ССР

      Покровская площадь была центральной частью города. Но, несмотря на ее главенствующее положение, народу здесь всегда было мало. Особенно ночью. Тем более последние пары лет. Так уж повелось, что все свои разборки мы устраивали именно в центре города. Место было идеальным. Сама площадь круглая, а по всему периметру росли деревья и кустарники, загораживая обзор со стороны улиц. На Покровскую можно было войти только двумя путями: первый — через улицу Шаховскую, она была почти перпендикулярна площади, а второй вход был через дворы. Причем дворы центральной части города сильно отличались от остальных — они были как уличные колодцы в Питере. Вошел — а там тупик. Но среди колодцев резко выделялась одна застройка, в ней был арочный проход. И именно он вел к Покровской.       Кроме того, что тут мало прохожих и всего два выхода, на площади не было ничего такого, что можно было с легкостью сломать и этим кого-нибудь убить. Для драк лучше места не придумаешь. Тут и до нас ребята не слабо развлекались, но, когда мы с пацанами начали делать дела, то это место вообще стали обходить стороной. Зато никто не мешает, и нет свидетелей. Мало ли. Бывало всякое.       Мы с Павликом шли со стороны дворов. Всегда там ходили. До полуночи оставалось минут десять, уверен, что все уже собрались. Я натянул на лицо черную маску, а сверху накинул капюшон. А вот и он — арочный колодец. Я слегка притормозил, снимая с плеча сумку. Павлуша тоже остановился, ожидая, что я достану из боеприпасов и дам ему. Павлику я протянул парочку кастетов, ему они всегда нравились. Сам же я взял биту. Это мое любимое орудие для правосудия. Удобное. Эффективное. А главное, что с таким прибором ко мне никто близко не сунется. Зато сунусь я. Ко всем сразу.       Моя верная команда ждала около арки. Как приятно снова видеть всех. Хотелось парням руки пожать, но время поджимало — Гужины, один за другим, подтягивались к центру площади. Они выбрали другой путь. Как всегда со стороны улиц. Что им там, интереснее ходить что ли? Только народ пугают. Когда шествие противника закончилось, обе стороны выстроились в шеренги. Я поудобнее перехватил руками биту, а после, не говоря ни слова, побежал вперед. Гужины рванули тоже.       Я яростно размахивал орудием правосудия направо и налево, снося всех перед собой. Их было больше. Всегда так. Повсюду слышались крики, маты и звуки ударов, когда ломаются чьи-то кости.       Когда я на адреналине, то мало понимаю, что происходит вокруг. Сейчас тоже так было. В голове как будто кадры щелкают. Вот я бегу и наношу удар. Противник падает. Потом еще один удар. И еще один. Повсюду кровь. Он больше не сопротивляется. Я поднимаю голову и вижу Мурзика. Их главарь. Тупая кличка, ничего не скажешь. Лысый, тощий, нет половины зубов. Причем здесь уже постарался я. Мурзику от роду лет двадцать. Уже сидел по малолетке. А он не с пустыми руками — тоже с битой. Так даже интереснее. Лысый старается бить по ногам и по почкам. Хочет меня на землю свалить. Не на того напал, гнида. Один удар — и палка вылетает из его рук. Настал черед рукопашной. Это я умею. Это мне нравится. Видно, что Мурзик не в себе, видать под кайфом притащился. Замах. Захват. Удар. Он орет что-то. Я снова бью. А эта тварь говорит, что моего Павлика за яйца трогала. И что их было несколько. Во мне больше нет злости. Одна ярость. Барьеры в голове падают, и я начинаю бить эту псину изо всех сил.       Очухался я только тогда, когда меня пацаны начали оттаскивать от лысого.       — Стасян, ты че?       — Ты че творишь, придурок?!       — Ты же убьешь его!       Я начал орать и вырываться. Хотелось и впрямь его замочить.       — Я убью его! Пустите, отвалите! — но парни крепко держали, так, что не вырваться. Понемногу я начал успокаиваться, приступ ярости сошел на нет, оставляя после себя непонятные ощущения.       — Пустите, — я дернул руки и оказался свободен.       Оглядевшись вокруг, я увидел кучу медленно ползающих и стонущих тел. Так вам и надо. Сволочи. Вернув взгляд на Мурзика, злость снова начала подкатывать к горлу, но меня резко отпустило. Лысый почему-то молчал. И не двигался. Совсем. Вокруг его головы, словно ореол, расплылась большая лужа крови.

      ***

      — Бога благодари, что он жив остался, — я сидел у Никитича в кабинете и грел замерзшие руки о кружку с горячим чаем.       Кроме как «Угу», я больше не мог и слова сказать. Да и что тут скажешь? Я чуть не убил человека. Нет, было, конечно, что человек инвалидом оставался, но такого еще ни разу не было. Я как будто впал в безумие какое-то. Совсем мозг отключился. И если бы не пацаны, то не видать больше белого света Мурзику. Я бы его добил там.       Благо Павлик успел позвонить Никитичу, а майор примчался быстро и меня с собой забрал, оставляя разгребать дела своим подопечным.       — Ладно, не думаю, что Гужины еще когда-нибудь вылезут на свет. Но и тебе тут светиться тоже незачем. Поймают — убьют. Тем более, если будешь один. С ребятами я сам поговорю — за них не беспокойся.        — А Павлик? — Я поднял взгляд на Киселева.       — А что Павлик? Я за ним понаблюдаю. Все будет хорошо, — на мое плечо опустилась тяжелая ладонь.

      ***

      Больше здесь мне делать нечего. Прощаться я все равно не умею. А пацаны не обидятся — Никитич им все объяснит. Взглянув на время в телефоне, я направился в сторону автовокзала. Пора отправляться домой. Хах. Как будто меня там кто-то ждет. Ни разу не позвонили, скоты. Хотя меня дома уже больше суток нет, с тех пор, как я ушел в школу. Всем плевать. Даже Кристинке от меня только секс нужен. Хотя, чего это я нюни распустил, как будто меня что-то волновало кроме своих потребностей.       В кассе на автовокзале я купил билет на автобус и уже через сорок минут отбывал из этого города. Наверное, уже навсегда. Гужины так просто это не оставят и Мурзик, как очухается, тоже. Надеюсь, пацанов только не тронут, Никитич обещал за ними присматривать. Он их в обиду не даст. Я уверен.       Всю дорогу я проспал — сказалась бессонная ночь. Домой я ввалился уставший и потрепанный. А еще сильно хотелось есть. На меня тут же с порога налетела Кристинка и стала причитать, что я сволочь. А потом почему-то заревела и уткнулась мне в плечо. Второй была маман. Они что-то кричали, вытирали сопли и били меня по груди. Но мне все было нипочем. Я стоял, находясь, словно в прострации.       Вечером вернулся с работы дядя Миша и позвал меня на деловой разговор. Тет-а-тет. Я первый раз был в его кабинете. Честно, я вообще не знал, что он есть в этой квартире. Помещение выглядело стандартно: стол, стул, компьютер, книжный шкаф, доверху забитый книгами, и небольшой кожаный диванчик. Ничего необычного.       — Садись, — Михаил Сергеевич указал мне рукой на стул.       Я послушно сел напротив, но взгляд опускать не собирался. Да, был виноват, но сдаваться и прятаться не хотел.       — Что скажешь в свое оправдание?       — Ничего, — я упорно смотрел в его лицо, и, кажется, он остался этим доволен, криво улыбнувшись.       — В интернат я тебя не отправлю, но если такое выкинешь еще раз, в этот дом ты больше никогда не вернешься. Понятно объясняю?       Я кивнул головой. Раз в интернат не отправит, значит, назначит какое-то наказание. Возможно что-то типа отработки. Что ж, посмотрим, что ты придумаешь.       — Мы с Олегом Петровичем в очень доверительных отношениях. И я хочу, чтоб он сам назначил тебе наказание.       — Что? Какой Олег Петрович? — О ком речь? Что это за мужик еще такой?       — Твой директор. Я с ним сегодня поговорил, чтоб он следил за твоим поведением в школе. И ты не сможешь уйти раньше, чем закончатся уроки. А еще у педагогического состава на тебя большие планы. Так что будь добр, соответствуй. Если узнаю, что что-то идет не так, что ты проявил себя хоть раз с негативной стороны, можешь собирать вещи. Уяснил?       — Уяснил, — что тут не ясного? Значит, теперь я нахожусь под колпаком этого мелкого толстого мужика? Отлично. Интересно, как они решили меня контролировать? Неужто назначат сидеть с отстающими? Так это плевое дело. Лишь бы не самодеятельность. Не люблю всю эту классическую муть. Тошнит.       Утром я, как примерный ученик, снова пошел в школу. Да только на уроки мне попасть не дали. Уже у порога меня встречал сам директор.       — Стасик, а вот и ты, я тебя уже заждался. Михаил Сергеевич сказал, что ты сегодня обязательно должен заняться какой-либо школьной деятельностью. Мы посовещались с учителями и кое-что придумали.       Ага, придумали они. Сейчас и посмотрим, на что у вас фантазии хватило. В кабинете директора, как ни странно, сидела училка литературы. Как же ее. Точно, Елизавета Романовна. Увидев меня, она широко заулыбалась, как будто только меня и ждала всю свою жизнь. Как-то все это подозрительно.       — Стас, — она подскочила мне навстречу, — как хорошо, что ты у нас появился.       Так, после этой фразы я слегка напрягся.       — Понимаешь, наша школа регулярно устраивает показательные мероприятия. Это концерты, выставки художественные, спектакли, — Елизавета Романовна как будто зажглась изнутри, как-то неестественно полыхнули ее глаза, — так вот, у нас скоро намечается крупное представление. И ты, как новый ученик, просто обязан проявить свой талант на театральном поприще.       — Чего? — Какое еще театральное поприще? Это шутка такая?       — Мы поговорили с Людмилой Карловной и решили, что ты вступишь в драмкружок.       — Да, — подал голос директор, — а еще ты будешь оставаться каждый вторник и четверг, подтягивать отстающих учеников.       И что это получается? Я каждый день буду торчать в этой школе допоздна? Просто супер.       — Это все? — Ничего, переживем, зато не интернат.       — А еще, ты возьмешь на себя одну из главных ролей. А сейчас, я отведу тебя к Людмиле Карловне, она тебе все подробно расскажет и покажет. А потом вернешься к урокам. Я не буду тебя отмечать.       Мне ничего не оставалось делать, как только согласно кивнуть головой и отправиться следом на собственную казнь. Но это были еще цветочки. Ягодки оказались впереди.       Карловна была похожа на румяного колобка. Короткие волосы красноватого оттенка подчеркивали ее идеальную форму шара. Она тут же ухватилась за меня своими толстыми руками и потащила к сцене. Зачем? Почему я? Как можно было вляпаться в это дерьмо? Хотя я сам виноват. Придется расплачиваться за свои ошибки. Ну да ладно. Переживу.       — Как хорошо, что ты появился у нас в школе. Скоро у нас будет грандиозное мероприятие, и наша школа ставит спектакль.       — Спектакль? — Карловна видимо решила, что я проявил интерес, задав вопрос, поэтому пустилась в объяснения.       Сказала, что спектакль будет классическим. Ни что иное как «Ромео и Джульетта». Кто бы сомневался. Оказывается, на роль первой красавицы уже нашлась кандидатура, а Ромео играть никто не хочет. А так как я тут новенький, то должен раскрыть свой талант и проявить себя. Ага. Уже слышали. Она трепала мою душу почти два часа. Рассказывала о тонкостях театрального искусства. Говорила, чего требует от артистов, и что потребуется от меня в том числе. Тем более, я должен буду исполнять роль Ромео. Сказала, что пока мы поработаем индивидуально и назначила мне кучу репетиций. Даже, возможно, снимет меня с каких-то уроков. Ну, школьные предметы мне легко даются, я не тупой. Но играть мне совсем не хотелось. Тем более Ромео. Хотя, если Джульетта будет красивой, то можно и попробовать. Мысленно остановившись на такой позитивной ноте, я пошел на урок.