Personal Jesus

Я помню, каким выдалось лето девяностого года, и никогда не забуду, как пучины затягивали все дальше и дальше Дэйва на парочку с Холли. Единственное пристанище, которое мог Дэйв найти вдалеке от Джоан и Холли, оставалось по-прежнему сценой. Словно в нем просыпался комплекс Бога, и он ощущал с каждым разом, что публика нуждалась в нем, как никогда раньше. С женой он почти не общался в те дни, не говоря уже о банальном факсе домой, с Холли будто держал невидимую дистанцию, стоило им только завести разговор про что-то личное, а с Терезой ему не приходилось прятаться вообще. Три женщины перед ним порхали так быстро, что при забытой дорожке кокса или таблетки экстази он напоминал сам себе о той ужасной вине, которую испытывал к каждой из них. Холли в то время стала совсем дерганной из-за собственной семейки, особенно из-за матери, что постоянно ее отчитывала, называла распущенной девицей, не способной зарабатывать нормальные деньги, а младшие сестры так и со слов родителей верили, что она переспала чуть ли не с половиной патлатых рокеров, а вторая ждала только очереди в ее квартиру. Модель, бубнили они, — несерьезная профессия, которая лишь может навредить репутации хорошей девочки, учитывая, как эти извращенцы сразу же окружали девушек. Однако Холли лишь закатывала глаза, протестуя, что она независима и самостоятельна, мужчины сами падают к ее ногам, и вообще удел приличных девочек настолько тугок и мерзок ей, что лучше бы она вообще не общалась в последнее время с остальными, чем вечерами продолжала слышать эти бессмысленные разговоры. Холли в те дни было настолько тяжело, что она предпочитала это ото всех скрывать, не изливая ни на кого свои проблемы. Остальные в группе не знали, как реагировать на все, когда в один и тот же период в Нью-Йорк и Даллас приехали Холли и Тереза. Мне казалось тогда, что ощущалась природная неловкость в том состоянии, ведь ни для кого не было секретом, что за спиной у мисс Уилсон Дэйв с Терезой обжимались по углам. Поговаривали даже, что когда Холли вернулась в их общую квартиру на Манхэттене, то чуть ли не с порога застукала его с Конрой, и вот тогда случились женские разборки, в которых досталось абсолютно всем. Но это случилось под конец американской части тура, а после Холли вообще не хотела мириться с фактом, что он скачет от одной к другой, когда ему это будет удобно. Мы тоже не поддерживали ту часть, где в жизни Дэйва появилась Тереза. Нам всем это не нравилось, и мы хотели как можно скорее, чтобы все эти тайные «великие» отношения уже подошли к концу. И не потому, что переживали за мисс Уилсон или за тот факт, как она дорога Дэйву, а потому, что Конрой с ее утешительными разговорчиками и ее вечной поддержкой просто губила его под тонной наркотиков и неспособностью трезво мыслить. Нам многим тогда казалось, что Холли была причиной ее зависимости, однако она стала всего лишь искрой, которая раздула целый пожар, а Тереза его лишь только усугубила, превратив в беспомощного и слабого человека, несмотря на все его слова про то, каким счастливым он тогда выглядел подле Терезы. Я знаю, насколько тяжело говорить о подобных вещах даже спустя столько времени, когда надо выговориться, но слова, как кость в горле, застревают, не давая возможности кому-то объясниться во всех прегрешениях своего прошлого. Если бы все так было просто, возможно, священники за подобные вещи еще и деньги брали. Изо дня в день, от беседы к беседе, Дэйв открывал мне новые грани чего-то личного и тайного, с чем он мало делился особенно по происшествию лет. Но мы должны были дальше записывать, поэтому я пригласил его через три дня после нашего последнего разговора, когда мы закончили на концерте 28 мая. На столе в моей квартире уже стояли стаканы и охлажденная бутылка виски, а также немного запасов пива, к тому же еще закуски, которые я сумел оставить с вчерашнего вечера, когда заказывал еду на дом. Диктофон с блокнотом лежали уже под боком, плюс я уже стал набрасывать все в виде письменного формата в ноутбуке, чтобы потом отправить все автору, но я не мог просто дождаться Дэйва до нашей встречи, захотев услышать новые подробности из его личной истории, которая поразила бы любого, кто не знал так хорошо Дэйва, как я или Флетч с Мартином. — Ты долго что-то сегодня ехал до меня, — начал я, стоило мне только открыть дверь, когда Дэйв коротко обнял меня, проходя внутрь с небольшой коробкой в руках. — Что это? — Дженнифер попросила тебе отдать, это что-то из ее фирменных блюд, даже не стал уточнять что, просто схватил коробку и поехал сюда. Ты же знаешь ее, она сама добродетель, когда у нее появляется чуть больше вдохновения, — Дэйв сел за стол, наливая себе охлажденный виски, когда я расположился рядом, думая, с чего лучше можно было бы продолжить наш предыдущий разговор. — Не стоило. Если я холостяк, это еще не значит, что я такой простофиля, что готов помирать от голода, не зная, что существует масса способов, чтобы еда всегда оставалась в доме на приличное время, чтобы хотя бы не страдать от голода, — я тихо рассмеялся, беря стакан в руки. — Женщины, они все такие, думают, что всегда знают нас лучше. — Иногда складывается ощущение, что да. Именно это начало той части истории ты же хочешь услышать? Я никогда не был хорошим сказителем, если ты этого еще не понял, но тем не менее, я просто хочу отметить, что, может быть, я тогда во многом ошибался и просто не мог вот так вот просто бегать к двум женщинам сразу же, зная, что однажды я поймаюсь на простой глупости, но тогда мне казалось, что я поступил правильно, пустив Терезу в свои объятия. — Она мало кому нравилась даже тогда. Если бы нам дали выбрать на отсеивание кого-то из них, то Холли в любом бы случае осталась с тобой рядом, хоть ее Флетч с Мартином считали катализатором твоей зависимости. — Я был несправедлив к ней, но тогда ее зажатость казалась мне чем-то неприятным и каждый раз я спрашивал ее о проблемах, но она лишь молчали либо мило улыбалась в ответ и лезла целоваться, понимая, что это был хороший способ меня отвлечь от всего остального, — Дэйв тяжело вздохнул, вытянув ноги вперед и снимая заодно обувь. — Тогда мне просто надоело, что меня игнорили каждый раз, а потом выяснилось, что все проблемы исходили от ее семьи, но это случилось только тогда, когда она нас застукала с Терезой вместе и потом ее почти что за волосы оттаскала по полу, пока она пыталась вырваться из стальной хватки Холли. — Драка женщин за мужчину — типичное дельце в те дни. Вспомни, как группиз выстраивались в очередь, чтобы заполучить хотя бы одну короткую ночь с их кумиром, — Дэйв рассмеялся, не очень-то имея желания болтать на данную тему. — Да уж, если напоминать об этом, то до самого развода с Терезой они так и продолжали то и дело насаливать друг другу, как только они пересекались случайно в одном городе. Я ведь… не всегда оставался осторожным. — Но это было гораздо позже, а нас пока интересует всего лишь лето, ведь мне, если не изменяет память, помнится, что в некоторые дни с вами выступали довольно известные группы, а билеты распродавались за несколько часов на пятидесяти тысячную аудиторию стадиона. Это было крайне невероятно, хотя вот личный фронт нас беспокоит куда больше… Дэниель объявил буквально на днях, что всю группу скоро ждет поездка в Штаты, где их будут сопровождать и Джонни Марр, и U2, и еще некоторые другие исполнители на разогреве, и никто не мог предвещать такого успеха, как сейчас, когда Алан ворвался радостный в студию, крича, что все билеты на пятьдесят тысяч человек были распроданы за пару часов. Проблема лишь только оставалась в том, что равномерно билеты никогда не уходили из продажи — либо целой группе, либо никому из поклонников. И такой несправедливости хватало, когда Флетч и Дэниель решили заняться подобным вопросом, поглядывая все еще искоса на Дэйва, который, видимо, опять был в хорошем наркотическом опьянении, продолжая что-то строчить для Терезы, которая скоро должна подъехать к остальным с расписанием и прочими вещами, пригодными для быстрых перелетов из города в город. Ему звонила Холли на неделе и просила передать, что навестит его или в Нью-Йорке, или в Чикаго на концерте, когда они смогут наверстать упущенное, и он не мог знать наверняка, чем новые, еще не до конца известные отношения с Терезой могут навредить им с Холли. Нет, он вправду скучал по ней, но эти вечные «нет», «не могу», «как-нибудь в другой раз» начинали порядком его сводить с ума, когда она ускользала из его объятий и уходила на работу. С Джоан он вообще перестал общаться, и лишь редко к нему возвращалась совесть, когда Дэйв вспоминал о сыне и том, что они одни в Англии, поэтому в голове все чаще и чаще мелькали мысли о том, что однажды развод окажется весьма неминуемым делом. Наркотики стали привычным делом совершенно для всех, только изредка Флетч мог ругать себя за таблетку экстази или лишнюю бутылку, но вскоре все это забывалось, когда Мартин весь на взводе, возбужденный после очередной дозы пилюль вылетал на сцену, прося всех только об одном — шоу должно быть на высшем уровне, чтобы толпа не переставала кричать все это время. А многие из роуди так и вообще стали замечать изменения в поведении Дэйва: иногда он ходил угрюмым за кулисами, на сцене он ощущал себя так, словно стал богом, а когда они ехали после одиннадцати вечера с площадки в город, то он обязательно брал с собой либо Терезу, либо шел к девчонкам, которые поджидали группу. Какие-то вещи не менялись до сих пор. — Дэйв, дружище, надо поговорить, пока ты дров лишних не наломал, — спокойно произнес Алан, закрывая за ними всеми дверь, когда вчетвером они оказались в одном большом зале. — И о чем на сей раз будем говорить?! Про Джоан или то, как Холли испортила меня? — Дэйв сразу же завелся, словно его заставили выйти на сцену, однако далеко не с положительным настроем. — Нет, мы о Терезе, — тот закатил глаза, когда Алан продолжил. — Ты не можешь водить ее туда-сюда, зная, что скоро приедет Холли. Я не знаю, что между вами такое произошло, что она отгородилась от тебя с начала этого года, однако Тереза — не выход заглушать все ваши проблемы путем потрахаться на стороне, а потом мило улыбаться той в лицо. — Это не ваше дело, черт возьми. Тереза — часть моей жизни, и я не могу выбирать так просто между одной и другой. — Зато я подозреваю, что когда Холли застукает тебя с твоей новой подружкой, то будут тебе кошачьи «мяу». Хоть она и делает вид, что на многое наплевать, но нам со стороны и так слишком хорошо все видно. Только идиот будет скрывать очевидное, — начал Мартин, зная, какими женщины могут быть, когда дело доходит до мужика. — Да пошли вы к черту. Он ушел в тот день искать Терезу, с которой он сразу же поделился разговором, а та с радостью слушала Дэйва, в конце концов утянув его целоваться и оказавшись прижатой к стене, которую они с легкостью использовали как опору. Дэйв не понимал, что с ним твориться на самом деле. Он все по-прежнему страстно обожал Холли, ждал ее приезда, но ее нежелание делиться с ним чем-то важным разделяло их все сильнее. Нет, он не настаивал на том, чтобы она все рассказывала ему, но хотелось же искренности в ответ, однако Дэйв получал лишь грустную улыбку и слова «я не смогу» и «до следующего раза». А ведь он начинал думать, как эти отношения стали серьезными… Тереза гладила его спутанные волосы, когда они находились в каком-то темном коридоре, и его горячее дыхание опаляло ее ключицы, не скрытые под одеждой. Это так напоминало те первые времена, когда они с Холли скрывались по коридорам от посторонних глаз, наслаждаясь дикостью момента, хотя и секс был слишком быстрым. От внезапного сравнения Дэйв зажмурил глаза, предпочитая все же сосредоточиться на своем настоящем. Она увезла его за собой, где достала ему все, что вздумается — и шприцы, и жгут, и в пакетиках кокс. Если бы только он знал, чему она его научила, на какой темный путь его пустила. Но в тот момент становилось слишком хорошо, что под чутким наблюдением его новой спутницы он обо всем забывал, когда волны наслаждения резко накрывали его, а Тереза лишь продолжала бормотать в ухо, каким он был важным и отчаянным в те дни тура. А вот Холли же сама надеялась, что в Далласе он встретит ее после концерта за кулисами, видя, как публика восторженно орала и подпевала, слепо следуя за Дэйвом, словно он стал центром их мира, как вдруг заметила в углу Терезу, что также с кем-то разговаривала по телефону, договариваясь о какой-то предстоящей встрече. Радость мгновенно сменилась на раздражение, когда она вспомнила их, обжимающихся и целующихся в день ее отъезда в Штаты. И какой же глупой она была все это время! Но на злость остальным она дождалась Дэйва, который с удивлением смотрел на нее в гримерке, стоило концерту закончиться, а его полностью в поту тело дрожало от эйфории и необходимости как-то быстро разобраться со всем напряжением, что накопилось за два с лишним часа. — Я думала уже уехать в Нью-Йорк, но решила все же дождаться, — тихо начала она, смотря на него из зеркального отражения, когда она заметила на его лице улыбку. — Привет. — Ты говорила, что мы встретимся только в Нью-Йорке, — ответил он, подходя к ней ближе, когда она продолжала не двигаться, наконец-то чувствуя, что между ними все напряжение спало. — Планы изменились, я решилась на сюрприз, а еще мне срочно надо будет на денек заскочить в Чикаго, когда и вы будете тоже там. Разве ты не рад меня видеть? — Холли… — его руки коснулись ее талии, а лицо скрылось в основании ее шеи, когда она почувствовала горячее дыхание на своей коже. — Поехали в отель сегодня. Только ты, я, комната. Я действительно скучал по тебе. — Прошло только несколько недель с нашей последней встречи, однако знаю, что была слишком занята даже для звонков, поэтому готова искупить свою вину хоть сегодня же, — ее глаза заблестели, стоило Дэйву лишь быстро приподнять ее, перекинув через плечо, как они вылетели мигом из гримерки, столкнувшись с Терезой, с уколом смотрящая на них, припоминая, как буквально два дня назад он изливал ей свою душу о всей невозможноти этих отношений. А вот с лица Холли не сходила хитрая улыбка при виде той дамочки, что останется в ближайшее время с носом и без внимания. Ликовать еще казалось рано, но она понимала, что не сможет вечно находиться рядом, тем самым подавляя свою ревность. А вообще, откуда она взялась, если с самого начала Холли говорила, будто бы между ней и Дэйвом нет ничего серьезного? Снова ложь, но на сей раз она жмурит от удовольствия глаза, когда он накинулся на нее еще в машине, повалив на заднем сидении, и она с радостью отвечала на его жадные поцелуи, притягивая ладонями все ближе и ближе, даже когда они приехали к отелю и, не теряя ни секунды, остановили лифт на полпути, решая больше не тратить время попросту. — Почему не звонила все это время? Я надеялся так на твои звонки, — его пальцы скользили по позвоночнику Холли вверх-вниз, когда она устроилась рядом с сигаретой в руках. — Были важные дела, которые я не могла отозвать обратно, так и металась между работой и делами, — ее каштановые волосы рассыпались на плече Дэйва, когда ему ужасно захотелось снюхать сейчас же кокс. — Ты куда? Дэйв ничего не ответил ей, лишь достал из кармана кожаной куртки пакетик с порошком и протянул ей, когда она изогнула бровь в удивлении. И все-таки она его в чем-то испортила, думалось ей. Они разговаривали всю ночь обо всем на свете, хотя между ними и пролегала брешь того, что оба они скрывали, но никто даже не пытался спрашивать, что за этим всем скрывается. Они выехали вместе в Чикаго, и Мартин с Аланом то и дело бросали на них косые взгляды, поражаясь, как Дэйв строит из себя сначала несчастного, а теперь смеется рядом с Холли, передавая ей пить из горла бутылку виски. Тереза все это время была с роуди, вынужденная довольствоваться мыслями, как только уедет его баба, то все вернется на прежние места. Она позволила себе закурить, пытаясь не смотреть на эту мнимую любовную идиллию с другого конца самолета. Они тут же разъехались по разным местам, когда Холли обещала встретиться с ним в «Club Lucky», где продавали выпивку на любой вкус и там даже появились за последние пару лет места для стрипа, где мужики могли дополнительно тратить свои деньги. У Холли намечалась поездка в клинику, а потом повидаться с матерью и Челси, хотя желания и вовсе не было никакого. Джефф шел медленно и с трудом на поправку, хотя доктор Джонсон дал ясно понять Холли, что если он сорвется снова, то тут мало что ему поможет в следующий раз. Брата она любила гораздо сильнее, чем всех остальных, несмотря на то, каким наркоманом и попрошайкой он временами бывал. Он всегда брал ее на вылазку подальше от матери, как только ей исполнилось пятнадцать, а еще познакомил с людьми, которые помогли в будущем засветиться для камер и глянцевых обложек журналов. Мать вечно за это их порицала, объясняя младшим сестрам, чтобы они никогда не вели себя также, как и старшие Джефф и Холли, пока пучина современной тусовки совсем не утянула тех с головой, что возвращались они либо крайне поздно по утру, либо вообще не приходили долгое время, предпочитая жить у каких-то знакомых. Так их матушка и поставила ультиматум — либо они берутся за голову наконец-то и ищут работу, либо пусть выметаются из дома. Холли на тот момент исполнилось только-только семнадцать, благо, что у нее уже был парень, с которым она делила небольшую каталажку в Чикаго. Брат же тогда пошел своей дорогой, но никогда не забывал про любимую сестренку, как он часто ее называл. Мать негодовала их решением, а потом и вовсе решила откреститься от них, делая вид, что старших детей никогда и не существовало. До поры до времени. Холли никогда не понимала свою мать, более того, все эта приличная семья была лишь слоем напускной пыли, когда все жили в то время молодости их родителей так, что покрышки горели. Отец ушел от них, когда Холли едва ли исполнилось восемь лет, а вот матушка… Да лучше б, наверное, их отец забрал, нежели они продолжали мириться с праведной и чинной жизнью матери. Даже сейчас, когда она так весело за последние недели общалась с Джеффом, приперлась она и стала читать мораль, что не собирается каждый день ездить к сыну, чтобы присматривать и ухаживать за ним. — Если тебе это было не надо, то и смысла приезжать сюда тоже не имело, — вспыхнула Холли, злобно смотря на нее. — А тебе что, Челси, добавить нечего? Так и будешь ее защищать, потому что ты маменькина дочка? — Не втягивай ее в это. Ведешь себя как шлюха, таскаешься за своим музыкантишкой по всему миру, пока он где-то в другом месте окучивает другую такую же наивную дурочку, как и ты, а меня будешь учить жизни после стольких лет?! — Джефф сидел на больничной койке, пытаясь не вмешиваться, однако он то и дело держал сестру за руку, не давая ей окончательно сорваться. — Если Дэйв хочет, может себе хоть гарем завести, я его не буду за это осуждать, потому что это не твое собачье дело, мама. Зато, по крайней мере, я богата, независима от тебя и делаю то, что мне вздумается, а не то, что навязываешь остальным ты. А теперь уходите, пока я не вызвала охрану ко всему прочему, — Холли яростно сжимала руку брата, когда мать фыркнула и ушла, хлопнув громко дверью на прощание, забрав за собой и Челси. — И угораздило же нас иметь такую скверную семейку… — У тебя вправду все хорошо? Ты и Дэйв?.. — Джефф на мгновение замолчал, заставляя ее сесть рядом. — Если у вас что-то произошло, лучше выясните это сразу же, а не тяните, пока будет слишком поздно. — И ты пообещай мне, что если что-то случится, пиши и звони мне, я всегда буду на коротком проводе, — они друг другу кивнули, смотря неотрывно в глаза. — Но не могу обещать, что я долго продержусь. — Главное, что мы есть друг у друга, и больше, надеюсь, не будем так игнорировать себя. Только лишь вечером она добралась до бара, где уже сидели все из группы, продолжая потягивать виски с водкой и втихаря закидываться экстази или нюхать кокс, пока все веселились, смотря на искусных стриптизерш в крохотной одежде. Что ж, Холли умела выбираться места так, чтобы все могли там почувствовать себя как дома. Она проскользнула сквозь толпу и встала прямо позади Дэйва, с открытым ртом наблюдающим почти за приватным танцем девчонки. Губы Холли коснулись сначала уха, потом шеи, а потом и подбородка, пока Дэйв не развернулся, мгновенно утягивая ее к себе на колени, замечая на ее лице весьма прискорбную мину. Похоже, пришло время ей рассказать хотя бы часть правды, но решила, что сделает это по прибытии в Нью-Йорк, где они должны будут отыграть несколько концертов, а это значило и несколько дней, проведенных в городе. Целую ночь она показывала Дэйву свой родной город, когда они с утра ввалились в ее старую квартиру, обессиленные и уставшие, заснув прямо на диване в обнимку, пока днем их не разбудил звонок от Алана, что их все давно заискались, а самолет готов к вылету в Нью-Йорк. Наверное, в те дни все казалось как прежде, ведь на их лицах снова играла мимолетная улыбка, а Дэйв чувствовал себя нужным, как никогда раньше, ощущая прилив адреналина и радости при виде большой толпы во время концертов. В Нью-Йорке они сразу же выехали в их общую квартиру, где первым делом она просматривала автоответчик и некоторые счета, что пришли к ней на прошлой неделе. Одно из голосовых сообщений было от матери, когда она стала выслушивать очередную дозу неудовлетворительных слов, а также новостей, что Джефф пытался сбежать из клиники. Ну вот, опять начинается старая шарманка. Холли не знала, что Дэйв тоже все это внимательно слушал, а потом и вовсе, посмотрел на нее с укором, когда понял, что она скрывала все это время от него. И как она не могла не поделиться подобным с ним, когда все эти месяцы она прекрасно знала о его семейном положении и трудностях с Джоан? Почему она не могла также довериться и ему, как в свой час сделал это сам Дэйв? — И когда ты мне собиралась рассказать об этом? Все эти месяцы начиная с зимы ты молчала и даже словом не обмолвилась, что проблемы исходили из твоей семьи, что в опасном положении оказался брат, о существовании которого я даже не догадывался, что мать тобой так пренебрегает, как и младшие сестры. Почему ты все утаиваешь вечно? — слова сыпались так быстро, что ей просто не давали открыть рта. — Я ждала подходящего момента, но тебе какое дело до все этого? Мы ведь, у нас не так уж и все серьезно, — прозвучало из уст Холли это неуверенно, однако Дэйва это разозлило не на шутку. — Не так уж и серьезно? Три года для тебя все не серьезны?! Или только я один замечаю очевидное, пока ты годами все будешь отрицать? — Дэйв расхаживал из стороны в сторону, зная, что ему пора ехать уже на саундчек, и тем не менее, он не мог не выговориться. — Из-за наших с тобой отношений, из-за этой покупки квартиры и прочего, я уже думал было уйти от Джоан окончательно, но, как видишь, появились другие обстоятельства, за которые до сих пор на меня косо смотришь. И раз уж это не серьезно, то и нечего такие взгляды бросать. — Ну и катись тогда отсюда, козел, — прокричала она вслед, когда он ушел, громко хлопнув дверью на прощание. Нет уж, сегодня она пойдет куда угодно, может быть, даже в гей-бар, лишь бы только не видеть его лица. Она схватилась тут же за телефон, набирая лондонский номер, когда с того конца провода послышался знакомый и весьма радостный мужской голос. — Холли, крошка, давно ты мне не звонила что-то, — Марк явно был рад ее услышать, когда послышалось ему сопение с другого конца телефонной связи. — Что случилось? У тебя все в порядке? — Из-за своей поганой семьи все это. Джефф опять пытался сбежать, хотя прямо смотря мне в глаза, давал обещание не подсаживаться снова на иглу. Да и Дэйв все узнал, когда я ему только-только хотела все рассказать, — Марк редко слышал ее слезы, но в этот раз они были действительно сильными. — Насколько мне известно, по крайней мере, от Мартина, то у него с Терезой Конрой давно шуры-амуры, да и они недовольны, что та его познакомила с героином. Холли, крошка, сохраняй спокойствие и, если он для тебя хоть что-то значит, то бери быка за рога, иначе прошляпаешь все на свете. Она не знала, что он подсел на героин, не знала, насколько эта новоявленная сука успела подгребсти себе Дэйва в свои сети, и даже не представляла, как он делился с той всем, что у него накапливалось, пока он тут высказывал ей нелестные слова. Сам-то хорош! — Я задам этой дряни еще такое родео, что мало не покажется, — начала Холли, вытерев слезы с лица. — Узнаю в этом свою подругу. К тому же, если бы твой Дэйв так был безразличен, ты не стала бы мне тут изливать свои проблемы, крошка. Просто держи его на коротком поводке и только, — Марк рассмеялся, видимо не на шутку. — Короткий поводок и кляп, очевидно, — вещи только для тебя, Марк, — Холли улыбнулась, — а вообще я скучаю по нашим пьяным вечеринкам. Ты бы приехал в Нью-Йорк на пару деньков? — Я заканчиваю работу над новым альбомом, поэтому в скором времени можно и затусить. Ты о таких вещах и спрашивать вообще не должна. Спустя время после разговора с Марком Холли стала получше, но все равно она твердо решила, что вечером оторвется на славу, а потом уже ночью можно будет вернуться и на квартиру, допивая остатки из бутылки виски. Но когда она вернулась домой, а концерт уже был отыгран, она никак не ожидала увидеть Дэйва снова в квартире, вот только он-то приехал не один, а с ним была еще и Тереза, которая с ухмылкой на лице стояла и посматривала на них обоих, хотя у Холли уже давно держалась мысль в голове оттаскать эту дрянь за волосы. И так она слишком долго опускала руки и терпела эти выходки всех в округе. Пора бы и себе уже значимость придать! В комнате повисла тишина, перед тем как Холли все же сдержала данное слово Марку — порой всему хорошему приходит конец, особенно когда чужих мужиков уводят прямо из-под носа. Дэйв лишь с забавой в глазах наблюдал за девушками, понимая, что и ему потом достанется, однако это так радовало мужское эго, пока наркотики делали его еще счастливее, пуская свои корни в кровь. Наступали странные времена, а у Дэйва и подавно, ведь теперь он должен был делать что-то и с Холли, и с Терезой, а новая правда, которую он услышал днем лишь сильнее заставила его задуматься, почему в их отношениях пробежала черная кошка. И можно ли было все вернуть на прежние места. В ту ночь Холли выгнала парочку из дома, забрав у Дэйва ключи, когда Тереза по-прежнему продолжала его утешать, приговаривая, что Холли ему и вовсе не нужна. У мисс Уилсон все перекоробило в душе, стоило только из окна квартиры наблюдать за подобной сценой. Что ж, чтобы не было дальше, она должна подумать, как вернуть вещи на прежние места, пока Конрой совсем не отобрала у нее мужика.