Personal Jesus

Когда-то мне верилось, что та ситуация, в которую каждый из нас пытался загнать другого, прекратится, что на этом месте настанет переломный момент, после чего все хотя бы перелистнули страницу и начали с чистого еще ненаписанного абзаца, но, словно грабли, все наступали на одну и ту же больную мозоль неоднократно. Говорят вот, нельзя войти в одну реку дважды, а оказывается можно, когда мы снова и снова повторяли прежние ошибки, даже не пытаясь извлекать из этого свой урок. Забавно ведь, что до середины осени девяносто второго года каждый пытался решать свои дела самостоятельно. Хотя между всем этим никто не замечал, что за собой в вырытую яму стаскивали кого-то еще. Именно тогда группа вообще перестала видеться, как только они смогли более-менее разобраться с альбомом. А вот Антон до конца не мог уладить все отношения между двумя сторонами, чтобы позвать Холли и Дэйва на одну съемочную площадку. Да, Холли отказывалась каждый раз, но Антон ей доверял и, более того, говорил, что предпочитает работать только с проверенными людьми временем. Холли лишь хлопала дверью, прекрасно осознавая последствия ее согласия. Она отчаянно тогда бежала от проблем, но угождала в их же лапы. Она хотела все забыть, но каждый раз сталкивалась с Дэйвом, и каждый из нас мог заметить то невыносимое напряжение, висевшее в комнате, после которого хотелось немедленно удалиться или прикрыть глаза, потому что многие понимали: либо они подерутся в очередной раз, либо тут же накинутся друг на друга в страстном порыве. Ага, у Холли был жених, а у Дэйва — жена, но это никому совершенно не мешало думать так, что эти голубки могли натворить нечто безрассудное. Холли тогда доставалось больше всего, поскольку с ней теперь жили сестры, после того как она поставила матери ультиматум, увозя и самую младшую сестру в Нью-Йорк. Казалось тогда всем, что миссис Уилсон с ума сойдет, что ее все бросили, однако она продолжала заниматься бизнесом и даже почувствовала некое облегчение, когда она осталась одна. Не знаю, может быть, с самого начала дети для миссис Уилсон были обузой или же трудной работой, которую она никогда не хотела иметь, но все же она воспитала четверых детей, даже без мужа, что говорило лишь о том, что теперь она давала всем дочерям полную свободу. Свободу в кавыках, конечно же, но по крайней мере, на тот момент они находились в надежных руках, даже если для Холли все это оказалось непомерной задачей. Взять на себя обязанности главы семьи, по-прежнему работать на съемках, забивая себе довольно плотный график, чтобы не отставать в бизнесе от других, и даже начать готовиться к предстоящей свадьбе — все это стало некоторым кошмаром для Холли, ведь за столько лет она никогда еще так сильно не ощущала на своих плечах груза ответственности. Дэн, как мне говорили, периодически тогда был с ней рядом, потому что продолжал раскручивать свой бизнес, отчего много путешествовал по миру, но Холли это вовсе не беспокоило. Она знала, что постоянный семейный быт мог привести к разрушающим последствиям, поэтому позволяла Дэну задерживаться, путешествовать, мимолетом наблюдать за ее карьерой, как обыкновенному фанату со своими фантазиями. Ведь именно из-за частых ссор и измен, ее отец ушел из семьи. Никто не хотел себя привязывать прочными узами брака или же мнимой судьбы, поэтому и Холли сейчас подобного не желала. Она лишь думала о том, как будет совмещать все дела воедино, так как и работы, и дел в семейной жизни навалилось столько, что просто имелось дикое желание наконец-то от всего этого сбежать в добрый мир иллюзий. Что касается ее работы, то фонд начал свою работу уже в начале сентября и нашел свое место среди обычного населения, тут же выделив суммы на обеспечение одиноких матерей, матерей без мужа и поддержки в затруднительном положении, а также для детей, которые оставались сиротами. Холли хотелось получить отклик от людей, видеть хоть каплю чужих улыбок на лицах. Слова благодарности порой такие скупые, что в них кроется много фальши, но в простой улыбке, которая говорит о надежде и спасении, гораздо больше любви и понимания, что Холли о другом и желать не хотела. Нет, она не делала это из меркантильных интересов. Что ж, наверное, кроме тех, что все ей помог организовать Дэн, а она только этим пользовалась, однако на самих ее подданных это никак не отразилось. Ее намерения оставались предельно ясны. А вот Дэйв тем временем все продолжал прохлаждаться на дорогих виллах знакомых, которых он даже сильно в лицо не знал, если бы не Тереза, которая то и дело пыталась в Лос-Анджелесе с кем-то затусить. Ее желание быть замеченной везде нисколько не смущало тогда Дэйва, однако он иногда себя ловил на той мысли, что ему просто не хотелось оставаться в шумной компании и тратить свое время на каких-то жалких интриганов, которые то и дело что включали отвратительно шумную музыку, приглашали проституток и торчков, а также дилеров, и все эти вечеринки могли проходить не одну ночь подряд. Если честно, Тереза заставляла чувствовать его живым и вместе с этим настолько рассеянным, что он не мог различить одну реальность от другой. В этом и было слишком много минусов подобных отношений, когда мы с Аланом или Мартином разговаривали между собой. Нам всем в свое время очень хотелось верить, что однажды вся зависимость к Терезе исчезнет и Дэйв сможет позабыть ее, ведь… В их отношениях за такой период начали проскальзывать первые перепалки, ссоры, особенно в моменты, когда Дэйв уходил в себя, а Терезе безумно хотелось внимания со стороны муженька, но получала лишь тяжелый молчаливый взгляд и жест руки, который ей говорил о том, чтобы она побыстрее могла скрыться с его глаз. Так или иначе, даже в таких, на первый взгляд, крепких отношениях также начинала пролегать первая трещина. Тереза просила его о детях, и Дэйв лишь качал головой, напоминая, что и она далеко не ангел, чтобы выносить здорового вполне ребенка. Вот где проявлялась настоящая злость. Все помнили, когда Антон собирал группу на съемки клипа «I Feel You», Тереза тоже приехала вместе с Дэйвом и закатила такую ему нервотрепку, говоря, что только он всегда ее обвинял во всех прегрешениях, пока он был белым и пушистым. Многие из нас тогда стояли с открытым ртом и слушали этот безобразный поток речи, потому как даже с Холли все это выглядело не настолько ужасно или отвратительно. Холли просто умела эффектно уходить, а не пилить мозги по несколько часов в день. Тут, наверное, и скажешь, что Лемми в свое время был прав, напоминая всем, чем чревато гастрольное турне, если берешь с собой жену и детей. Да это просто испортит всем жизнь, и все. Как мне рассказывали некоторые знакомые, в тот момент, в октябре, и случились те так называемые «грабли», когда Холли и Дэйв пересеклись под носами у Дэна и Терезы. Возможно, этой встречи и не должно было быть, однако все знали в скором времени об их прогулке под дождем, как Дэйв напоил ее и заманил в отель, где они провели, Бог знает, сколько времени, прежде чем оттуда ушла первой сама Холли, отдав на ресепшн ключи, а потом съехал и Дэйв, тут же собираясь поехать к Терезе, которая рвала и метала несколько дней, стоило ей узнать о том, что Холли находилась в городе. Антон тогда смеялся, говоря, будто скоро Тереза за ним и слежку поставит, лишь бы он только не трахался с посторонними бабами, пока она сидела и бессмысленно ждала его прихода. Но на самом деле, его женушка прекрасно знала, на что она подписывалась. Захотела этого быта совместного в поездках, значит, терпи, что твой мужик будет бегать за каждой второй юбкой и трахать ее в стороночке, пока ты ему и даром не сдалась. На самом деле, наркоманы, разумеется, уже не так сильно этого желали, однако те, кому реально хотелось испытать на себе все прелести уходящей молодости, то они всегда могли разыскать девчонку, которая бы сделала отличный минет в перерывах или же встала лицом к стене, пока руки блуждали по ее телу, чтобы чувствовать все как можно полнее. В общем говоря, все это напоминало мне странный цирк, из которого все сложнее было выбираться наружу. Ничего не шло своим чередом уже, а Холли и Дэйв настолько запутались даже в собственных признаниях, что те пару ночей оставались доказательством тому, что между ними еще не поставлена жирная точка в отношениях. И хоть мне потом Алан говорил, что Холли считала себя дурой, раз так быстро сдалась тому идиоту, но это были лучшие ночи с того самого момента, когда она сказала ему «нет». А тем временем у них обоих уже давно началась своя отдельная жизнь. Что их так притягивало? Почему они не могли просто отделаться друг от друга уже? Возможно, все это походило на типичный абьюз, банальное вредительство. Точнее, не со стороны Холли, а с его, но, тем не менее, факт оставался фактом, что все эти странные встречи зашли слишком далеко. Никто ведь даже не пытался узнать источник всех ужасных бед в отношениях. Мне так хотелось позвонить Дэйву и пригласить его на пару стаканчиков виски, а также возможность сыграть в бильярд, однако моих воспоминаний было достаточно, чтобы понемногу восстанавливать события. В конце концов, я всегда мог попросить записать аудио для меня или же провести встречу онлайн, лишь бы никто никому не причинял лишних неудобств. К тому же, Дэйву, наверное, после гастролей и очередных записей музыки хотелось провести время с Дженнифер и семьей, а не с диктофоном, ручкой и чертовым блокнотом, который изрядно оброс разными заметками и датами, чтобы в дальнейшем я мог составить всю эту биографию в единое целое. Итак, мне предстоит еще много работы с воспоминаниями, и, возможно, они не настолько яркие, как у Дэйва или же Холли, но необязательно придерживаться на сто процентов всей информации, если есть вероятность все же не знать реальной правды от общего рассказа за столько месяцев встреч и записей. Я надеялся только на одно: что когда я покончу со всеми эти записями, наконец-то смогу поговорить с Дэйвом по душам, не используя наши встречи, чтобы написать что-то для кого-то очень незнакомого. Холли вернулась со съемок в весьма плохом состоянии: она почти что была готова рвать и метать, когда услышала впервые за такое долгое время голос матери, которая пыталась вернуть Кэрол обратно в Чикаго. Ее глаза закатились от раздражения, а сердце громко билось в груди, что Холли пришлось повысить голос на несколько тонов, а потом поставить матери ультиматум, который даже не требовал никакого возражения. У миссис Уилсон просто не находилось слов, чтобы что-то ответить собственной старшей дочери. И Холли знала в глубине души, что ее мать под натиском всех обвинений сдастся, потому что она эгоистка по характеру, а также одиночка, которой выпало столько детей одной большой обузой по жизни. — Либо я забираю девочек к себе, и они получают хорошее образование в Нью-Йорке, либо я позвоню в главную редакцию новостной газеты Чикаго и расскажу всю правду про наши с тобой отношения, а также как ты довела брата до ручки. Это твой выбор, мама, — последнее слово прозвучало холодно по телефонной трубке, ведь теперь Холли по отношению к собственной матери не чувствовала никаких теплых чувств. — Будь по-твоему, но ты еще не раз убедишься, какую большую ошибку ты совершаешь, моя дорогая, — на этом разговор и окончился, стоило миссис Уилсон дать свое одобрение Холли. Дэн позже пытался расспросить, что же такого столь печального произошло, но Холли лишь покачала головой, говоря, что теперь подобные разговоры с ее матерью не являлись больше ни в коем случае проблемой для всех. И тогда Дэн ей налил бокал красного вина из ее любимой коллекции, отдал папки по поводу работы ее нового фонда, а также небольшое портфолио, в котором лежали фотографии, адреса, и примерная дата красовалась на небольшом клочке бумаги, лежавшем сбоку. — Фонд начал работу, поэтому ты сможешь вполне между съемками найти время его посетить, тебе все расскажут и покажут, надеюсь, — Дэн отпил вина, присаживаясь рядом с ней, когда она удивленно уставилась на вторую папку, в которой уже не было никаких документов. Дэн лишь улыбнулся, протягивая ладонь, чтобы погладить щеку Холли. — А это некоторые предложения по поводу свадьбы. Думаю, они бы очень пригодились в нынешнее время, если ты хочешь отметить все с размахом, конечно. — Я не думала пока об этом, но с размахом было бы неплохо. В конце концов, мы оба занятые люди, чтобы отказываться от подобной возможности. Март следующего года, значит? — Потеплеет, и мы сможем провести свадьбу. Более того, обычно в это время у многих становится более свободный график, поэтому это наш шанс все устроить хорошо, — Дэн притянул Холли к себе в последний раз, прежде чем пойти посмотреть спят ли девочки уже в своей комнате, пока они вдвоем засиживались допоздна. — Наверное, мне тоже стоит пойти, чтобы не смущать девчонок по утру, — Холли сначала кивнула в знак согласия, но потом резко схватила его за запястья, заставляя остановиться на месте. — Останься, а с утра я не буду заказывать доставку, сама что-нибудь приготовлю, — ответила она мягко, увлекая мужчину за собой. — Только если ты не спалишь полкухни таким образом, — они оба тихо рассмеялись, прежде чем дверь спальни закрылась до утра. И вправду ведь, на следующий день, когда Дэн уехал в Гонконг на важную встречу, Холли решила навестить фонд, удивившись, как ней тут многие отнеслись: все рассказали, все показали, особенно помощь, которую они собирали в первую очередь. С поддержкой Дэна она смогла наконец-то осуществить то, о чем думала еще со школьной скамьи, когда видела несчастные лица молодых матерей, которым приходилось справляться самим по себе. В Чикаго это все всегда выглядело в разы ужаснее. Однако теперь у Холли появилась надежда, что в Нью-Йорке эту помощь воспримут с благодарностью, а не будут гнать за шиворот — в конце концов, ей не нужны были эти щедрые слова от людей, а вот радостные глаза женщин, получивших помощь, стали бы очень кстати. Между всей работой и плотным графиком, планировкой свадьбы, Холли также получала несколько звонков от Антона и голосовые сообщения по пейджеру, в которых ее друг просил приехать в Европу и обсудить с ней пару дел, однако каждый раз она мотала головой в знак протеста — пусть выбирают кого угодно из женщин в клип, Холли это совершенно не волновало, пока она имела возможность не видеться с Дэйвом. Однако теперь Дэна рядом не было, а это означало большую возможность для Дэйва снова ворваться в ее жизнь, даже если это означало нарушить ход событий и тайно приехать к ней в Нью-Йорк. И она боялась признаться самой себе, но по этому она ужасно скучала — по его преследованиям, по его рукам, блуждающим по ее телу, по его глазам, которые в темноте блестели еще ярче. Но все его наркоманские пристрастия тут же разрушали все предыдущие воспоминания. Холли лишь качала головой, пытаясь вновь все забыть. У нее начинать теперь жизнь с чистого листа. Тем временем Дэйв прохлаждался в Эл.Эй., все также ходя по вечеринкам. После того, как они не очень хорошо разминулись с группой, он решил уехать на некоторое время в Штаты, пока Антон все равно еще пытался решить, где будут съемки, и договориться ли он с Холли для предстоящего клипа, так как песня с грехом пополам была записана. Но стоило об этом услышать как-то Терезе, она пришла в дикую ревность, начиная небольшую ссору. Однако на следующий день его жена уже завела разговор о детях, который ни к чему хорошему не привел, ведь у Дэйва настолько были расширенные глаза, что он едва ли мог понять, зачем она подняла данный вопрос именно сейчас. — Зачем ты это говоришь? — начал он ходить из угла в угол, не унимаясь. — В нашей жизни и дети? Ты серьезно сейчас? — Почему бы и нет… — спокойно ответила она, качая туфлей на носке своей стопы. — Нет, — твердо сказал Дэйв, вызывающе смотря ей в глаза. — Если ты хочешь, чтобы дети страдали от твоей же глупости всю жизнь, то я не хочу. Избавь меня от того, что я и так живу вдали от сына. В тот день он хлопнул громко дверью, уходя к своим новым знакомым, которые всегда выделяли ему отдельную комнату, где он мог зависать ночи напролет и без Терезы. Тогда все было так странно, что он уже желал поскорее уехать обратно в Европу, но пучина наркотического бреда захватывала его с каждым разом все сильнее и сильнее. Он просто ничего не мог с собой поделать — наркотики брали над ним верх каждый раз, когда под кожей зудило желание принять новую дозу. Может быть, Холли и была права, когда говорила, что все его попытки бесполезны? Дэйв пнул ближайший тяжелый предмет, сев на пол. Затем пришло решение, что Антон собирал всех в Нью-Йорке для съемок клипа, потому что он знал наверняка, как тяжело будет вытянуть Дэйва из Штатов. Даже если иногда он и звонил Мартину, говоря, как ему плохо, Дэйв вряд ли бы все равно собрал вещи и поехал в Англию. Поэтому Антон выбрал наименьшее из двух зол, к тому же, зная, что Холли так или иначе об этом узнает. Уже начинался октябрь, погода оказалась нелетной, постоянно шли дожди, когда съемки клипа подходили к концу. Холли за все это время ни разу не появилась и даже не пыталась ни с кем из них связываться, когда Антон или Алан пытались до нее дозвониться. Наверное, она просто предпочитала думать, что их не существует, но город всегда для близких людей выглядел маленьким, поэтому в какой-то момент Дэйв все же случайно подловил Холли, когда она сидела с подругами в ресторане, что-то отмечая, и она походила словно на Одри Хепберн в том наряде. Так ее это взрослило, что поначалу он даже не сразу ее узнал. Она задержалась дольше всех, заходя еще в винную бакалею по дороге до того, как поймать такси, пока она не почувствовала на своей руке чужую холодную ладонь. Холли обернулась и застыла от шока на несколько мгновений. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, вырывая руку из его хватки. — Я тоже рад тебя видеть, дорогая. Надеюсь, что это хотя бы на одну капельку взаимно, — на лице дрогнула легкая улыбка, когда Дэйв снял с глаз темные очки, и она заметила усталость в его взгляде, а также огромные мешки и покраснелые глаза. — И почему каждый раз я натыкаюсь на тебя? — скорее всего, спросила она сама себя, когда уже хотела идти ловить такси, но Дэйв ее опередил, затащив в свою машину. В этот раз Холли нисколько не сопротивлялась. Все равно Дэн обещал приехать только завтра, а девочки и сами по себе смогут посидеть дома. Такси довезло их до отеля, в котором, похоже, жил сам Дэйв, но потом, будто он вспомнил о Терезе, под дождем потянул ее в другую сторону, когда лишь Антон и Алан видели две знакомые фигуры, удаляющиеся под сильным дождем без зонтиков куда-то в противоположную сторону. Действительно, здесь-то «грабли» и начинались. Снова. Возможно, это случилось и потому, что Холли уже была подвыпившей, а ее настроение и не такое уж скверное, чтобы прогонять Дэйва, поэтому она поддалась этому порыву, когда он предложил ей дойти до одного отеля, где им никто бы не мешал. Что-то магическое в этом все оказывалось: дождь, рука в руке, легкое опьянение, скорость, колотящееся в груди быстро сердце. Уже у отеля они остановились и странно друг на друга поглядывали, когда Дэйв потянул ее на себя, увлекая в поцелуй. Холли даже не стала сопротивляться, поддаваясь ему навстречу и углубляя поцелуй, стараясь притянуть его ближе к себе, когда ее ладони сплелись в замок позади шеи Дэйва. Быть может, прошло пять минут или даже больше с этого момента, но они друг от друга оторвались лишь, когда кончился воздух в легких. Улыбнувшись, Дэйв молчаливо потянул ее за собой, где на ресепшне на них странно поглядывали, но не стали задавать лишних вопросов, и выдали ключи от номера, где никто бы их не стал донимать. Стоило двери закрыться за ними, и уже ничего вокруг не существовало. Они распили вино, что Холли купила совсем недавно, и Дэйв наслаждался тем, что в этой женщине проглядывались ее прежние черты характера. Дурман снова брал над ними верх. Они пили и пили, пока Холли случайно не задела ногой стеклянный столик, повалив его на пол, а потом они чуть не повредили клавиши старого рояля, находившегося в номере, когда он усадил ее на мягкий стульчик рядом. Все это началось со спешки, с таким голодом, будто они не испытывали подобного уже очень долгое время. Одежда летела по сторонам, а сил до кровати дойти и вовсе не оказалось. Холли совершала ошибку, однако она ее совершенно не беспокоила. Казалось, что разум и вовсе отключился в этой сладкой истоме, что до мыслей о своей правоте или же обиженности даже дела не шло. Они наслаждались в бреду обществом друг друга, лишь на утро осознав, как они обо всем этом пожалеют. Холли повалила Дэйва на пол и устроилась на нем удобно сверху, сразу же впиваясь в его губы поцелуем так, словно хотела его заткнуть, а потом стала быстро сбрасывать друг с друга одежду. Это было похоже на борьбу, на чистое безумие, пока они перекатывались по полу, пытаясь занять лидирующее положение. Никто не хотел сдаваться, пока руки лихорадочно скользили по обнаженной коже, впиваясь ногтями больно в мягкую плоть, губы сминались, а глаза чернели от накатывающего удовольствия, что в голове становилось совсем пусто. Как и в старые-былые времена. Они так и уснули на полу в обнимку, пока Холли не проснулась от ужасной головной боли, а также от ощущения чужого тела рядом с собой. Ее удивлению не было предела, когда она поняла, что случилось вчера вечером и ночью. Она поддалась своим глупым эмоциям, нарушила собственные же правила и прыгнула с этой сволочью в постель, даже не понимая, насколько это все неправильно. Холли покачала головой, выбираясь из его объятий, хотя так и не хотелось, столько месяцев она об этом скучала, что теперь ей приходилось возвращаться в реальность. Холли быстро подобрала одежду и написала записку, оставив ее рядом с пустыми бутылками из-под вина: «Хоть и ночь была прекрасной, но это ошибка. Даже не смей приближаться ко мне, если не хочешь сам себе навредить». Разлепив глаза, Дэйв увидел эту записку и все равно улыбался, потому что многое между ними еще не потухло. Он также быстро оделся, оценил ущерб для номера и спустился вниз, отдавая ключи свои на ресепшн, после чего направился к своей группе. Да только вот ждала его там Тереза, устроив ему очередной взбучку. — Отстань, ничего между нами не было, мы просто говорили, — ответил он, собираясь уже уйти из номера. — Так я тебе и поверила. А след от зубов на шее откуда? — Это не твое дело. А если бы и было, тебе все равно всегда всего мало, — с этим словами он ушел, громко хлопнув дверью. Неужели он сам был источником больших проблем? И все же ночь оказалась большой ошибкой? Дэйв прогнал от себя эти мысли, надеясь, что с Холли он еще раз как-нибудь пересечется.