Personal Jesus

Начало девяносто третьего выдалось напряженным для нас всех, начиная от подготовки к туру до личных конфликтов, которые лишь сильнее усугублялись с каждым днем. У Холли намечалась свадьба в феврале, хотя в тот момент некоторые из ее окружения просили еще раз подумать хорошенько над тем, стоило ли ей кидаться в омут с головой. И хотя она занималась с Дэном вместе подготовкой, она не желала пышных торжеств, а также вовсе не планировала устраивать банкет на дюжины людей, в этом время Дэн просто не понимал ее решений — ему казалось, что они к этому событию так долго готовились, чтобы все свелось к чему? К обыкновенной росписи и поездке за границу, если позволят графики? Тот же Флетч с таким же успехом устраивал скромную свадьбу со своей будущей женой, не решаясь выставлять себя на всеобщее обозрение. И ее, и его можно было правильно рассудить. Особенно учитывая, что свадьбы проходили в неделю разницы. Но вместе с этими проблемами назревал серьезный вопрос о том, как бы стали проходить гастроли. Я помню раздраженного Алана, который в то время почти ни с кем не общался, даже не просил поддержки или помощи у Холли, помня, что лишний раз он так или иначе пересечется с Дэйвом. Он и Стив Лайон занимались всем в основном одни. На деле же оказалось, что перед важными приготовлениями все поисчезали по разным углам, пока Алан делал всю работу, чуть ли не с нуля пытаясь воспроизвести весь материал, чтобы он хорошо выглядел и звучал во время тура. Однако он постепенно уставал от чувства быть использованным, пока остальные наслаждались простыми удовольствиями в семьях или же с друзьями. Многие уже тогда осознавали, что от Дэйва толка нет, пока он сидел сильно на наркотиках; да, он говорил неоднократно, что бросит их и начнет вести правильную жизнь, но стоило завести разговоры и в сторону Терезы, как на него находил привычный приступ гнева. Он и желать слышать ничего не хотел об их разводе или все же разделении имущества до оформления бумаг. И он снова метался между Холли и собственной женой, не решаясь сделать свой выбор. Он гнался за призраком, которого нельзя было достичь, пока Холли старалась от этого чувства отделаться. По декорациям всем процессом руководил Антон, но все признавали, что из раза в раз во многих группах все происходило все одно и то же. Обыденность, можно сказать по тем меркам, когда люди начинают насыщаться подобной чепухой все больше и больше. Помню, как они даже с Аланом спорили в студии, что им лучше сделать, и наш друг был крайне рассержен, что даже попросил заменить его на кого-нибудь другого. Алан слишком сильно себя выматывал. Дэнниел заметил, что группа потеряла свой прежний энтузиазм, возможно, из-за последнего альбома, который принес им небывалую славу. Может быть, имелась и другая причина, когда группа с историей больше, чем десять лет, начинала чувствовать себя отстраненно друг от друга, все настолько пресытилось, что лучше было бы и ничего не начинать. Холли получала новости, даже поступали звонки от Дэнниела, отчего она часто посреди работы бранилась, не давая визажистам и костюмерам закончить свою работу для фотосъемки. Они собирались продвигаться дальше, но вместо этого лишь стояли на одном месте, переминаясь с ноги на ногу. Однажды, по словам ее соседей, она устроила небывалую ссору по телефону с Дэйвом, что даже ее сестры подтвердили, как она разбила пару дорогих ваз, пока она пыталась вразумить его. Ей совсем не нравилось наступать на старые грабли снова, не хотелось принимать за кого-то не ее решения, поддаваясь всеобщей панике. Я помню, что тогда она пыталась связаться со мной, а также попросить номер Алана, так как он снова все поменял, пока я с неохотой договаривался с другом, чтобы он выделил себе хотя бы пару лишних минут времени. О чем они говорили, никто из них не сказал, но ощущалось, что после этого Алан наконец-то решил собрать всех и провести серьезный разговор. Так многие выяснили, что Дэйв в те времена не хотел вычурности, мня себя рок-звездой. Все внимание должно было приковано быть к нему, а не к экранам с супертехникой, которая могла бы всех сразить наповал. Что ж, из его уст это слышалось немного дико, если я могу так говорить. По моим воспоминаниям, мне доводится говорить себе каждый раз, что к Холли и Дэйву снова были прикованы все папарацци, словно их искали по всему божьему свету, чтобы написать очередную статейку или же сделать парочку заманчивых фотографий. Не знаю, что тогда происходило в голове Дэна и почему так отчаянно не замечал все знаки на лицо, но уже тогда многие нашептывались, что все возвращалось на круги своя, как почти что три года назад. Холли в это не верила, зато Дэйв поддавался этому общему заблуждению. Иногда мне казалось, что Холли стояла на перепутье, а ее мысли выдавали с головой, потому что она лишила себя возможности выбирать. С Дэном она могла чувствовать стабильность, но с Дэйвом к ней флэшбэками являлись их встречи в прошлом, поэтому она вновь ощущала странное урчание в животе, а ее голова наполнялась ненужными, глупыми мыслями. Она не должна была никого выбирать, и все же поступила неверно, когда согласилась продолжать в том же духе свою жизнь. Сегодня с одним, завтра с другим — принцип так себе, по моему мнению. Тогда все гадали в общем окружении, что же произойдет дальше. Скорый скандал? Разводы? Провокации со стороны прессы? Вся эта нестабильность лишь усложняла жизнь, ведь Дэйв все продолжал себя загонять в эмоциональную неустойчивость, уничтожая в себе последние клетки мозга и здравого смысла, а Холли, хоть и старалась вести себя непринужденно и вечно осуждала его, втайне желала, чтобы все закончилось в лучшую сторону. До меня даже доходили некоторые слухи в то время, что в марте за чуть больше месяца до начала гастролей они сильно поссорились, отчего один из друзей Дэйва наблюдал его несколько дней в тяжелом состоянии, когда тот не желал выходить из собственной комнаты, а после и вовсе чуть не решился на попытку свести счеты. Зачем? До сих пор ума не приложу, ведь Холли я едва ли мог когда-то считать причиной его попыток резать себе вены или мечтать о передозе. Нет, не скрою, что такие мысли вполне могли существовать и у Дэйва, ведь он был ей так долго одержим, что при встрече с Дженнифер с него словно тяжелый груз с плеч упал, он был свободен от того, что сейчас называет своей манией. Мне говорили, что у всего есть свой срок, а поэтому еще одна глава в отношениях Холли и Дэйва должна была подойти к концу. Та, в которой все переставало уже даже казаться хорошо. Еще немного и для них могли наставать больные и темные времена, после которых Дэйв наконец-то начинал пробуждаться с более трезвой головой на собственных плечах. И я желал тогда отчаянно, чтобы они оба могли взглянуть на ситуацию с других сторон, чтобы они дали всему хорошее завершение, но все из окружения Дэйва прекрасно помнят, чем спустя года все закончилось. Наверное, в то время и пришло осознание, что оба они безвозвратно повзрослели, оставшись лишь горсткой пепла, старых воспоминаний и безудержного драйва, которым они изводили себя снова и снова. Однако все это по нашей хронологии не скоро еще должно произойти. Меня обуревали сомнения, сможет ли в этот раз прийти Дэйв. В прошлый раз я мило решил ему отказать, дав причину, что смогу уладить все сам, что найду материалы, покопаюсь в собственных же дневниках и тетрадях, потому что даже старье я привык хранить в специальном ящике. Но сейчас дела обстояли еще более серьезно: мы подходили к той самой части истории, в которой случалось все самое неприятное. И я давал возможность Дэйву самому решать, опустит ли он эти воспоминания или же позволит им раскрыться с другой стороны. Той, о которой никто никогда не догадывался. Я желал, чтобы он сам имел выбор расставлять точки над «i», даже если придется напомнить себе о чем-то крайне болезненном. И точно через полчаса передо мной стоял Дэйв, держа сумку с выпивкой, в другой небольшой блокнот и ручку, пока он убирал свободными пальцами свой телефон, пытаясь ничего не выронить. Мы молча прошли в комнату, пока я по-прежнему разливал виски, ставя на стол оставшиеся новые бутылки. Не гнал его и сам не спешил, позволяя Дэйву сосредоточиться на этих воспоминаниях, хотя мне до сих пор хотелось предложить ему все это просто пролистать. Я скромно улыбнулся, показывая все свое гостеприимство, пока Дэйв вертел в своей ладони стакан с напитком. — Что же произошло лично для тебя в ту пору? — спросил все-таки я, нарушив нашу тишину. — Был вовлечен в мир интриг и скандалов. Никто ведь даже не говорил о том, что Дэн все про нас знал или, по крайней мере, догадывался. Но тогда они постоянно ссорились, обычно по пустякам, Дэна раздражала ее вечная отстраненность, а также неуверенность с собственных решениях, отказ иметь с ним хоть какую-то семью. Однажды она призналась мне, что они также чуть ли не подрались — спасло только то, что в соседних комнатах находились девочки. Но вопроса о разводе не стояло тогда, так как они вложили немалую сумму в бизнес и его вместе развивали, поэтому перед ними стояло несколько обязанностей. Честно говоря, Дэн сгорал от ревности, стоило ему спустя месяц после свадьбы узнать о том, что у Холли кто-то есть. На его месте я бы расслабился, учитывая факт, кто она и чем занималась. Модели, рокеры, писатели… В нас постоянства практически никогда и не было, но ты же знаешь, что на дворе уже были девяностые и наши привычные морали менялись на глазах? — Я молча кивнул, давая возможность ему продолжать. — Я знал, что на самом деле и мне в скором времени влетит от Терезы, потому что однажды она накинулась на меня в трипе с разбитой бутылкой в руках. Хорошо, что нас тогда сумели растащить. После этого я не виделся с Холли, хотя и искал встреч, отправлял по пейджеру сообщения, звонил ей, потом мы оба, напившиеся при встрече, накинулись друг на друга во время драки и непонятно откуда возникшей ссоры. К ее вечно растерянному виду под одеждой появились еще синяки, к тому же она сильно маскировала шею, потому что… В общем, когда мне сообщила Челси, что на несколько дней Холли попала в больницу, тогда ко мне пришло осознание, что я был виноват в этом. Она не хотела ничего слышать от меня, но позволила ненадолго прийти к ней с визитом, сказала, что прощает, но мне было еще хуже. Тогда Уилл действительно за мной приглядывал и я понимал, что в данной ситуации мог сделать только одно, но ничего не произошло, слава богу. Меня вовремя оттащили от пропасти. После этого мы не общались с ней, пока не начался тур. — Ты до сих пор сожалеешь об этом? — спросил я, заглядывая в его глаза. — Да. И она простила меня все же тогда, но между нами многое было безвозвратно утеряно. Как и за два года до этого я чувствовал себя отвратительно, словно все самое плохое возвращалось, ведь в итоге, все новое — хорошо забытое старое. Так вот… Холли слегка улыбнулась, когда последние приготовления были закончены — наконец-то она могла вздохнуть спокойно, ощущая, что часть ее больше не обременена этой свадьбой. Ей хотелось просто расписаться, просто провести неделю где-то в более спокойном месте вдали от Нью-Йорка, Марк нагрянул перед самим торжеством, устроив ей шикарный девичник, во время которого где только они не побывали. Что же касается Дэйва, то Холли продолжала встречаться с ним украдкой, чаще всего в отелях, хотя и не понимала, почему она это делала, почему позволяла себе снова и снова наступать на одни и те же грабли. И все же неделя после свадьбы с Дэном создала для Холли ощущение, что этот выбор был не особо верен. Неделя отдыха, когда она пыталась расслабиться, не думать ни о чем плохом, позволяя Дэну ухаживать за ней, проявлять знаки внимания и забыть о чертовом бизнесе хотя бы на несколько дней. Сестры, видя, насколько их сестра счастлива, даже не догадывались, что она имела несколько противоречивые чувства глубоко внутри. Холли боялась, что прежняя симпатия и те сильные эмоции по отношению к Дэйву снова возьмут свое, и тогда она бы уже ничего не могла с собой поделать, кроме как разрушить все, что она имела прямо сейчас. И тем не менее, стоило Холли вернуться в Нью-Йорк, как она тут же пересеклась с Дэйвом в одном из клубов, пока они, как в старые добрые времена не нашли свободную комнату, запирая дверь на ключ, чтобы им никто не мешал. — Мы не должны были этого делать, — говорила она спустя время, собирая с пола одежду, пока Дэйв тянулся за сигаретой в кармане своих брюк. — А что-то изменилось, собственно говоря? — он тихо рассмеялся, пытаясь удержать ее рядом с собой, пока она изо всех сил пыталась выбраться из его хватки. — Помнишь ту вечеринку в Лондоне осенью восемьдесят седьмого? Тогда мы также заперлись где-то в комнате, даже не думая о других людях. Даже если тебе это кажется сейчас новым, то это новое — все хорошо забытое старое. — Я помню вообще-то. Но тогда мы совсем друг друга не знали, — ее рука коснулась его растрепанных волос, когда она на минуту позволила пальцам мягко расчесывать его копну черных волос. — Ты совсем запустил себя. Сколько ты уже не принимаешь? — Полторы, может быть, две недели? Точно не знаю, хотя я и сорвался во время твоей свадьбы, пока мы были в Лондоне на студии. Скоро тур, — Дэйв задумался на мгновение, сильнее вжимая пальцы в теплую кожу руки Холли. — И? Вы готовитесь же? — Мне кажется, эти занимается только Алан да Антон. Флетч в отпуске с женой, Мартин занят личными проектами, а я здесь, — он заговорщицки улыбнулся, показывая пальцем на нее и себя. — Ну вы и свиньи! И куда смотрит Дэнниел вообще? — Холли толкнула его в бок, когда снова стала собираться. — Никому ни до чего нет дела, и если честно, в этом есть доля правды. Роб как-то высказался Флетчу, что последний альбом нас всех вымотал, что тяжкое бремя славы на нас так дурно отразилось. — Вообще-то он прав, идиот ты. Я позвоню Алану, узнаю, как у него дела все равно. За февраль и начало марта они успели побывать во многих местах, и Холли замечала, что ее согласие проводить хоть и украдкой время преображало Дэйва немного — он больше не выглядел таким несчастным, жалким, агрессивным, словно они оба расцветали на глазах, когда Холли предпочитала на многое закрыть глаза и вести себя как в прежние времена безрассудно и легкомысленно. Они были на паре новых выставок, которые открылись здесь, в Нью-Йорке, ходили на концерт и ужинали, когда получалось в ресторанах, но с этим всегда оказывалась проблема — папарацци пытались все время заполучить с ними снимки. И так уже ходили слухи, что их вместе видели во многих местах, пока у Холли только-только начался брак, семейная жизнь, что она бродила со своим давним любовником по злачным местам, пока ее муж вкалывал и строил бизнес. Такие вещи жутко раздражали ее, но в конце концов она никогда не предпринимала никаких попыток, хоть как-то это прокомментировать. Да и Дэйв тоже. Они просто наслаждались тем маловероятным вторым шансом, который, скорее, походил на черный омут, являющийся большой ошибкой. В ее фонде также ходили среди сотрудников слухи, особенно однажды, когда видели машину, заезжающую за Холли после рабочего дня и узнали за водительским креслом именно Дэйва, отчего на следующий день десятого марта Холли имела не самый приятный разговор с Дэном. За весь февраль и март она хоть и вела себя вежливо, постоянно улыбалась, целовала его в щеку и позволяла уложить себя в постель, но между ними словно была плотная невидимая стена. Холли не особо предпочитала делиться чем-то важным с Дэном, не посвящала в свои планы, а также не каждую ночь была дома, ссылаясь на ночлеги у подруг. Наверное, поэтому у Дэна и появились сомнения, а так ли было на самом деле. И после разговора, услышанного от сотрудниц фонда о том, что они видели, как Холли и тот самый Дэйв целовались в машине прежде, чем отъехать от здания фонда, он не мог поверить, что вообще могло такое произойти, когда она настаивала на том, что покончила со всем, связанным с Дэйвом. В тот же вечер они поругались. — Да как ты смеешь мне указывать, с кем проводить время, а с кем нет! Это мое личное пространство, нравится тебе или нет, — она кинула в него тарелку, уворачиваясь от него, когда он пытался схватить ее за запястье. — Тебе ли не напомнить, что ты сама согласилась выйти за меня замуж, что ты сказала при росписи «да». Не ты ли мне говорила, что покончила с ним? Или это не он, а кто-нибудь еще? Почему ты ведешь себя так легкомысленно?! — он чуть ли не кричал, пытаясь прижать ее к стене, пока Холли всячески пыталась выбраться из его хватки. — Не знаю, кто и что тебе сказал, но я вижусь только с друзьями и если я поцеловала мужчину в щеку, еще не значит, что я готова для него была снять юбку и просить взять меня! Перестань ревновать меня к каждому пустому объекту, — она больно ударила его по ноге, когда быстро прошла в спальню, взяла оттуда подушку и покрывало и ушла по коридору от него подальше. — И хочу тебе напомнить, что тут еще мои сестры, которых ты пугаешь, ненормальный, — Холли скрылась в их комнате и не выходила до самого утра, пока быстро не собралась на работу, чтобы заняться очередной съемкой. Да, это было не все, ведь он пытался весь месяц говорить с ней и о семье, о детях, о том, чтобы они наконец-то смогли организовать семейный бизнес и она ушла из моделей, но Холли каждый раз молчала, выказывая ему свою неуверенность. Она уж точно не хотела становиться матерью, не хотела быть такой же эгоисткой, как и ее собственная, которая вечно плевала с высокой колокольни на жизнь своих детей. Материнство никогда не было в ее планах, как и быть чьей-то женой, чтобы тобой потом помыкали. Ну уж нет. Через пару дней она вновь виделась с Дэйвом и тогда решила рассказать, что на пару дней ушла из дома, чтобы все поостыли немного после скандала. — Не означает ли это развод? — спросил Дэйв, обнимая ее сильнее за плечи. — Разумеется, нет. Одна ссора не могла никого довести до такого состояния, чтобы мы сразу кинулись к адвокату. У нас есть бизнес, и мы должны с этим что-то делать. Ты надолго в Нью-Йорке? — Улетаю через два дня, нужно привести в Эл.Эй. кое-какие дела в порядок, а потом могу приехать снова сюда. Ты же не волнуешься так сильно за меня? — лукаво он подмигнул ей, пытаясь сделать так, чтобы она сидела у него на коленях. — Иди к черту, Дэйв. Лучше думай, чтобы тебе также не влетело от твоей женушки. Или у вас тоже решение о разводе? — она насмехалась, но не перегибала палку, зная, что просто дразнит его. В конце концов, что она еще могла сделать, чтобы поднять себе настроение. И это опять-таки казалось чем-то новым, но в то же время как и в старые-добрые она помнила те дни, когда они еще только-только узнавали друг друга. Да, Дэйв улетел, оставив ее с чувством некоторой пустоты на душе, но тут же получила звонок от Мартина, когда она говорила, что Дэйв из-за Терезы опять сорвался после большой драки. Что его видели за получением дозы, как он со своими дружками вновь этим занимался. Холли не знала, что ответить. Она злилась, хотела рвать и метать, потому что он обещал ей, но все то оказались очередными пустыми словами. Наркомана со стажем, видно, уже нечем не исправишь. Конечно, она слышала, что Тереза, ненормальная дура, чуть ли не порезала его битой бутылкой, отчего она еще больше пришла в ужас. Но как он мог просто так сорваться из-за такого «пустяка»? Неужели это было настолько эмоционально? Она получала от него в дальнейшие недели и сообщения, и почту, и даже звонки на автоответчик, но она не решалась ничего с этим сделать, словно в ней снова проснулось то самое чувство апатии, как и тогда, когда в один год все перевернулось с ног на голову после смерти брата. Дэн оказался в тот момент как ни кстати вовремя — все обиды были оставлены на втором плане, никто ничего не говорил по этому поводу, поэтому все жили просто счастливо с этим осознанием. Относительно. Лишь бы только снова привести Холли в чувства. А потом, в конце марта, вернулся Дэйв в Нью-Йорк, не решаясь дольше оставаться в одном доме с Терезой, когда он с радостью видел ее в том же клубе, что и обычно, как он подходил к ней сзади, обнимая ее и шепча на ухо слова приветствия. И она улыбалась, действительно искренне и открыто. Шло все прекрасно, даже отлично, пока они просто болтали и обменивались поцелуями, как она притягивала его ближе к себе, словно хотела тем самым что-то сказать. Но по ходу дела выпивка все только прибавлялась и прибавлялась, и Холли не останавливалась на паре коктейлей или стаканов крепкого, как и сам Дэйв. В итоге, когда они доехали до отеля, все произошло слишком быстро: очень жаркие и стремительные объятия переросли во внезапную ссору, словно у Холли что-то щелкнуло в голове, когда она начала обвинять его в том, что он не умел себя сдерживать, что именно Тереза доводила его до этой степени, что он — тряпка по характеру, которая не могла себя взять в руки, что он жалок и неудачлив, чтобы быть рядом с ней, что, видите ли, именно он разрушил ее брак, едва ли он успел начаться. Да, алкоголь в голове сыграл далеко не самую хорошую роль здесь, потому что Дэйв в ответ также начал огрызаться. Но чего Холли не знала, так это состояния Дэйва, ведь под алкоголем и наркотиками во время ссоры он мог стать просто неконтролируемым, агрессивным. И когда она хотела дать ему отворот-поворот, говоря, что между ними в очередной раз все кончено, он так легко ей не позволил уйти. До боли в глазах он держал ее в своих руках, словно он зажимал ее в тиски, по ее щекам текли слезы оттого, как сильно он держал ее за плечи и бедра, и Холли знала, что потом там останутся синяки на том же месте. Он сжимал с силой ее горло, когда она уже почти сильно не двигалась, едва ли хватая ртом воздух. Холли не помнила, как она очутилась дома, не помнила, как добралась до Дэна и со слезами на глазах сидела рядом с ним. На следующее утро она чувствовала себя также отвратительно, что-то по-прежнему душило ее. По решению Дэна ее отвезли на пару дней в больницу, когда Челси решилась позвонить единственному человеку, с которым она давно подозревала, что Холли все еще могла иметь отношения. — Да? — послышался мужской голос с того конца провода. — Дэйв, это Челси, сестра Холли. Я не знаю, что произошло между ней и Дэном, или между вами лично, но она сейчас в больнице. По-прежнему ни с кем не разговаривает и едва ли из своих мыслей выходит. Я знаю, что она, может быть, не очень обрадуется, узнав, что я позвонила тебе, но все же, пожалуйста, приезжай увидеться с ней. Тяжелая волна вины накатила на него, когда он видел ее в подавленном состоянии, со всеми синяками, с этими ужасными следами на шее, с ее тусклым взглядом глаз и отстраненным видом, но стоило ей поднять голову, как она тут же сверкнула глазами, сложив руки на груди, словно она так защищалась. Возможно, она была зла лишь несколько мгновений, но потом она заметно расслабилась, тяжело вздохнув. И она, скрипя зубами, все же простила его, понимая, в каком состоянии они оба были в ту ночь, однако если бы он не слетел с катушек, то и Холли не стала бы нападать на него с обвинениями в ту ночь. — Холли, я очень сожалею, — шептал он, держа ее за руку. — Я знаю. Но что было, то было. Знаешь, что еще более забавно? Ведь такого, на мой взгляд у нас еще никогда не было. Хотя, может быть, и происходило, только я этого не хочу помнить. Поезжай в Эл.Эй., отдохни, а мне надо будет свои дела привести в порядок. — Но… — Так будет лучше, и мы оба об этом знаем, — она прижала его ладонь к своим губам, прежде чем отпустила его из объятий, давая ему спокойно уйти. Его теплые губы коснулись ее щеки, пальцы погладили ее запястье, а потом он последний раз посмотрел на нее у двери и исчез. Да, так действительно все будет немного проще. Возможно. Скорее всего. Хотя кого она старалась обмануть? Но других вариантов не было — это все давно надо прекратить. Чего Холли точно не знала, так это та сильная вина, которая грызла его все это время, пока он пытался добиться ее самого искреннего прощения. Она так и сделала, хоть теперь и понимала, что между ними много точно больше не лежало под вопросом. Они достигли предела и дальше не могли его перейти, иначе все станет слишком опасным и непредсказуемым. Она лишь получила в середине апреля известия от Антона, когда она решилась не общаться с Дэйвом, наконец-то пытаясь наладить свой быт с Дэном, что Дэйв хотел порезать себе вены, если бы не его кореш из окружения, который присматривал за ним. Конечно, не только она стала этому причиной, точнее, его вина за содеянное, однако она оставалась в совершенном замешательстве, как такое вообще могло происходить почти что накануне их гастролей. По ее щеке текла одинокая слеза от осознания, что она стала для него своего рода настоящей темной одержимостью, а брак с Терезой его лишь сильнее загонял в это безумие. Она боялась, что станет еще только хуже, но верила, как гастроли еще немного могли хоть что-то изменить. Однако для всех наступали совсем темные времена.