Пересекая черту

Юра проснулся от того, что его тело неимоверно затекло, придавленное чем-то тяжелым без какой-либо возможности пошевелиться. Осторожно открыв сначала один, а после и второй глаз, Юра сдавленно застонал, чувствуя себя так будто бы по нему проехался как минимум грузовик, как максимум танк. Голова нещадно болела, а во рту была пустыня Сахара совместно с филиалом кошачьего туалета. Но все это не имело никакого значения, потому что в эту самую минуту он лежал, во-первых, не в своей собственной постели, а, во-вторых, в чужих объятиях. И, в общем-то, никогда раньше это особо не смущало Юру. Он не раз просыпался после веселой ночки в квартире у какой-нибудь девчонки, имя которой на утро даже не помнил. Однако сейчас вместо девушки на одну ночь рядом с ним лежал парень. И проблема заключалась в том, что Юра знал, кто именно это был, а самое главное помнил, чем именно они занимались прошлой ночью. В голове тут же всплыли картинки, где Юра добровольно провоцирует эту гору похуизма, а после сам садится к нему в машину и сам же ему отсасывает без какого-либо принуждения, просто потому что он действительно этого хотел. Конечно, сейчас можно было бы оправдать себя количеством выпитого алкоголя и вечной тягой к приключениям, но Юра прекрасно знал, что это не так. Он слишком давно понял, с чем именно связана его ненависть к женщинам и почему иногда в своей голове он представляет не бывших подружек, а лучшего друга, например или теперь вот Борзова… Юра сделал глубокий вдох и осторожно повернул голову вправо, тут же сталкиваясь взглядом с темными, глубокими, но при этом будто бы ледяными глазами. Раньше Юра всегда считал карие глаза теплыми и уютными, как какао или обожаемый им молочный шоколад. Однако, у Борзова был настолько холодный и жесткий взгляд, что им можно было бы заморозить половину южного побережья. — Предупреди, когда начнешь визгливо орать и обвинять меня в изнасиловании, я закрою уши, — насмешливо выдал Борзов, заставив Юру только раздраженно сузить глаза и кое-как сдержать желание пнуть этого мудака, тем самым скинув его с кровати. Признаться честно, он не ожидал, что Игнат тоже проснулся и просто молча пялился на него, ожидая от Юры хоть каких-то действий. И, если говорить совсем откровенно, то в эту самую минуту ему было до безумия неловко, неуютно и стыдно. Хотелось просто вскочить, сказать, что произошедшее между ними — это ошибка, и свалить отсюда как можно быстрее, а после избегать Борзова всеми возможными способами. Но Юра никогда не был трусом, а самое главное — он не привык врать самому себе. Пускай он и был пьян, но не настолько, чтобы вообще ничего не соображать. И, вновь прокручивая в своей голове воспоминания прошлой ночи, Юра поймал себя на мысли, что ему понравилось. Очень. А самое ужасное заключалось в том, что сейчас он даже пожалел о том, что уснул в машине, а не пошел до конца и не переспал с этим придурком как планировал изначально. — Мне кажется или я сам этого хотел? — насмешливо произнес Юра, очень надеясь, что волнение, смущение и страх сейчас никак не читались по его взгляду. — С чего бы мне теперь посыпать голову пеплом? Единственное на что я могу пожаловаться — это на то, что вместо того, чтобы притащить меня к себе и как следует трахнуть, ты, по-видимому, уложил меня в постель. И на этом все. Единственное, что я помню — как уснул у тебя в машине. Игнат на несколько секунд даже завис, от чего Юра не смог сдержать улыбку, потому что вид у этого вечно самоуверенного козла был до ужаса комичный. Наверняка, ожидал криков, разборок и отрицания, а не всего того, что на него только что вылил Юра. — Ты себя видел? — скривился Игнат на лице которого четко проступили брезгливость и отвращение. — Ты напился как скотина и еле на ногах стоял, я не занимаюсь сексом с пьяными бревнами. — Оу, а разве ты вообще хоть с кем-то занимаешься сексом? — ухмыльнулся Юра, но заметив как потемнели глаза Игната, тут же замолчал, понимая, что злить этого человека сейчас явно не стоило. — Судя по тому, что ты в состоянии мне язвить, значит чувствуешь себя нормально, — ухмыльнулся Борзов, принимая положение сидя и разминая затекшее за ночь тело, — поэтому разрешаю тебе принять душ, чтобы не убить таксиста запахом перегара, а после предлагаю съебаться отсюда. Желательно как можно быстрее, мне к двум нужно быть на работе, а уже одиннадцать часов утра. Юра смотрел на Игната и абсолютно не понимал, что именно говорил этот придурок, потому что единственное о чем он мог думать — это стройное и до одури подтянутое тело напротив. Борзов был без футболки, от чего сейчас Юра в полной мере мог разглядеть, что под его убогими рубашками или широкими свитерами действительно скрывалось шикарное тело. Кажется, Аристарх как-то упоминал, что Борзов занимался борьбой, наверное, все дело в этом. Перекаченным он вовсе не выглядел, больше жилистым и подтянутым, но с идеальным прессом, широкими плечами и при этом выступающими ребрами. И, если раньше Юра считал, что у него нет фетишей, то теперь он подумал о том, что тело Борзова — это один сплошной фетиш. — Может ты прекратишь пялиться и отвиснешь уже? — усмехнулся Игнат, насмешливо глядя на притихшего Юру, который снова чувствовал себя будто бы пойманный в клетку и совершенно не понимал, что ему с этим делать. Тело само реагировало на Борзова и как бы Юра не пытался включить мозг и призвать разум, помня о том, что за придурок сейчас находится рядом с ним, у него все равно ни черта не получалось. Не было ни одной здравой мысли, только лишь болезненное возбуждение и какой-то странный трепет в груди лишь от мыслей о том, что именно с этим парнем у него вчера кое-что было. И, если бы Юра мог, он изо всех сил бы хотел в эту самую минуту испытывать к Борзову только отвращение и ничего большего. Однако, чем больше он вот так открыто пялился на Игната, тем сильнее понимал, что случившееся вчера — это не просто пьяная прихоть, а закономерность, от которой теперь просто так точно не избавится. Юра знал, что сейчас он мог и, наверное, даже должен был встать и уйти. Игнат бы его точно отпустил, более того, скорее всего, сделал бы вид, что ничего не было и что они вовсе незнакомы. Пересекались бы иногда в стенах универа как раньше, а вскоре бы и вовсе выпустились, забыв друг о друге как о страшном сне. Только вот Игнат смог бы спокойно двигаться дальше и наверняка бы через несколько месяцев даже не вспомнил бы о том факте, что главный бабник их универа отсасывал ему пьяный в машине и получал от этого удовольствие не меньше, чем сам Борзов. Игнат бы точно смог об этом забыть, а вот Юра уже вряд ли… И, если раньше он сомневался, пытался найти оправдания тому, что еле-еле заставляет себя трахаться с девчонками, представляя вместо них кого угодно в своей голове или же никогда с ними не целуется, потому что от нежных напомаженных губ его передергивало, то тут… Никакой нежности, томных вздохов и ужимок. Только стойкая уверенность в себе и полное доминирование со стороны Борзова. Но, если бы Юра сказал, что его это не заводит, то безбожно бы соврал. Однако, самое главное заключалось даже не в этом, а в том, что зацепил его конкретно Игнат. То, о чем Юра тайно мечтал и видел в своих мокрых снах, сосредоточилось именно в Борзове, а не в Аристархе, например, которого он поцеловал только для того, чтобы проверить и теперь, ко всему прочему, должен был объясняться еще и перед ним. Но сейчас это не имело никакого значения. Самой главной проблемой было то, что Юре понравилось и, что понравилось именно с Игнатом. А еще паршивее было осознавать, что вряд ли после подобного опыта он сможет вот так просто заставить себя снова лицемерить, врать и проводить каждую ночь с девушками, когда единственное, чего ему хочется — это чужое красивое тело напротив, холодный, будто бы животный блеск в глазах, и руку этого мудака на собственной шее. — Авдеев, блять, очнись! — громкий и недовольный голос Борзова заставил Юру вздрогнуть и выплыть из своих мыслей, перестав наконец думать о том, как же сильно он вляпался и отвести взгляд, чтобы не глазеть на обнаженного по пояс Игната. — Куда я сейчас пойду? Я скорее сдохну, чем смогу подняться и свалить, — заныл Юра, прикрывая глаза и устало выдыхая, — у тебя есть какая-нибудь таблетка от головы? — Разве я похож на того, кто будет выхаживать такую принцессу как ты? — выгнул бровь Игнат, заставив Юру только кисло улыбнуться ему в ответ и показать средний палец. Наверное, если бы Борзов снова ему врезал, то Юра бы даже не удивился. Слишком уж сильно он бесил этого, как оказалось, не слишком-то и правильного мальчика, которого не так давно Юра считал скучным и неинтересным заучкой. Однако, Борзов хранил в себе много тайн и секретов, разгадывать которые оказалось очень даже интересно. От откровенных провокаций он вспыхивал буквально за секунду, при том что никогда раньше Юра не слышал о том, чтобы Борзов на кого-то наезжал в универе или вот так сильно злился. Юра даже начал сравнивать себя с бензином, коим являлся для этого человека и почему-то подобное сравнение ему очень даже нравилось. Игнат смерил его настороженным, хмурым взглядом, а после поднялся, налил стакан воды, поставил его на кухонный стол, исчез где-то в прихожей буквально на несколько секунд и вернулся уже с рюкзаком из кармана которого достал блистер с таблетками и кинул его в улыбающегося в ответ Юру, а после передал ему стакан с водой, при этом оставаясь все таким же нахмуренным и недовольным. — Ты такой милашка, — издевательски произнес Юра, запив таблетку и залпом осушая воду. — Может быть еще и завтрак приготовишь? — не смог удержаться от шпильки Юра, а заметив раздраженный взгляд, добавил: — Или закажи чего-нибудь. Я оплачу. Жутко есть хочется. — Ты меня за свою прислугу принимаешь или что? — рыкнул в ответ Игнат, останавливаясь возле кровати и прожигая Юру холодным, злющим взглядом. Юра, конечно понимал, что он самоубийца и лучшего всего действительно заткнуться и просто свалить отсюда, но… Молчать не получалось. Такой Борзов ему почему-то нравился и Юра ничего не мог с этим поделать. А с собой он был честен всегда, неважно трезвый или пьяный. — Ну слушай, — ехидно протянул Юра, очень надеясь, что после пьянки он более-менее сносно и сексуально выглядит, а не похож на скукоженный зеленый огурец, — я отсосал тебе вчера. Неужели за эту услугу ты не можешь в ответ просто меня покормить? После его слов Игнат снова завис, при этом взгляд у него еще больше потемнел и стал до ужаса опасным, но само лицо не выражало никаких эмоций, от чего прочитать о чем именно думает этот парень не представлялось возможным. — Ты хреново сосешь, — не остался в долгу Игнат, нагло ухмыляясь, — максимум, что ты заслужил — это пирожок из соседнего ларька. — Это был мой первый минет, — сказал в ответ Юра, принимая положение сидя и с вызовом глядя на застывшего напротив кровати Борзова, — если я смогу немного попрактиковаться, то даже заработаю на пиццу. Знаешь, я быстро учусь, способный мальчик. — Ты чего добиваешься? — нахмурился Игнат, внимательно глядя на улыбающегося в ответ Юру. — Если ты решил выйти из шкафа или поэкспериментировать со своей сексуальной ориентацией, то тебе не ко мне. Сходи в гей-клуб и найди любого парня, думаю, многие захотят тебя выебать. Так поймешь понравилось тебе или нет, надеюсь, что нет, тогда спокойно продолжишь трахать девчонок и не будешь мешать таким как я спокойно существовать. Но лично я не нанимался твоим вибратором и твои намеки воспринимать точно не собираюсь. — Ты серьезно сейчас? — выгнул бровь Юра, отчего-то чувствуя себя будто бы оплеванным после чужого монолога. — Кому ты сдался вообще, Борзов? Еще вчера я просил тебя меня отпустить и планировал попытать удачу с кем-то другим. Ты сам удержал меня. И явно не был против того, что произошло после. Что за спектакль ты разыгрываешь сейчас? Хочешь, чтобы я встал и ушел? Окей, я встану и уйду, но об этой ночи со мной ты будешь вспоминать еще долго-долго и дрочить на мой светлый образ, потому что с таким мудаком как ты ни один нормальный парень знакомиться не станет. Говорить что-либо еще этому придурку Юра точно не планировал и единственное, чего он хотел — встать и уйти отсюда как можно скорее. Сейчас было даже наплевать, что от любого движения его слегка подташнивало и все выпитое грозилось вылиться наружу. Лучше уж он опустошит свой желудок в такси, когда его укачает, чем останется здесь хоть на минуту. Слова Игната почему-то сильно задели. Юра понимал, что Борзов прав и осознавал, как отвратительно он себя ведет, но в тоже время… Ему банально не хотелось уходить и несмотря на смущение, неловкость и больную голову, он прекрасно осознавал, что к Борзову тянуло, от чего пробовать с кем-то другим не имело смысла. Но после подобных слов лучше отдаться хоть всем мужикам из гей-клуба, чем иметь дело с таким самодовольным, ахреневшим упырем как Борзов. К счастью, спал Юра прямо в одежде, видимо Борзов постеснялся его раздевать, что в общем-то сейчас было даже на руку, не надо тратить время на сборы. Именно поэтому Юра молча поднялся, схватил валяющийся на полу рюкзак, проверил, что его телефон отключен и лежит в одном из карманов, после чего направился прочь из комнаты с четким желанием свалить отсюда как можно быстрее. — Не считай, что ты самый шикарный и незабываемый парень на свете, — ухмыльнулся Игнат, с силой схватив его за руку и развернув на себя, тем самым не позволив уйти, — и не смей меня оскорблять. Я слишком раздражительный, а ты до ужаса меня бесишь. — Да пошел ты, Борзов! — повысил голос Юра, пытаясь вырвать руку из чужого захвата, но, конечно же, безуспешно. — Отпусти меня! Я хочу пойти домой и смыть с себя эту ночь, чтобы забыть о тебе как о страшном сне. И знаешь, как мне кажется, я все-таки действительно шикарный и незабываемый даже несмотря на то, что не умею делать минет. Если захочу, то научусь, а ты вот как был самодовольным ублюдком, который никому не нужен из-за своего блядского характера, так таким и останешься! — Ты тупой что ли?! — рыкнул Игнат, с силой пихнув Юру к стене и тут же придавливая его собственным телом, от чего парень смог только рвано выдохнуть и уронить рюкзак из ослабленных рук. Такой Борзов действительно пугал. Взбешенный. Раздраженный. И при этом до одури сексуальный. Юра не знал, чего ему в данный момент хотелось больше — упасть на колени для того, чтобы умолять о пощаде или для того, чтобы снова ему отсосать. — Авдеев, ты сейчас не пьян, — хрипло произнес Игнат, явно из последних сил стараясь держать себя в руках, — поэтому не провоцируй меня. — А то что? — подмигнул ему Юра отчего-то в этой своей непонятной и глупой дерзости чувствуя себя как никогда хорошо. Юра и раньше не считал себя трусливым и велся на любую провокацию от кого бы она не исходила. Сейчас же провоцировал он сам, но ради бешеного блеска в чужих глазах он был готов сделать, что угодно лишь бы подольше видеть Борзова таким, а не скучным и серым ботаном, коим он пытался казаться ранее. — Может накажешь за это? — не унимался Юра. — Или же продолжишь делать вид, что тебе неинтересно? Но у тебя на меня стоит, Игнатик, — ухмыльнулся Юра, красноречиво опустив взгляд на чужие боксеры, через которые отчетливо было видно эрегированный член Игната. — Еще раз назовешь меня Игнатиком и я пропишу тебе в челюсть, — прошипел Борзов, заставив Юру только рассмеяться, а после тут же задохнуться, потому что чужие напористые губы, что накрыли его рот в жестком собственническом поцелуе, были весомым аргументом для того, чтобы заткнуться. Целовался Борзов просто ахренительно — это Юра понял еще вчера, когда тот прижимал его к стене бара и терзал губы будто бы мстя за то, что Юра вообще посмел заявиться туда, еще и вот так откровенно ему нахамить. Сейчас он снова прижимал его к стене, крепко держал за обе руки, не давая возможности вырваться и буквально контролировал любое движение Юры, от чего парень практически перестал соображать, ловя себя только на одной единственной мысли — ему до ужаса все это нравится. — Не играй со мной, крошка, — прошептал Борзов ему в самые губы, а после укусил Юру за нижнюю губу, от чего тот наконец-то пришел в себя и даже не сдержавшись всхлипнул, потому что укусил этот мудак за то самое место, куда вчера ударил и сейчас Юра почувствовал не только боль, но и металлический привкус крови. — Больно же, тупое ты животное! — прошипел Юра, отпихнув от себя нагло ухмыляющегося Игната и пальцами прикасаясь к кровоточащей губе, которая снова дала о себе знать и наверняка теперь опухнет еще сильнее, потому что кусался этот ублюдок точно также как и целовался — впечатляюще. — Опять пихаешь свои грязные пальцы не туда, куда нужно, — шикнул Игнат, ударив Юру по рукам, — иди умой свое ебало. Я пока схожу в аптеку и принесу тебе минералки. — И все-таки ты милый, — расплылся в улыбке Юра, не став озвучивать крутившийся на языке вопрос: «Когда же ты стал таким добрым?», — но ты разве не спешил на работу? — Раз уж ты не планируешь сваливать, то напишу, что заболел и прогуляю сегодня и завтра, — пожал плечами Игнат, — тем более, что нужно будет перевести вещи, — добавил парень, после чего подошел к креслу, на котором комом валялась его собственная рубашка и серый свитер. Рубашку Борзов проигнорировал, надел только свитер, а после вернулся к застывшему у стены Юре, который по-прежнему практически не дышал, чувствуя насколько ахуительная и доминантная аура у этого придурка. — Какие вещи? — решил поинтересоваться Юра и только сейчас оглянулся по сторонам, отмечая, что квартира-студия выглядела достаточно пустой и явно необжитой. — Неужели такой как ты смог насосать себе на отдельную хату? — Полегче, крошка, — цокнул языком Игнат, проведя своими длинными пальцами по его скуле, тем самым заставив Юру вздрогнуть, — не нарывайся. — Перестань называть меня крошкой! — фыркнул Юра, отчего-то чувствуя себя слишком смущенно и неправильно. Борзов вел себя нагло, дерзко и жестко, но одновременно мог быть заботливым и как будто бы нежным. Это сбивало с толоку. — Бесит! Это тупо. — А по мне очень даже неплохо, — расплылся в самодовольной улыбке Игнат, — но, если тебе не нравится, то могу называть тебя карликом или хоббитом, как пожелаешь. — Ты кажется в аптеку собирался, кретин, — раздраженно ответил Юра, пихнув Игната в грудь и снова заставив того рассмеяться, — и про минералку не забудь, иначе я сейчас сдохну. — Пить меньше надо, не пробовал? — поддел его Борзов, заставив Юру только закатить глаза. — Не пробовал не быть таким мудаком и хоть иногда казаться милым? — поинтересовался Юра, обойдя Игната и падая обратно на кровать, блаженно закрывая глаза. — Не ты ли говорил, что я милый? — насмешливо поинтересовался Игнат. — Иди в душ, там нет никаких принадлежностей, но хотя бы просто смой с себя собственную вонь после бара и кучи алкоголя, что ты в себя влил. Вытереться можешь полотенцем, я его повесил в ванной. И на вот, надень, потому что твои шмотки воняют будто бы их неделю носил самый вонючий бомж нашего города, — после этих слов в Юру прилетела та самая рубашка Игната, от чего парень распахнул глаза и смерил Борзова презрительным взглядом. — Я должен это надеть по-твоему? — выгнул бровь Юра. — Я что одна из твоих сучек, чтобы ходить в твоих рубашках? — Ну извини, шмоток здесь больше никаких нет, — пожал плечами Игнат, - хочешь ходи голым, хочешь даже не мойся и просто уебывай. Мне плевать. — Что это за квартира? — все же не смог не поинтересоваться Юра, с интересом оглядываясь по сторонам. — Мне казалось, что ты живешь с нашим Дмитрием Сергеевичем, но тут им не пахнет. — Не твое дело, где и с кем я живу, — сухо ответил Игнат, — либо иди в душ, либо проваливай. Я схожу в аптеку, потом куплю какой-нибудь еды, у тебя как раз будет время, чтобы прийти в себя и понять, что лучший вариант для тебя — это свалить домой к мамочке и папочке под крыло. — Если ты так хочешь от меня избавиться, так и скажи, — ухмыльнулся в ответ Юра, стараясь не думать о том, какая истерика от матери его ждет потому что он в очередной раз не пришел ночевать домой. — Я не прогоняю едва стоящих на ногах алкашей, жду пока они сами проявят благородство и исчезнут, — холодно ответил Игнат, заставив Юру только улыбнуться. Он не знал почему, но отвращения и презрения к Борзову больше не было. Только жгучий, ничем неприкрытый интерес. Игнат действительно будоражил не только мысли, но и тело, заставляя реагировать на него должным образом и сильным возбуждением, которое не было таким никогда раньше. Борзов заводил его с пол оборота и это больше пугало, чем нравилось. Нет, кризиса ориентации у Юры не случилось, потому что он давно понял, кем является пускай окончательно принял только в понедельник — у той самой стены в туалете. Пугал больше тот самый факт, что Борзов не забывался как все его прошлые связи на одну ночь. От Игната совершенно не хотелось уходить и Юра не знал, что он будет делать, если его все-таки выгонят. — Игнат… — Юра принял положение сидя и внимательно посмотрел на застывшего напротив Борзова, что не говорил ни слова и по-прежнему молчал, при этом вновь не выдавая хоть каких-то эмоций, — я понимаю, что не имею права спрашивать, потому что мы никто друг другу, но можно мне сегодня остаться у тебя? Я слишком дерьмово себя чувствую, не хочу разборок с предками. Юра знал, что Игнат его пошлет, да и как иначе? Они даже не были приятелями, не то, что друзьями и уж тем более любовниками. Они до заварушки с преподом по философии и не общались вовсе. А теперь… Юра сидел на кровати, сжимал в руках чужую рубашку и отчего-то чувствовал себя отчаянно уязвимым от осознания того, насколько сильно он хотел остаться здесь и не потому, что дома его ожидал очередной филиал ада. Вернее, не только поэтому. Борзов влиял на него так, как не удавалось ни одной девчонки и бороться с этим у Юры не получалось. Он будоражил, возбуждал и притягивал. Юра почувствовал это еще в понедельник будучи прижатым Игнатом в тесной кабинке туалета, а осознал только этой ночью, когда самозабвенно ему отсасывал и отчего-то не чувствовал себя шлюхой или грязным пидором, как, в общем-то, должен был. Юра не мог объяснить, но Игнат будто бы делал его целым. Будто бы собрал по крупицам все то, что Юра растерял за эти годы, прячась от себя самого и скрывая за маской лицемерия себя настоящего. И теперь, после того что случилось между ними, врать совершенно не хотелось, по крайней мере себе. — Оставайся, — без эмоций в голосе ответил ему Игнат, а после вышел из комнаты, оставив Юру наедине со своими мыслями. Через несколько минут хлопнула входная дверь и воцарилась тишина, что означало одно — Борзов ушел. Ушел вот так просто оставив потерянного и ничего не понимающего Юру в квартире. Не стал спрашивать почему он хочет остаться, не стал выгонять или смеяться над ним. Просто разрешил и тут же ушел… И Юра, честно говоря, не знал стоило ли этому радоваться. После ухода Игната Юра кое-как поднялся с кровати, быстро принял душ, все-таки надел на себя чужую рубашку, приятно пахнущую парфюмом Игната, а потом упал обратно на кровать, наконец поставив телефон на зарядку и пролистывая кучу сообщений от отца, Аристарха и Антона. Кроме этого, было два пропущенных от матери и пятнадцать от Аристарха. Юре сразу же стало не по себе от осознания того насколько дерьмово он будет себя чувствовать, как только вернется в реальность и столкнется со всеми теми людьми, которых оставил за спиной, предпочитая их обществу время с таким странным, но притягательным Борзовым. Перезванивать матери или даже Аристарху парень не стал, прекрасно зная, что это закончится лишь выяснением отношений. Вместо этого он просто написал Аристарху: «Не волнуйся, я живой. Увидимся в понедельник», отправил матери: «Я приду завтра, останусь у друга» и после отключил телефон, снова почувствовав себя свободным. Конечно, Юра понимал, что ведет себя по-свински, особенно с Антоном и Аристархом, но объяснять друзьям хоть что-либо в эту самую минуту он был совершенно не готов. Разговаривать с матерью тем более. Юра слишком устал и уже очень давно не чувствовал себя свободным и открытым — таким, каким был он сам, а не привычная и буквально сросшаяся с ним маска. И, как ни странно, собой он чувствовал себя именно здесь, рядом с этим холодным, циничным и при этом все равно отчего-то теплым Игнатом.