машу Миронову, — явно нервничая ответил Илья, заставив Аристарха облегченно выдохнуть, осознавая, что Шелестов просто обратился к одной из одноклассниц, с кем Аристарх еще поддерживал более-менее приятельские отношения и до сих пор общался. — И зачем? — выгнул бровь блондин, действительно не понимая причину того, почему этот человек сейчас стоял перед его домом и чего, собственно, от него хотел. Илья, как ни странно, отвечать не спешил. Он замер напротив хмурого и ничего не понимающего Аристарха, смотрел на него испуганно и нервно, как будто бы боясь, что тот его сейчас банально ударит и при этом, по-прежнему молчал. И от этого становилось ещё паршивее. Аристарх понятия не имел, что именно забыл возле его дома Илья, но смотреть на его потерянное и разбитое состояние было крайне неприятно. — Мы можем поговорить? — настороженно спросил Илья, наконец решаясь произнести хоть что-то. — Зачем? — с недоумением вынул бровь Киреев, действительно не понимая, что этому человеку от него нужно. Подобное поведение Ильи заставляло напрягаться ещё сильнее и, если признаться честно, очень злило. Аристарх абсолютно не понимал, что происходит, от чего терялся и чувствовал себя раздавленным и разбитым. Он уже давно отпустил Илью и очень надеялся, что тот действительно счастлив в браке и думать забыл о своём лучшем бывшим друге. Но Шелестов не улыбался и выглядел не выспавшимся, раздавленным и очень уставшим, что дало Аристарху основание сделать вывод о том, что его нелепое и глупое признание разрушило не только их дружбу, но и серьёзно покорежило жизнь каждого из них. И во всем был виноват только один человек. Но не Илья, а тот, кто каждый раз смотрел на Аристарха из зеркала и кого в глубине души он по-прежнему ненавидел. — Мне кажется, что это необходимо нам обоим, — все же решился возобновить разговор Илья, хотя Аристарх видел с каким трудом ему это далось, — может быть уделишь мне немного времени? Теперь и сам Киреев не торопился с ответом, замерев на месте и внимательно глядя на когда-то лучшего друга и любимого человека, который теперь казался кем-то чужим и совершенно забытым. Такое случается с любимыми игрушками или одеждой — ещё вчера ты без них жить не мог и каждый день таскал свои любимые джинсы или спал с плюшевым мишкой, а уже сегодня ты не видишь в них никакой необходимости и просто выбрасываешь из своей жизни. Что это — взросление или предательство Аристарх так понять и не смог, как и подумать о том, что подобное сравнение ему придёт в голову касаемо и людей тоже. Вернее, одного конкретного человека. — Пригласишь в гости? — куда более уверенным тоном произнес Илья, явно заметив чужие сомнения. — Я правда пришёл с миром и хочу поговорить с тобой. Это важно для нас обоих. — Я не приглашаю в дом едва знакомых мне людей, — усмехнулся Аристарх, стараясь отогнать подальше воспоминания об этом человеке и все то время, которое когда-то они провели вместе. После его слов Илья ощутимо вздрогнул, что даже не попытался скрыть, тем самым вызвав на губах у Киреева грустную улыбку. Почему все сложилось именно так он знал, поэтому уже давно перестал обвинять в случившемся Шелестова и постарался отпустить его. Кажется, даже получилось. Только, как оказалось, призраки прошлого лишать себя возможности вновь вернуть его в состояние темноты и боли явно не собирались. — Может быть, тогда позавтракаем в ближайшем кафе? — выдавив из себя улыбку, произнес бывший лучший друг. Аристарх не должен был соглашаться. Однозначно. Во-первых, у него была пара с новым преподом, общение с которым и так не заладилось, а после недавнего разговора с Борзовым, портить отношения с Дмитрием Сергеевичем Аристарх точно не хотел. А, во-вторых, завтрак с Ильей гарантировал приток нахлынувших воспоминаний, от которых ему наверняка стало бы еще более хреновее, чем обычно. Но Илья был настолько раздавленным и жалким, что Аристарх просто не мог ему отказать, помня о том, что, когда он сам находился в подобном состоянии. Тогда ему никто не помог и это чуть не закончилось для него трагедией. Но самым главным, на удивление, оказалось даже не все вышеперечисленное. Глядя на Илью, парень внезапно поймал себя на мысли, что да, действительно прошло. Сердце больше не желало выпрыгнуть из груди к чужим ногам, пресловутые бабочки в животе не бились в истерике, а сам Аристарх не ощущал никакого возбуждения или прилива радости от встречи с Ильей, как было когда-то раньше. Единственное, что он чувствовал сейчас — это полное безразличие и тоску. Даже боли не было. Неужели вот так и умирает любовь или же дело в том, что теперь он вовсе неспособен чувствовать что-то кроме похоти и страсти к другим людям? Если так, ну что ж, спасибо, Илья. — Хорошо, — кивнул Аристарх, мысленно ругая себя за прогул по философии, но при этом не в силах отказаться этому человеку. Как бы они не расстались и как много боли не причинили друг другу, когда-то Илья был для него целой Вселенной, тем самым человеком, который заставил не только принять свою ориентацию, но и стать смелым, поверить в свои чувства и самое главное — признаться в них. Неважно, что после Вселенная устроила Хиросиму в его душе. Суть в том, что он был всего лишь песчинкой в этой самой Вселенной, которую разрушить, конечно же, можно, а вот забыть — это вряд ли. *** — Я развелся. — Это было первое, что произнес Илья стоило им только зайти в кафе и заказать себе легкий завтрак и кофе. После его слов Аристарх вздрогнул и тяжело вздохнул. Аппетит пропал окончательно. Рад ли он был услышать подобное? Точно, нет. Наверное, пару лет назад новость о разводе Ильи принесла бы ему успокоение, счастье и какое-то ощущение удовлетворения. Сейчас же, он не чувствовал ничего кроме сочувствия и жалости к этому человеку, а еще отчего-то было смешно… Аристарх прекрасно понимал, кем является Илья еще в их первую и последнюю ночь. Как бы не оправдывался лучший друг и не списывал тот их секс только на алкоголь, без взаимного влечения ничего бы не получилось. А самое главное, если бы Аристарх действительно не видел чужие направленные на него украдкой взгляды, он бы точно промолчал и не посмел рушить эту важную и нужную дружбу. Но проблема заключалась в том, что Илья на него смотрел. Всегда. Из-под челки, украдкой, думая, что никто этого не видит… Но Аристарх видел. И более того, он надеялся, что смелости признаться в своих собственных чувствах хватит не только ему. Однако, чуда не случилось, но Аристарх не смел винить Илью в этом. Признаться даже самому себе в том, что испытываешь чувства к парню — это сложно, а жить с этим и более того, рассказать кому-то из близких — сложнее вдвойне. Именно поэтому Илья решил молчать, думая, что у него получится жить спокойной и правильной жизнью. Видимо, не получилось. — Перестал на нее вставать? — усмехнулся Киреев, прекрасно понимая, куда именно клонит Илья. — Сначала все было нормально, — тяжело вздохнул Шелестов, прикрывая лицо руками, — я даже смог убедить себя в том, что я… Что ты и я… — Что тебя спровоцировали я и алкоголь, — ответил за бывшего друга парень, стараясь не обращать внимания на то, как кольнуло собственное глупое сердце. — Да, — кивнул Шелестов в ответ, с благодарностью улыбаясь, а после сделал глубокий вдох и все же решился ответить: — я действительно верил в то, что, встретив Свету я смогу пережить это, смогу избавиться от воспоминаний о той ночи и от мыслей о тебе. — Не получилось? — усмехнулся Аристарх, при этом, к собственному удивлению, не чувствуя радость и вкуса победы после чужих откровений. Раньше он действительно мечтал о том, что Илья когда-нибудь сломается и упадет на самое дно, позволив Аристарху глумиться над ним, тем самым ощущая себя отомщенным. Однако сейчас, глядя на сломанного и потухшего Илью, он не чувствовал ничего кроме ненависти к самому себе и к тем чувствам, которые еще в школе он пробудил в себе и, возможно, даже в Илье. Если бы он не был таким мерзким и отвратительным, они до сих пор могли бы дружить, могли бы сидеть здесь и обсуждать всякую ерунду, а не расковыривать старые раны, утопая в жалости и ненависти к себе еще сильнее и сильнее. — Один раз я напился, пошел в клуб и… — Илья сделал глоток крепкого кофе, поморщился, а после крепко сжал кулаки, будто бы на что-то решаясь: — я переспал с парнем. Света об этом узнала… Она вынудила меня рассказать обо всем. О тебе… Говорила, что это просто влечение и ошибка юности, убеждала, что я нормальный и что люблю только ее. Света даже попыталась меня простить, а я, в свою очередь, действительно изо всех сил старался стать нормальным. Мы ходили к психологу, пытались сделать ребенка и старались проводить много времени вместе, но… Ничего не получалось. Психолог, когда жена не приходила на сеанс, говорил, чтобы я перестал обманывать нас обоих и признался ей в своем влечении к мужчинам, но я по-прежнему отрицал все, а после даже убедил Свету отказаться от его помощи. С детьми тоже не получалось, хоть мы и старались. Более того, раз за разом я начал осознавать, что мне сложно заставлять себя заниматься с ней сексом, сложно возбуждаться от нее и сложно каждый раз представлять вместо нее… Тебя. Повисла оглушающая тишина. Аристарх просто сидел, смотрел на униженного и искалеченного жизнью и собственными чувствами Илью, и осознавал насколько сильно их всех уничтожила сука-жизнь и стереотипы современного общества, диктующие свои условия и заставляющие жить по определенным правилам. — Позже я узнал, что она принимала противозачаточные, — усмехнулся Илья, грустно улыбаясь, — сказала, что и так все понимала, просто ждала, когда я наконец перестану трусить и признаюсь ей во всем. Не дождалась. Сама бросила меня, подав на развод. Наверное, я даже благодарен ей за это. И да, я согласен и со Светой, и с тобой. Я действительно трус и манипулятор. Я причинил боль и страдания стольким людям только потому, что боялся принять самого себя и не мог свыкнуться с мыслью, что я… Другой. В то время я даже ненавидел тебя, считая, что это ты испортил меня и внушил мне все это. Знаешь, как страшно было видеть в своих мокрых снах не девчонок из класса, а тебя? Я очень боялся. Безумно. Я мечтал о том, чтобы поскорее закончить школу и поступить в другой город, несмотря на наше желание учиться вместе. Я не должен был оставаться рядом с тобой, ты искушал и губил меня. Мне было страшно. Я был глупым, раздавленным и потерянным ребенком, я не знал, как мне принять все это и очень боялся потерять не только нашу дружбу, но и всех близких мне людей. Я знал, что они откажутся от меня, когда узнают правду. Поэтому я предпочел предать тебя. Илья вновь замолчал и нервно закусил нижнюю губу, явно сдерживая себя от душивших его слез, которые выступили в уголках глаз и заставили сердце Аристарха болезненно сжаться. Злился ли он на Илью? Нет, однозначно. Он сам проходил через подобное и прекрасно понимал, о чем мог думать семнадцатилетний мальчишка, только-только осознавший свои чувства к лучшему другу. Но в тоже время, простить Илью и отпустить всю свою боль и отчаяние, Аристарх точно не мог. Да, ему было также страшно и плохо, но он даже не думал о том, чтобы причинить боль Илье или сломать его. Аристарх был готов даже убить себя лишь бы не мешать человеку, которым он дорожил. Больше жизни. Наверное, именно это их и отличало друг от друга. — У меня нет ненависти к тебе, — честно признался Аристарх, сделав глубокий вдох, — я отпустил тебя, как и чувства к тебе. Это все прошлое, Илья. Я знаю, как тебе сложно и страшно, но ты правда должен жить дальше. Должен просто принять, что ты такой. Мы такие. Я знаю, как это тяжело, знаю, что ты боишься за родных и друзей, боишься их потерять, но… Ты уже увидел к чему привела твоя ложь. Не продолжай, пожалуйста. Как бы ты не пытался стать нормальным, у тебя не получится. К слову, твоя «ненормальность» — это не твой выбор, а твоя ориентация. Тебе не по силам ее изменить, как бы ты не пытался. Ты можешь ненавидеть меня, можешь винить меня во всем, можешь считать, что я развратил тебя, но ты не станешь счастливым с кем-то из девушек. Неважно сколько жен у тебя будет после, Илья. Прости прими это и живи дальше. — Ты стал другим, Арис. Не только красивым и безумно притягательным, но и рассудительным, — хрипло произнес Шелестов, внимательно глядя на вздрогнувшего и немного растерявшегося от его слов Аристарха, — помнишь, каким ветренным и безрассудным ты был? Мне в школе всегда перепадало из-за твоих выходок, учителя постоянно… — Тот Аристарх умер, — резко перебил его парень, не в силах больше слушать все это, — он наглотался таблеток, его не спасли и давно похоронили. Забудь о нем, его больше нет. — Я… — слова Аристарха застали Илью врасплох, от чего он нервно заерзал на стуле и замолчал на несколько секунд, явно стараясь взять себя в руки и продолжить: — прости меня, пожалуйста. Я такой урод. Я даже не представляю сколько боли я тебе причинил. Знаю, что ты никогда не сможешь меня простить, но мне правда жаль, Арис. Ненавижу себя за это. — Прекрати, Илья, — спокойно выдохнул Аристарх, а после вздрогнул, почувствовав на своих пальцах прикосновение чужой теплой ладони и резко убрал свою руку со стола, — все это в прошлом. Не вини себя, правда. Я пережил это, я стал сильнее и не хочу снова возвращаться в наше прошлое. Что было, то было. Давай сделаем вид, что мы оба все забыли, хорошо? — Но ведь… Я столько дерьма тебе сделал, — не унимался Илья, заставляя Аристарха раздражаться еще сильнее, — я переспал с тобой, выбросил тебя за ненадобностью не только из своей постели, но и из своей жизни. Ты из-за меня чуть не покончил с собой, но я и на этом не остановился. Решил жениться, а перед этим захотел уничтожить тебя еще сильнее и рассказал обо всем твоей семье. Я правда не знаю зачем это сделал, но мне было так плохо, что я… — Что ты сделал? Кому ты обо всем рассказал? Стало нечем дышать. Как будто бы весь воздух куда-то исчез, оставив Аристарха в каком-то непонятном вакууме, где он просто сидел на своем месте, не мигая смотрел на застывшего напротив Ильи и делал судорожные вдохи, при этом не в силах вдохнуть и капли спасительного воздуха. — Я же писал тебе в письме, что… — начал было Илья, а после резко замолчал и округлил глаза, явно начиная догадываться: — ты не читал его? — Порвал сразу же, — усмехнулся Аристарх, — я сбежал в армию от мыслей и чувств к тебе и явно не хотел, чтобы они настигли меня даже там. Но все это сейчас неважно. В смысле ты рассказал моей семье? Что именно? — Все, — честно признался Илья, с сожалением и раскаянием глядя на Аристарха, у которого в этот самый момент земля ушла из-под ног, — я просто пришел к ним поговорить о тебе и узнав, что ты сбежал от меня в армию, я разозлился. Очень. Твоя мама начала переживать и просила обо всем рассказать ей, обещала мне помочь, говорила, что ничего не понимает и боится потерять тебя, что ты стал другим и не говоришь им причину. И я во всем признался. Рассказал, что ты любишь меня и что мы переспали, а еще, что я… Что я тебя бросил после этого. Я знаю, что не должен был, но… Дальше Аристарх уже не слушал. Он резко достал кошелек из своего рюкзака, бросил на стол пару купюр, надел пальто и тут же выскочил из кафе, не обращая никакого внимания на удивленные крики Ильи в спину. Сейчас на это было абсолютно наплевать, как и на самого Шелестова с его непринятием себя самого. Когда-то Аристарх попал в точно такую же ситуацию, но не пытался найти себе союзников и помощников, а самое главное — не причинял боль другим людям и не лез в их жизнь. Он справился сам, чего желал и Илье. Сейчас, единственное, о чем думал Аристарх, это слова Ильи про его родителей и осознание того, что эти люди знали о нем. Все это время. Дед наверняка знал тоже. Страх и злость накатили одновременно, заставляя Аристарха чувствовать себя преданным и обманутым еще сильнее, чем когда-то с Ильей. Если слова Шелестова действительно правда, то семья все это время просто насмехалась над ним, заставляя Аристарха чувствовать себя полнейшим идиотом. Он так долго боялся, так тщательно скрывал от них самого себя и не мог признаться в собственной ориентации, боясь, что сердце деда такого позора просто не выдержит и что родители банально от него откажутся. Он действительно безумно любил и берег каждого из них, от чего предпочел стать трусом и лжецом. И что теперь? Они знали? Вот так просто?! Узнали от Ильи и молчали все это время? Аристарх сделал глубокий вдох и остановился, прекращая бежать и тем самым, дав возможность самому себе успокоиться и немного прийти в себя. Первой его мыслью было поехать в универ и поговорить с дедом, который явно бы молчать не стал и не сдерживал себя, вылив на Аристарха всю ту правду, которая сейчас была необходима. Однако, дав себе передышку и возможность немного прийти в себя, парень понял, насколько глупым и отчаянным будет такой поступок. Во-первых, он не знал правду ли говорил Илья или снова манипулировал им. После того, что сделал Шелестов доверять ему точно не стоило. Да, возможно, у Аристарха просто развилась паранойя, но с учетом всей той боли, которую причинил ему лучший друг, блондин сомневался, что сможет спокойно пережить тот факт, что все слова Ильи вдруг окажутся фарсом, особенно при условии, когда Аристарх поддастся эмоциям и выльет все это на деда. А, во-вторых, родители этого явно не заслуживали. Даже, если они все знали, даже если по каким-то причинам скрывали правду от него и не поднимали данный вопрос, поговорить им все же стоило нормально. И сейчас, стоя на оживленной улице и вдыхая морозный январский, почти уже февральский воздух, Аристарх поймал себя на мысли, что действительно благодарен Илье. За все. Да, по-прежнему было страшно, а тот факт, что родители обо всем знали, все равно не прибавлял оптимизма, но чужая история и совершенно безжизненное лицо Илье четко давали понять о том, что все, хватит. Пора прекращать прятать себя, потому что от правды сбежать все равно не получится и она рано или поздно все равно его настигнет. Раньше Аристарх считал себя намного умнее, смелее и правильнее Ильи, но сейчас, прокручивая в голове разговор с парнем и вспоминая все то, что он до сих пор скрывал от семьи, парень поймал себя на мысли, что жалким и трусливым является не только Шелестов, но и он сам. Родители и дедушка столько пережили из-за него, он испортил этим людям все нервы и явно отнял несколько лет жизни, особенно у деда, который до сих пор винил себя в неудавшейся попытки суицида внука и явно думал, что Аристарх это сделал из-за него… Хотя, если слова Ильи правда и если дед знает, то причина, по которой парень наглотался таблеток, наверняка знакома его семье, что еще хуже. — Какой же ты трусливый ублюдок, — с ненавистью в голосе произнес Аристарх, а после достал телефон из кармана и, с решительностью во взгляде, набрал номер мамы, желая назначить встречу на воскресенье и поужинать всей семьей для того, чтобы наконец-то стать сильным и признаться во всем самым дорогим людям. Пришло время выйти из шкафа.