Пересекая черту

Аристарх знал, что разговор с родителями и дедом вряд ли закончится чем-то хорошим, но до последнего надеялся на то, что они наконец-то смогут все прояснить и нормально поговорить. Мысль о том, что близким людям давно все известно, заставляла парня нервничать всю неделю, но при этом в глубине души лелеять веру в то, что его примут и поймут. Он слишком долго боялся, скрывал себя и переживал из-за того, как семья воспримет его ориентацию, отчего откровенное признание Ильи, с которым он встретился почти неделю назад, было одновременно шокирующим и в то же время приятным. Аристарх понимал, что так думать трусливо, но был даже рад, что именно Илья рассказал всю правду, потому что он сам, наверное, никогда бы не смог этого сделать. Однако Аристарха до последнего мучал вопрос, не дающий ему покоя — почему они молчали? Если Илья действительно со злости рассказал все родителям и деду, почему те так долго хранили этот секрет? Боялись, что Аристарх снова сделает что-то с собой или хотели дождаться пока он признается сам? Или же Илья в очередной раз просто решил над ним посмеяться? Иначе как объяснить тот факт, что дед, считающий геев и лесбиянок больными людьми, вот так просто принял его, продолжая задаривать дорогими подарками? Все эти мысли роились в его голове и не давали покоя еще с понедельника — с того самого дня, когда его нашел Илья Шелестов. Тот самый человек, который однозначно разделил жизнь Аристарха на «до» и «после». Только, если раньше блондину казалось, что история с Ильей закончилась еще в тот момент, когда сам Аристарх наглотался таблеток, то теперь стало очевидным, что она продолжается. Илья снова дергал за ниточки и заставлял его задыхаться. Да, прошлых чувств уже не было, но боль, как ни странно, оставалась все такой же — яркой, насыщенной, кровоточащей и разъедающей его изнутри. И, если Аристарху казалось, что хуже уже быть не может, то после разговора с родителями и дедом, он в полной мере осознал, что значит умереть от боли будучи живым… Аристарх совершенно не знал, как начать этот разговор. Именно поэтому, придя к родителям на ужин, он около часа делал вид, что все в порядке, улыбался маме, рассказывал об учебе и слушал привычные нудные лекции их великого и ужасного ректора, являющегося его дедушкой, о смысле жизни и дальнейших перспективах. Парень смотрел на родителей, с трепетом ловил каждое их слово и неосознанно поймал себя на мысли, что больше не может им врать. Даже если Илья снова его обманул, куда лучше наконец-то признаться в том, кем он является, чем продолжать обманывать самых дорогих и любимых людей, строя из себя того, кем он никогда не являлся. Именно поэтому Аристарх не стал ходить вокруг да около и просто спросил действительно ли Илья приходил к ним, после того как сам блондин ушел в армию и правда ли то, что бывший друг рассказал им все об Аристархе. После его слов за столом повисла оглушающая тишина, при этом маме громко выдохнула и закрыла лицо руками, а отец с дедом помрачнели и переглянулись, что значило только одно — они знают. Дальнейшее развитие событий практически расплылось в сознании, оставив за собой только мерзкую липкую и черную жижу, в которой парень тонул, совершенно не в силах выбраться. Конечно, Аристарх понимал, что в их семье самый главный и неоспоримый авторитет — это дедушка и осознавал, что именно от его решения в дальнейшем зависит то, куда повернут отношения блондина с семьей. Но парень даже подумать не мог о том, что его холодный и всегда уверенный в себе дед банально расплачется и будет сокрушаться из-за того, что они воспитали такого трусливого больного ублюдка, коим, по его мнению, являлся Аристарх. Впрочем, парень был с ним полностью согласен и даже не пытался спорить, слушая едкие слова деда и при этом, глядя на родителей, которые даже не пытались за него заступиться и, кажется, готовы были провалиться сквозь землю просто потому, что сейчас он сидел рядом с ним и дышал одним и тем же воздухом. От такого отношения было больно, но Аристарх не пытался винить или осуждать их. Он прекрасно понимал, насколько консервативна у него семья и знал, что они никогда не смогут принять в нее такого человека, которым он являлся. Именно поэтому парень молчал так долго и даже пытался покончить с собой. И именно поэтому теперь он отчаянно не понимал, почему все это время они терпели его и делали вид будто бы все нормально, если знали все с самого начала. Ответ оказался до банального прост, но вместо облегчения и понимания принес новую порцию боли и осознание того, что даже близкие люди с самого начала вытирали об него ноги. Они знали и молчали не потому, что ждали пока Аристарх сам признается и у них получится нормально поговорить, а потому что боялись на него давить из-за попытки суицида и до сих пор надеялись, что у него «переболит» и он изменится. То есть все это время они банально жалели его и при этом в глубине души надеялись, что влюбленность в Илью — это просто подростковое увлечение, которое в дальнейшем пройдет и сделает их сына и внука «нормальным». Они действительно в это верили, при этом не понимая, что Аристарх уже был тем самым нормальным человеком, которым хотел его видеть дед и которого в конечном итоге не принял просто из-за его ориентации. Узнать подобное было больно и горько, однако сил на то, чтобы что-то доказывать или спорить с дедом у парня совершенно не было. Вместо этого Аристарх попросил прощения у своей семьи за то, что родился таким «неправильным» и вышел из когда-то родного дома, думая о том, что больше никогда не сможет сюда вернуться. И нет, парень не планировал снова наглотаться таблеток или выпрыгнуть из окна, он просто понимал, что не сможет навязывать себя родителям и вымаливать у них прощения, зная о том, что он им противен. Однако возвращаться в свою пустую квартиру и предаваться самобичеванию Аристарх точно не планировал, понимая, что этим доведет себя до края и, возможно, мысль о том, чтобы покончить со всем этим дерьмом просто убив себя, перестанет казаться настолько дерьмовой. Именно поэтому парень направился в дом, где его всегда тепло встречали, любили и понимали, а именно к Юре. Да, пускай лучший друг и не выходил на связь еще с пятницы, прислав вчера тупое сообщение о том, что он живой, но парень знал, что стоит ему только оказаться в таком состоянии рядом с другом, как Юрка бросит все свои дела и сможет ему помочь просто своей поддержкой, потому что только этот парень всегда понимал и уважал ему, а самое главное — никогда не врал. Конечно последнее время с Авдеевым творилось что-то странное, но Юра с самого первого дня был на его стороне и только этому человеку Аристарх доверял как себе. Однако сегодняшний день был создан для того, чтобы Аристарх разочаровался во всех людях, которым он верил и которых любил… Телефон у Юры по-прежнему был выключен, дома его тоже не оказалось, однако дверь парню открыла его мама — та самая женщина, которая всегда улыбалась Аристарху, не раз говорила, что рада такому другу ее сына и поила парня чаем с потрясающе вкусным печеньем, уверяя, что родители обязательно примут его ориентацию, если дорожат своим сыном. Теперь же, открыв ему дверь, она смотрела на парня с нескрываемой ненавистью и злостью, отчего Аристарху вмиг стало не по себе. — Юлия Максимовна, что-то случилось? — осторожно спросил Аристарх, глядя как перекосилось от непонятной злобы и неприязни красивое и ухоженное лицо матери Юры. — Зачем ты приперся? — злобно спросила женщина, заставив парня вздрогнуть. — Что? — Аристарх даже растерялся, с непониманием глядя ей в глаза и стараясь вспомнить, чем именно он мог обидеть ее или Юру, раз теперь всегда добрая и отзывчивая женщина разговаривала с ним подобным тоном. — Зайди в дом. Ее голос звучал холодно и ядовито, а от привычной и теплой улыбки не было и следа. Кроме того, глаза женщины были опухшими и красными, отчего Аристарх сделал вывод, что до его прихода она наверняка долго плакала. — У Вас что-то случилось? — осторожно спросил блондин, закрывая за собой входную дверь, но при этом не спеша разуваться. — И где Юра? Я никак не могу его найти. — Если бы я знала, где Юра, — болезненно улыбнулась в ответ женщина, а после просто опустилась прямо на пол и прикрыла лицо руками, сотрясаясь в рыданиях и заставляя Аристарха только с удивлением смотреть на ее содрогающееся тело, совершенно не понимая, что делать и как реагировать. — Чем я могу Вам помочь? — осторожно спросил Аристарх, касаясь чужого плеча. — Может быть, мне стоит принести Вам стакан воды? — Почему такие как ты вообще существуют?! — внезапно произнесла мама Юры, резко задрав голову и с нескрываемой ненавистью во взгляде глядя прямо в глаза ошарашенного Аристарха. — Какого черта Вы не можете быть нормальными и почему разрушаете жизнь других людей?! — Я не понимаю, о чем Вы… — сдавленно произнес парень, с недоумением глядя на будто бы совершенно слетевшую с катушек женщину и не понимая, куда подевалась та, кого он безмерно уважал и считал для себя примером. — Он ушел из-за такого же ублюдка как ты, — хрипло рассмеялась женщина, а Аристарх только сейчас внимательно посмотрел на нее и понял, что мама Юры помимо нестабильного состояния, кажется, еще и изрядна пьяна, — представляешь?! Не из-за баб, а из-за мужика! Сколько усилий мне стоило сначала отбить его, а после привязать к себе. Ему нравились женщины, и я действительно верила в то, что мы можем быть счастливы. Но он все это время гулял от меня по другим бабам, а в итоге просто ушел к нему! Понимаешь?! Взял и ушел. К мужчине. К тому, кого бросил двадцать пять лет назад… Ненавижу таких, как ты. Ненавижу! Я не понимаю, что я делала не так, не понимаю! Я же хотела… Дальше Аристарх практически ее не слушал. Чужие сумбурные мысли отдавались болью в голове и на периферии звучала только одна фраза «ненавижу таких, как ты». Вдвойне паршивее было то, что ее произносила именно эта женщина — та, которая с улыбкой встречала его на пороге и жаловалась, что Аристарх так редко приходит к ним в гости. А парень и рад бы был делать это почаще, но Юрка почему-то всегда придумывал сотню отмазок и старался проводить время с лучшим другом где угодно, но не у себя дома. Теперь стало понятно почему… Наверное, Аристарху стоило просто взять и уйти. На душе было настолько пусто и мерзко, что терпеть еще и ее грязные и некрасивые высказывания было невыносимо. Однако парень просто не мог оставить женщину в таком состоянии. Именно поэтому он несколько раз попытался дозвониться до Юры, а после того, как это не увенчалось успехом, осторожно поднял сопротивляющуюся маму друга, отнес ее в спальню и уложил в кровать. Еще около получаса он слушал спутанную истерику и потоки ненависти к «мерзким педикам», к коим, как оказалось, относился и отец Юрки, если Аристарх правильно понял по чужим невменяемым объяснениям. Уже после, немного успокоившись и попросив не рассказывать Юре к кому именно ушел его отец, женщина снова разрыдалась и даже извинилась перед Аристархом, поблагодарив его за заботу. Парень ничего не отвечал ей. Он просто сидел, гладил женщину по волосам и думал о том, насколько же ему не доверял лучший друг, если вместо правды предпочел несколько лет так глупо и мерзко врать. Видимо про все. Про семью, про себя, даже про свою ориентацию, в конце концов. Тот самый поцелуй до сих пор четко отпечатался в памяти, но ответов на свои вопросы Аристарх так и не получил, однако уже не был уверен, что действительно хочет их узнать. Поступок Юры, наверное, громко было называть предательством, но именно так оно и ощущалось. Аристарх боялся людей, он не доверял им, ото всех ждал подвоха и совершенно не желал впускать в свою жизнь кого-то еще. Юрка же с самого первого дня был его персональным солнышком. Казалось, что у друга не было никаких забот, он был ветреным, шумным и громким. А самое главное — Юра полностью его понимал. По крайней мере, Аристарху так раньше казалось. Однако падать еще раз — это больно. Как ни странно, еще хуже, чем с Ильей. И, если тогда парень чувствовал обиду, опустошение и злость, то сейчас не было ничего кроме пустоты — глубокой и разъедающей. Она будто бы высасывала из него все силы и эмоции, снова опуская Аристарха на самое дно, из которого он уже совершенно не хотел выбираться. Больше было не для кого. *** Юра не объявился даже в понедельник. Он не позвонил Аристарху и привычно не попросил довести его до учебы, особенно с учетом того, что сегодня утром они сдавали зачет по философии. Кроме этого, он по-прежнему не включил телефон и с пятницы не появлялся в социальных сетях, что немного настораживало. Именно поэтому Аристарх даже написал Антону, с которым они обменялись номерами еще в баре, а узнав от того, что с ним Юра также не связывался, разволновался еще больше, боясь того, что с другом могло что-то случиться. Несмотря на обиду, разочарование и злость, Юра все-равно оставался его лучшим другом. Аристарх дорожил этим человеком и не хотел его терять, очень надеясь, что у Авдеева получится объяснить собственные поступки и хоть как-то разъяснить данную ситуацию. К облегчению Аристарха друг появился у аудитории за пять минут до начала зачета. Он выглядел не выспавшимся, но отчего-то до неприличия счастливым, а еще был одет в какие-то невзрачные дешевые шмотки, которые никогда в жизни не носил. И самое главное, он, кажется, не испытывал никаких мук совести из-за того, что бросил Аристарха в баре и пропал на два дня нормально ничего не объяснив. Это взбесило. Аристарх и без того находился на грани нервного срыва из-за разговора с семьей и той картины, которую ему вчера довелось увидеть в доме у Авдеевых. И теперь, глядя на расслабленного и довольного жизнью Юрку, парень просто не смог держать себя в руках. В этот самый момент к остальным ребятам подошла их староста, которой Дима передал ключи от аудитории, чем и решил воспользоваться Аристарх, любезно попросив девушку дать им время для личного разговора. Та недоуменно посмотрела на парня, но возражать не стала, послушно открыв аудиторию. — Какого черта у тебя был выключен телефон? — раздраженно прорычал Аристарх, схватив Юру за капюшон толстовки и затащив его прямиком в аудиторию, при этом громко хлопнув дверью. — Ты чего творишь, придурок? — хрипло рассмеялся Авдеев, отпихнув от себя Аристарха и с недоумением смотря на разъяренного парня. — Ты чего так взбесился? — Где ты был все выходные? — холодно спросил Киреев, глядя на помятого, но отчего-то светящегося Юру. — Тусил у одной из своих девчонок, — самодовольно ответил парень, — не завидуй. — Шмотки девчонка одолжила? — с подозрением спросил Аристарх, глядя на объемный свитер, который был Юре совершенно не по размеру и стоил в несколько раз дешевле тех вещей, которые предпочитал носить парень. — Ее старший брат, — ухмыльнулся в ответ Юра, кажется также начиная выходить из себя, — какие у тебя ко мне претензии? — Ты серьезно об этом спрашиваешь? — выгнул бровь Аристарх, не понимая, как долго мог не замечать, каким лицемерным и мерзким иногда мог быть этот ветренный, но «свой в доску» Юрка. — Ты бросил меня в баре со своим дружком, свалил непонятно куда и пропал на два дня. А теперь вот так самодовольно со мной разговариваешь и считаешь, что тебе нечего объяснять и извиняться?! — Ну простите меня, господин! — театрально поклонился Юра, в голосе которого не было слышно ни грамма вины или раскаянья. — Я хотел как лучше, думал ты трахнешь Антошу и вам обоим будет счастье. — Ты омерзительный, ты в курсе? — скривился Аристарх, до последнего стараясь держать себя в руках, желая спокойно во всем разобраться. — Раньше тебя это устраивало, — пожал плечами Юра, — Арс, в чем дело? Какого черта ты на меня быкуешь? — В чем дело? — ядовито поинтересовался Аристарх. — Ты серьезно будешь меня спрашивать в чем дело?! — Я не понимаю… — растерянно произнес Юра, захлопав глазами, отчего блондин не выдержал и злобно рассмеялся, еле сдерживая в себе желание ударить этого лицемерного ушлепка и выбить из него последние остатки мозгов. — Я тоже не понимаю, почему твоя мама, которая так мило мне улыбалась и уверяла меня, что ориентация — это не показатель человека, вчера говорила мне о том, как сильно ненавидит таких, как я, — насмешливо произнес Аристарх не без удовольствия наблюдая за тем, как растягивается в ужасе удивленное лицо Юры. — Ты ходил ко мне домой? — настороженно спросил Авдеев, нервно закусив губу. — Представь себе, — кивнул Аристарх, растянув губы в ядовитой улыбке, — я вчера поговорил со своей семьей, и дед снова обвинил меня во всех смертных грехах, назвав трусливым мерзким педиком, которого он видеть не хочет. — Арс, я… — Мне было больно и очень хреново, — продолжил парень, не желая слушать жалкие слова утешения от Юры, — поэтому я пошел к тебе. Я звонил тебе, но ты выключил телефон. Мне открыла твоя мама. Заплаканная и раздавленная. Ты хоть в курсе, что твой отец ушел из семьи и что она сидит дома совершенно одна? Она даже Дашу беспокоить боится, потому что та ждет ребёнка. Поэтому твоя мама сидит одна, пьёт и при этом, не знает, где именно искать тебя! С каких пор ты стал настолько эгоистичным ублюдком, а, Юр? — В смысле отец ушел? — вздрогнул Юра, явно ничего не понимая. — Что тебе сказала? Почему ты пришел к ней, я же… — Какой, блять, черта, Юра?! — не выдержал Аристарх, с силой встряхнув друга. — Для чего нужен был весь этот фарс? Объясни мне! Я верил тебе и твоей семье. Я восхищался твоей мамой и мечтал о том, чтобы моя была такой же толерантной и понимающей! Я находил для себя утешение в мыслях о том, что она понимает и принимает меня таким, каков я есть. Это спасало меня, Юра! Но что в итоге? Она ненавидит меня и считает мерзким ублюдком. Это неприятно, знаешь ли. Мне вот интересно, для тебя я такое же ничтожество, как и для твоей мамы? Зачем ты терпел меня так долго, не объяснишь? Чтобы я тебя до учебы подвозил и курсачи за тебя писал? — Аристарх, просто послушай, — отчаянно начал Юра, схватив парня за плечо и с мольбой во взгляде смотря ему прямо в глаза. — Не трогай меня! — раздраженно прошипел блондин, скинув со своего плеча чужую ладонь. — Просто не прикасайся ко мне, Юра! Возможно, для тебя это просто какая-то шутка и ничего не значит, но блять… Я практически перестал верить людям, я не подпускал к себе никого после истории с Ильей. Ты был единственным человеком, которому я безоговорочно доверял. Я тебе обо всем рассказывал, я тебя любил и всегда был готов поддержать тебя. А самое главное — я тебе никогда не врал, Юра. Я говорил все как есть и не пытался сделать себя или свою семью лучше в твоих глазах. А как поступил ты? Ты реально ничего не понимаешь? Как я могу тебе верить после всего этого дерьма? Как я могу быть уверенным в тебе? Ты — кусок дерьма, Юра. Все те люди, которые говорили мне об этом, как ни странно, были правы. Жаль, что я их не слушал и считал тебя своим лучшим другом. — Ты реально будешь говорить мне, что я дерьмовый человек? — громко рассмеялся Юра, после чего с силой отпихнул от себя застывшего напротив Аристарха, который болезненно влетел спиной в стоявшую позади парту, сдавленно зашипел и с силой сжал кулаки, стараясь сдержать себя и не устроить драку прямо перед зачетом. — Ты?! Человек, который забивал на совместные тусовки ради своих смазливых мальчиков и пропадал с ними в ночных клубах. — Какой ты человек я не знаю, — хмыкнул Аристарха, повернув голову в бок и сталкиваясь глазами с застывшем у двери Димой, который явно не был готов к подобным разборкам, отчего выглядел удивленным и испуганным. Однако даже это не остановило парня, и он все-таки, взяв себя в руки, продолжил: — но друг ты очень хреновый. Я никогда тебе и ни в чем не отказывал, я всегда был за тебя. До сегодняшнего дня. Теперь ты показал свое истинное лицо и знаешь, что? У меня больше нет друзей. Сегодня ты умер, Юра. Для меня точно. Аристарх еще раз усмехнулся, показал нахмуренному Авдееву средний палец и, нагло отпихнув от двери по-прежнему стоявшего столбом философа, выскочил из аудитории, при этом чувствуя себя не победителем, а побежденным. Конечно, парень понимал, что сказанные Юре слова звучали пафосно, громко и жестоко, но при этом он действительно это чувствовал. Внутри него в эту самую секунду умер единственный близкий друг… Тот самый человек, с которым они прошли через многое и которого на первом курсе недоверчивый и морально израненный Аристарх впустил к себе в душу и сердце, видя в нем родственную душу. И теперь эта самая «родственная душа» с силой плюнула ему прямо в лицо, снова разбивая вдребезги все то, что так берег и любил Аристарх.