Despair

— А в нем самые яркие звезды Бетельгейзе, Ригель и, — Беллатрикс тянет букву «и» и выжидающе смотрит. — Ну давай же, всезнайка. Ты должна это знать! Гермиона молчит, не отрываясь от книги, названия которой не помнит. Более того — за последний час даже строчки не прочитала, только бездумно переворачивала страницы. — Беллатрикс, — обиженно дует губы брюнетка. — Третья звезда — это Беллатрикс. Подозреваю, отец хотел собрать все звезды под своей крышей. Вот только из всех у него родилась только гамма, а с сыновьями не сложилось! Она вытягивает одну руку вверх, а другую подкладывает под голову. Гермиона краем глаза замечает, как бывшая пожирательница наклоняет ладонь то в одну, то в другую сторону, внимательно вглядываясь в потолок, будто измеряя там что-то. «Прокладывая путь по звездам», — услужливо подсказывает память, отчего Гермиона тут же вцепляется в книжный переплет так, что пальцы белеют. — Книжку порвешь, — комментирует Беллатрикс, даже не поворачивая головы. — Будет больно. — Тебе ли заботиться о чужой боли? — Взрывается Грейнджер, отшвыривая книгу и вскакивая на ноги. Беллатрикс же несколько мгновений смотрит на нее не мигая, а затем пожимает плечами, отворачиваясь к окну. — Я говорила о книжке. — Да мне плевать! — Рявкает Гермиона, хватаясь за голову с такой силой, будто желает выцарапать из нее все мысли и закрывает уши руками начиная ходить по комнате. — Тебя нет, тебя нет. Нет. Нет! Беллатрикс не отрывает от нее взгляда. Просто смотрит. Без интереса или злорадства, а потом фыркает: — Зато ты есть. Гермиона замирает и вслушивается в тишину, а после спрашивает, не глядя на свою собеседницу: в то время как Беллатрикс поднимается с кушетки — которую пришлось купить, лишь бы прекратить ее истерику — и подходит к шкафу, где не касаясь пробегается пальцами по переплетам, а потом раздражённо выдыхает, когда палец погружается в корешок книги практически до половины. — Чего ты добиваешься? — Тихо спрашивает девушка и это резкий контраст с тем криком, что звучал из ее губ ранее. — Так и свихнуться недолго, — бормочет Беллатрикс, краем глаза поглядывая на девчонку. — Мне нравится твое присутствие не больше, чем тебе мое. Она вновь разворачивается к шкафу, в то время как Гермиона вновь сжимает в руках голову, будто боясь, что иначе она расколется. Они обе не знают, как так получилось. Просто однажды Беллатрикс оказалась в доме грязнокровки, без возможности ее коснуться или хоть как-то навредить. Зато она могла говорить и пользовалась этой возможностью от души. Вначале она ее оскорбляла — Мерлин, каких только оскорблений она не придумывала! Она в общем-то и послужила причиной, по которой грязнокровка рассталась с рыжим — свои комментарии во время их близости Беллатрикс считала особо остроумными. Жаль, кроме нее их никто не оценил. Гермиона нашла дом в маггловском мире и съехала туда, жалея, что не может переехать в дом своих родителей. Она надеялась избавиться от Беллатрикс с помощью смены обстановки, но та появилась там уже к вечеру и начала ныть, что возле окна не хватает кушетки. С появлением кушетки нытье трансформировалось в то, что это теперь единственная приличная вещь в этой маггловской дыре. Гермиона училась не обращать на нее внимание. А еще надеялась, что однажды это поможет и мадам Лестрейндж либо исчезнет, либо ее присутствие наконец-то заблокирует разум самой Гермионы. Жаль только Грейнджер так и не поняла, была ли Беллатрикс плодом ее воображения. Единственное достижение — со временем ведьма перестала ее оскорблять и стала просто молоть чушь, не затыкаясь ни на секунду: как сегодня, со звёздами. — Почему ты не уйдёшь? — Спрашивает Гермиона, сверля ее взглядом. — Если б я знала, — фыркает Лестрейндж и это уже успех: раньше на вопросы она не отвечала. Гермиона мотает головой и зажимает уши — в который раз ей кажется, что ее разум охвачен огнём. Взгляд цепляется за разбросанные книги — до чего она докатилась? — и останавливается на свечах. Девушка медленно отнимает руки от ушей и делает шаг вперед — туда, где на журнальном столике лежит ее палочка. — Что ты делаешь? — Краем глаза она видит, как Беллатрикс замирает, а после резко садится — она снова лежала на кушетке. — Грязнокровка! Но девушка не обращает внимания на окрик — пальцы уже привычно смыкаются на рефленном дереве палочки, а в голове вертится заклинание. Гермиона точно не помнит, что оно значит, но огоньки свечей, повинуясь магии, взмывают вверх, задевая шкаф и край шторы. — Грязнокровка! — Кричит Беллатрикс, когда из палочки молодой волшебницы с рёвом вырывается адское пламя. **** — Что это за место? — Негромко спрашивает Нарцисса, стоит ногам коснуться асфальта и поправляет невидимые складки на мантии, что могли появиться при трансгрессии. — Это магловский район, — отвечает Гарри, пытаясь уловить реакцию, но мать Драко лишь с лёгким удивлением осматривает ту часть дома, за полуразрушенной стеной которого они оказались. — Окраина, если быть точным. До дома Гермионы отсюда рукой подать. Гарри неловко засовывает руки в карманы толстовки — совершенно маггловская одежда, в которой рядом с холеной волшебницей он чувствует себя неожиданно неуютно. Неправильно. И сам не понимает своей реакции. А миссис Малфой, в свою очередь, не выказывает абсолютно никакого отвращения, идя по маггловской улице и проходя мимо магловских домов. Гарри чудится лишь лёгкое удивление, невесомой тенью застывшее в глазах женщины, но он снова не уверен в своём восприятии. В последнее время он мало в чем уверен. Всю его жизнь его окружали конкретные цели, факты, Дурсли, Уизли, магия, Волдеморт, постоянные угрозы… А после войны многого не стало и порой он ощущал себя человеком, что очень долго бежал, а потом резко остановился и теперь не знает как быть: бежать уже некуда, а спокойно ходить, как все нормальные люди он не умеет. Так он и жил, приспосабливаясь к новой жизни и пытаясь обжиться в доме на площади Гриммо, когда однажды Кикимер сообщил, что к нему мисс Блэк. Гарри сначала не понял, потом уже дошло, что тот имел в виду мать Драко, которая, несмотря на замужество, так и осталась для старого эльфа одной из Блэков, семьи, которой он служил долгие годы. — Чего вы хотите? — Спросил тогда Поттер, когда женщина прошла мимо него, встав напротив древа Блэков. — Извиниться. Предложить помощь. Нарцисса не отрывала глаз от той части древа, что Гарри была не видна, а тот лишь недоумевал. — Помощь? Но вы и так… В смысле, я вас так и не поблагодарил, за то что тогда, в лесу… — Вы сделали достаточно, — чуть улыбнулась Нарцисса, отворачиваясь от изображения на древе. — Но я говорила не о вас. — А о ком же? — О мисс Грейнджер. И сейчас они шли к ней. Гарри до сих пор так и не понял, для чего это нужно Нарциссе, которая потратила немало времени пытаясь узнать адрес Гермионы. Говорила что-то о психологической травме, своей сестре… Как ни старался, Гарри не смог понять истинной причины ее интереса, на его взгляд, Гермиона давно оправилась, но волшебница была настроена решительно и в итоге он сдался, решив лично проводить ее. — Она живёт с родителями? — Мягкий голос Нарциссы ворвался в мысли, возвращая его к действительности. — Нет, она… Гермиона переехала сюда сразу после того, как рассталась с Роном. Не знаю, почему именно сюда, — парень огляделся и неосознанно пожал плечами: выбор Гермионы до сих пор был ему непонятен. Нарцисса серьёзно кивнула и Гарри вновь почудилось, что своими словами он вновь подтвердил какие-то догадки женщины, сам того не понимая. Недосказанность раздражала, но не так, как когда-то с Дамблдором. Недосказанность с мадам Малфой была… иной. — Возможно, мне не следует этого говорить… Гермиона меня убьёт, — он нервно смеётся, ероша волосы на затылке. — В начале войны она стёрла своим родителям память и, — Гарри поворачивает голову к Нарциссе, но не находит ее и резко оборачивается, замирая. — Миссис Малфой? Она внимательно смотрит куда-то вдаль, а затем переводит взгляд на него. — Мистер Поттер… в каком доме живет ваша подруга? Гарри прослеживает ее взгляд, и видит то, чего не заметил раньше. Над домами поднимаются плотные клубы черного дыма, будто в конце улицы что-то горит. Гарри не помнит, как добрался до дома Гермионы, который и правда был объят пламенем. Не помнит, в какой момент взревела сирена магловской пожарной машины и та въехала во двор… Все его внимание было сосредоточено на хрупкой фигурке, на которую он накинул свою куртку и сидел перед ней на корточках, как попугай повторяя на разные лады один вопрос: «Что случилось?» Но Гермиона не отвечала, сидя с закрытыми глазами и даже не пытаясь закутаться в его куртку или выжать мокрые волосы. — Гермиона! — Отчаянно взывает Гарри и не осознает, что уже кричит, пытаясь хоть как-то достучаться до подруги, но его прерывает Нарцисса, положившая руку на его плечо. — У нее шок. Гарри беспомощно смотрит на нее, а потом оглядывается: на периферии зрения мелькнуло что-то темное, чего быть не должно. Он не отрываясь смотрит, как в отдалении от них беспокойно ходит Беллатрикс Лестрейндж — женщина, которая должна быть мертва. В аврорате учат подмечать детали и не терять бдительности — Гарри видит, как колдунья сжимает руками виски, будто боясь, что голова вот-вот расколется. В момент, когда рука тянется к волшебной палочке, Беллатрикс замирает и смотрит в их сторону. На ее лице прослеживается мешанина чувств, из которых Гарри разбирает только… обиду? И прежде, чем юный аврор он успевает что-то сделать, она растворяется в воздухе подобно туману. Рядом слышится удивлённый вздох. Пальцы сжимают палочку из остролиста, когда он поворачивается на звук, обнаруживая, что Нарцисса так же поражённо смотрит в сторону леса. — Я тебя больше не вижу, — голос Гермионы тихо и бесцветен, но заставляет вздрогнуть их обоих. Они поворачиваются к ней и сердце Гарри пропускает удар, когда он смотрит в застышие глаза лучшей подруги, в то время как на губах ее расцветает улыбка.