Personal Jesus

Когда на горизонте маячит новая жизнь, обещания чего-то светлого и более волнующего, то ни один человек не задумывается, что появляется не раз еще заноза из прошлого, которая начинает тянуть активно за собой. Что ни говорить, но Холли Уилсон именно такой и можно было описать до той поры, пока она не встретила своего будущего мужа. Она встретила архитектора, и, конечно, тогда многие думали, что она образумится и начнет как-то за собой следить, наконец-то узнает в настоящем смысле, что такое семья, но некоторые ее старые привычки продолжали сгрызать изнутри, словно она не хотела и не могла отпустить от себя Дэйва, дав ему наконец-то жить спокойно. Я помню, что период конца девяноста девятого и всего двухтысячного был настолько расслабленным и спокойным, что ребята вовсю то в Нью-Йорке, то в Лос-Анджелесе, то в Лондоне записывали материал для нового альбома. Больше не было той спешки и суматохи, когда горели дедлайны, а тур обещал быть изматывающим и трудным. Я помню, как звал их на ланч или ужин, и они спокойно шли за мной, разговаривая на самые обыденные темы, а если мы останавливались в Калифорнии, иногда дело могло заканчиваться где-нибудь на пляже. После того, как и Мартин с семьей переехал в Штаты, только на солнечный берег, группа стала разрозненной, но не потеряла прежнего запала. Просто многие повзрослели, все имели семьи и детей, был повод для того, чтобы возвращаться домой, потому что уже нагулялись в свое время. И они радовались, как в Exciter появлялось новое звучание, как оно хорошо отражало сущность того, кем они стали. Да и Дэйв тоже не грешил теперь не писать песни и даже участвовать в создании треков. Так они находили совершенно отличную дорогу от той, с чего они начинали. Если честно, во всем этом проглядывался такой фундаментальный прогресс за два десятка лет, и прежний запал никуда не исчез, просто перевалив почти на пятый десяток лет, начиналась новая жизнь, в которой настало время оседлости. И так я бы охарактеризовал всю группу. Но что же касалось до Холли, то тут все происходило весьма туманно и даже мрачно. Она то появлялась в чьей-то жизни, то ускользала из нее на очень долгий период, словно смок после сигареты. Единственное, что радовало, если так это можно вообще назвать, то Холли и Дэйва больше никто не замечал, это были те самые встречи, в которых не проглядывала агрессия, не сыпались обвинения горой и больше не было осуждения. Словно они двое старых знакомых, которым пришло время понять, что лучше держаться на дистанции, чем мельтешить как кошки и мышки. Холли в тот период уже встречалась с Роджером Фостером, он работал у многих именитых коллег в проектах, прежде чем начать самому бизнес и преображать города. Он был довольно прагматичным человеком, к работе относился со всей серьезностью. Вообще удивительно, как Холли с ее характером и детским поведением могла привлечь такого мужчину. Но все же я думаю, что они уравновешивали друг друга. Что мы могли бы сказать об этих отношениях? Да мало чего, учитывая, что именно в тот период Холли и стала более скрытной, часто обитая уже в Лондоне или Суррее, где находилось поместье, принадлежащее Фостеру. Однако встречи с Дэйвом она делала всегда с размахом, будто готовила банкет на сотню человек. С помпезностью, вычерностью и высокомерием. Говорили, что один раз Дэйв приезжал в Суррей, когда его приглашала Холли, но приезжал он не один, а вместе с Джеком, поэтому, можете ли вы себе представить то ощущение, когда вас встречают так, будто соблазняют, а тут еще лишний человек, не входящий в планы? Возможно, это Дэйв расслабился и не мог угадать подобных перепадов от той, кто очень много раньше для него значил. Совсем стал одомашненным, простым, без интриг. Его крылья наконец-то стали серыми, а крылья черной музы больше не ослепляли, как это было всего несколько лет назад ― он не прыгал в пучину эмоций, не пытался стать крутым и использовать для этого почти все, что можно. Кажется, именно с рождением Стеллы и с новым браком он наконец-то нашел то, что не мог обрести очень долгие годы. Дэйв явно был счастливчиком, Холли же каталась на американских горках, думая, что от взлета до падения именно и существует вся ее жизнь, хотя, скорее всего, падения она и не могла переваривать на дух. Роджер делал ее менее заносчивой, по крайней мере в его присутствии. Существовала точка зрения, когда ходили туда-сюда слухи, что она снова принималась за свое, стоило ей только вернуться на работу или в музыкальную тусовку. Но по правде говоря, в те уже времена ее все меньше и меньше можно было заметить на вечеринках, концертах и вечерах. Она растворялась вместе с эпохой, пока другие модели шли в гору и продолжали свой путь. Были те, кто уходил, но потом возвращались, восстанавливая карьеру после перерыва по причинам болезни или еще чего-нибудь, ведь вспомните так было и с Кайли Миноуг чуть позднее. Те, кто хотели когти рвать, всегда оставались на своих позициях. За двухтысячный год их встречи с Холли еще сократились до какого-то минимума, так как происходило это теперь раз в несколько месяцев. Иногда чисто «деловые» встречи, иногда попойки, но… похоже, что они уже не скатывались в состояние «я затащу тебя в постель, отымею, а потом еще и еще, и еще, пока не выбью из тебя последний воздух из легких». Хотелось бы мне знать, что же такое было, что Дэйв держал Холли на расстоянии, когда очевидно чувствовалось, что она так и не могла еще перерасти свою одержимость, жадность и нарциссизм. И поэтому я все думал, почему эти встречи вообще состоялись на протяжении потом еще трех лет. Что складывалось за закрытыми дверями, что Дэйв возвращался снова и снова, но не питал к ней уже никаких иллюзий, надежд и ожидания? Если честно, голова шла кругом от подобных вопросов. Может, он оставался из чуда жалости? Или потому что продолжал по-прежнему о ней беспокоиться? Или потому что считал, что они должны были прийти к общему мнению и общему осознанию, что они изжили себя, опустошили и нанесли непоправимый урон, после чего должны встать и двигаться в направлении вперед, а не топтаться на месте и бояться каждого шороха прессы. ― Так на самом деле была эта история с Джеком, или это только выдумки желтой прессы в Британии? ― спросил я у Дэйва, усаживаясь рядом, когда в очередной раз мы распивали пиво. ― Могу только представить себе лицо Холли, если это было правдой. ― Да было дело. Она вышла к нам в полупрозрачном синем платье, которое мало что оставляло для воображения, а когда поняла, что я не один, весь ее настрой изменился. В итоге, уже вечером мы поехали домой с сыном, а она осталась явно неудовлетворенной. Все же решила меня попыткой не пыткой еще раз соблазнить, ― Дэйв рассмеялся, откинувшись головой на спинку дивана. Я последовала с похожим действием за ним. ― Но почему ты продолжал к ней приезжать? ― спросил я, подперев голову ладонью. После пива ужасно хотелось откровенничать, хотя пили мы немного. ― Чувство жалости? Заботы? Попытки расставить точки над «и»? ― Кстати говоря, но Джен обо всем знала, куда я ездил. ― И была в тебе уверена? ― Я сразу же ей сказал, что то, что было между мной и Холли, давно осталось односторонним увлечением не с моей стороны. Я пытался с ней просто остановиться на мирной ноте, пересекаясь как можно реже. ― Но все равно это продолжалось четыре года, ― как бы невзначай упомянул я, пытаясь сказать, что «почему так долго нужно было этим заниматься». ― Я, как маленький ребенок, верил в чудо. Что однажды мы отпустим все обиды, хотя бы расстанемся на нейтральной ноте. Но, похоже, что у нее ко мне было куда больше претензий, чем у меня к ней. Даже живя с Роджером и выйдя за него замуж впоследствии в начале две тысячи первого года, она никак не могла от меня отлипнуть. Видимо, только в моих отношениях с Джен она осознала, что потеряла меня, а ее чувства все же не были игрушкой, которую можно было то подобрать, то выкинуть. А вообще, по правде говоря, позднее она призналась, что посещала психолога, который в конце двухтысячного года помог ей принять решение выйти замуж и решить множество проблем касательно моего «влияния» в ее жизни. ― И черная муза опустила свои крылья… ― невесело усмехнулся я, закатывая рукава рубашки. ― Скорее, посерела, стала более бледной версией себя. Но она перестала быть ей, как только я понял, что жизнь не может вертеться лишь только вокруг одной драмы. ― И попойки совместные у вас случались? ― Ну, одна из них чуть ли неопрометчиво закончилась, но мы оба увернулись от последствий, когда услышали голоса в гардеробной. Один из них, кажется, точно принадлежал Роджеру, который и приехал ее забрать. Он знал обо всем, в общем-то. Наверное, так спокойно реагировал на мое появление. Мы с ним даже неплохо ладили с первой встречи. Он вложил кучу стараний в Холли, чтобы выбить из нее дурь, это точно. ― Психолога он ей предложил, хочешь сказать? ― я заинтересованно посмотрел в сторону Дэйва, продолжая записывать. ― Сама бы она ни за что не признала в себе проблему, поэтому да, это его решение. Мы говорили об этом в последнюю мою встречу в Лондоне. Но знаешь, если бы она взялась за ум раньше, всего этого действительно можно было избежать, а не играть в недоразвитый любовный треугольник. Что ж, есть еще кое-что, что хотелось бы обсудить… В студии было тихо, музыка только что прекратила играть, все паковали вещи по сумкам, оставляя только все самое необходимое на столе, когда пришло время для ужина, а после еще, может быть, пары часов работы над альбомом, прежде чем они вернуться домой. Сейчас в Нью-Йорке было за радость сидеть над материалом и оформлять его так, как считали нужным. Особенно Дэйву нравилось то, что он не находился вдалеке от Джен и малышки-дочери, которой еще даже не было и года, поэтому он медленно вливался в рутину, наслаждаясь процессом. Тут же находилось время и для стаканчика в баре, и для семейного ужина, и для работы над материалом, походами то в кино, то на Бродвей. И ему нравилась такая жизнь, потому что на его горизонте Холли уже не было больше полугода. Ему присылали на пейджер сообщения, ему приходили факсы, в окружении кто-то да хоть что-нибудь но мог упомянуть о Холли, но все это было лишь вскользь. Даже в солнечной Калифорнии, когда он проводил время за очередной записью трека, ему трезвонили о бывшей постоянно, хоть он старался и не обращать внимания на подобную чепуху, наслаждаясь поездками на пляже и чего греха таить первыми словами дочери, успехами сына-подростка, которого он вытаскивал периодически из школы, понимая, насколько быстро тот терял интерес к школьным предметам. ― Как насчет того, чтобы в следующем месяце поехать со мной в Англию? Ты сможешь встретиться со своей матерью, пожить у нее столько, сколько захочешь, ― начал осторожно Дэйв, подставляя ладони дочери, которая с интересом за них ухватывалась, продолжая лепетать что-то на своем. ― Я же вижу, Джек, что ты уже заскучал. Даже мы с Джен тебе надоели, исходя из последних недель твоего игнорирования нас. ― Это не так, отец, ― начал он, пытаясь найти себе оправдание. ― Я скучаю по маме, но не очень хочу оставаться в Бэзилдоне. Как думаешь, если я останусь у нее на пару дней, а потом ты меня заберешь в Лондон, она не очень расстроится? ― Ох, Джек, надеюсь, что нет. Но она тебя уже не видела два года, общение по телефону ― одно дело, но встреча… Она тебя затискает до смерти, будь уверен. Джен и Стелла останутся дома, а вот ты, если хочешь, можешь отправиться со мной. Мы будем около трех месяцев в Лондоне. ― И ты не боишься, что пропустишь все важное в жизни Стеллы? ― сын посмотрел на него, потом перевел взгляд на сестру, ласково потрепав ее по темной макушке. ― Я уверен, Джен отправит не мало фотографий, но мы не можем останавливать процесс записи. ― А я слышал, что Холли сейчас уже перебралась с марта жить в Англию… ― На что это вы намекаете, юноша? ― наигранно нахмурился Дэйв, сильнее прижимая к себе дочь. ― Я не слепой, папа, и вижу, как ты борешься с этим еще периодом. Если хочешь, чтобы она не лезла к тебе, могу в одну из встреч пойти тоже. О, даже не отпирайся, все так именно и будет, стоит ей только намекнуть на приглашение. Я пойду, куплю содовой, а то Джен уже идет сюда. И вправду, Джен отпустила их со спокойной душой, порадовавшись за Джека, что наконец-то тот встретиться с матерью, а у нее самой будет чуть меньше забот на одного ребенка. И пока Джек находился у Джоан, что так с теплотой и радостью был принят там, Дэйв большую часть времени проводил с Флетчем и Мартином между студиями и пабами, снова увлекаясь просмотром футбола, чего так не хватало в Штатах. Миллер не мог не нарадоваться, учитывая, сколько материала уже было записано, поэтому позволял им отдыхать и наверстывать упущенное в общении за последние года. И это поднимало дух, давало больше возможностей заново узнать друг о друге, порадоваться личным достижениям, чтобы снова понимать о том, кто есть кто в группе. И буквально через две недели пребывания Дэйву действительно пришел звонок от Холли, в котором она просила его поговорить с ней и встретиться в Суррее, в поместье, где она сейчас жила вместе со своим новым мужчиной. Дэйв нахмурился, когда услышал это. Далеко от города, меньше суеты, папарацци и прессы, столько возможностей для Холли… Тем не менее, он все же согласился приехать, при этом внимая совету Джека, забирая его из Бэзилдона сразу же в поездку. И Холли вправду вышла встречать их у ограды дома, но только в очень соблазнительном виде. Дэйв чуть ли не стоял с отвисшей челюстью, пока Джек забирал с заднего сиденья машины сумку со своими вещами, а после также удивленно наблюдал за сценой. На лице Холли проглядывала усмешка, темно-синее шифоновое платье, накинутое на голое тело, было настолько прозрачным, что едва ли хоть что-то скрывало, ее локоны лоснились, а глаза так и сияли нехорошим огоньком. Дэйв не мог сказать ни «привет», ни «со мной тут Джек», продолжая заворожено смотреть на нее, будто бы испытал странное чувство дежавю. Она открыла калитку и стремительно напраилась в его сторону, но весь напор был сбит с толку, когда она заметила Джека позади Дэйва и тут же нахмурилась, понимая свое положение. Дэйв снял куртку и протянул ей, и Холли приняла ее с легкостью, накидывая на плечи , чтобы хоть немного прикрыться. ― Итак, зачем ты хотела поговорить со мной? ― спросил Дэйв, принимая у нее из рук стакан с виски, а Джеку дали вновь содовую. ― Если это то, о чем я подумал, то спешу тебя огорчить, что в любом случае не повелся бы на эту уловку. А далее слышал шепот сына, который твердил, что он уже повелся на нее, раз стоял с раскрытым ртом. ― Это была провокация, да и Роджер скоро уже будет дома. Честно говоря, я позвонила тебе, чтобы действительно нормально поговорить за столько лет и у Антона к вам есть одно предложение еще… ― Если ты собираешься учинить скандал, то мы лучше сразу же поедем домой, ― твердо ответил Дэйв, смотря открыто ей в глаза. ― Я просто хочу, чтобы ты знал, что я наконец-то понимаю тебя в те годы, когда ты ждал от меня большего, что хотел моей преданности, моего доверия, но я продолжала каждый раз от тебя ускользать, потому что не хотела этой ответственности. Я побывала на этом месте, где ты мне говорил снова и снова «нет», к тому же в третий раз женившись. Все это время мы гонялись за фантомами, которых никогда не существовало. Наша общая одержимость была источником вдохновения, попыткой найти себя, но эти крылья посерели, и теперь мы сами по себе, ― Холли тяжело вздохнула, пряча лицо в своих ладонях. Дэйв же переваривал смысл сказанного, и что-то очень сильно и неприятно кольнуло у него под ложечкой. «Наша общая одержимость», так она это назвала. А то, что он любил ее в те года… ― Скажи мне честно, Холли, и не постарайся юлить. Ты хоть когда-нибудь меня любила, а не использовала просто ради отношений? ― его голос был тяжелым, твердым, словно вот-вот грянет буря. Потому что он уже знал, какой будет ее ответ. И от этого становилось больнее. ― Я не знаю. Возможно, нет, но испытывала к тебе всегда сильные чувства, ― ее глаза стали чуть влажными, а пальцы подрагивали. Вот, что значат откровения для тех, кто вечно пытался сбежать из реальности. ― Но этого было недостаточно, поэтому каждый раз ты бросала меня, потому что в глубине души всегда боялась поддаться им. Зато я тебя любил и хотел большего долгое время. Даже когда женился на Терезе. Очень жаль, что мои глаза раскрылись слишком поздно. Лучше такая правда, чем продолжать ее подавлять на всех уровнях. Спасибо, что наконец-то эту часть нашей жизни мы закрыли, ― Дэйв поднялся со своего места, услышав шаги в холле, когда на пороге появился высокий мужчина, несущий в руках кейс и свою шляпу. В тот день так они и познакомились с Роджером, разговаривая у него пару часов в кабинете, пока Джек осматривал дом и на кухне пил чай с недавним приготовленным пирогом. В Дэйве горела обида за все те годы молодости, но он мог с уверенностью сказать, что эти чувства и остались там на дне. Они больше ему не нужны. И ему действительно хотелось надеяться, что то же самое уяснила и Холли. Его сын лишь понимающе глядел на Дэйва, не задавая лишних вопросов, он и так знал, что его отец пошел на многое, чтобы быть с мисс Уилсон: развод с его матерью, второй неудачный брак в попытках забыть модель, рехаб, попытки самоубийства… Он хотел от нее любви, а получал в итоге объедки со стола. Но смотря, насколько сильно морально вырос в глазах его отец, он все больше осознавал, что тот нашел правильного человека в своей жизни, и имя ему было Дженнифер, которая показала ему иное существование, дала новое предназначение и избавила от того дерьма, в котором он продолжал себя годами топить из-за не того окружения. В следующий раз они встретились через месяц, но уже в Лондоне, где напились в одном из пабов чуть ли не до отключки, и они умудрились обсуждать всякую всячину, а после уже в гардеробной Холли умудрилась зажать Дэйва к стене и целовать до такой степени, пока на ее бедрах не остались бы следы от синяков, а его волосы выглядели взъерошенными и крайне неуложенными, что вся эта ситуация выдавала их с ног до головы. Его руки бродили по всему ее телу, голова вообще не соображала, чем они занимались, стоило его пальцам проскользнуть под подол юбки и двигаться верх все выше и выше, пока они уже не стягивали тонкую ткань белья, а ее ловкие руки стаскивали с него рубашку и ремень на брюках, как вдруг послышался шум и голоса людей. И это вернуло их обратно в реальность. Оба отшатнулись друг от друга, но только лишь на лице Дэйва мелькало чувство сожаления, что это вообще все произошло, стоило ему потерять над собой контроль. А вот Холли улыбалась, поправляя одежду и беря в руки сумочку. Как и всегда, она с ним игралась. Что же еще для нее это могло значить? Она ушла, потрепав Дэйва по щеке, оставляя за собой шлейф аромата и сексуального напряжения. Дэйв ударил по стене кулаком, чувствуя себя опять вдвойне обманутым. С того дня у него появился пунктик больше не приходить на приглашения Холли в бар, паб, клуб и прочие места, зная, чем это могло закончиться. В следующий раз они встречались почти в начале сентября, перед тем как Дэйв должен был возвращаться снова в Штаты. Они вновь встретились в поместье, вновь распивали напитки, только в этот раз Дэйв держал с ней отчетливую дистанцию, да и Холли выглядела слишком серьезной. ― Я выхожу замуж, ― произнесла она, уставившись взглядом в пол. ― В начале следующего года мы с Роджером сыграем свадьбу. ― Надеюсь, что он поступает правильно, не как Дэн. Надеюсь, что ты наконец-то осознаешь, что творится вокруг тебя. ― Пора двигаться дальше, так сказала мой психолог. Но сначала она написала попросить у тебя прощения за то, что мы так друг друга и не поняли за все это время, ― она с ожиданием и мольбой глядела ему в глаза, сильнее сжимая подлокотник пальцами. ― Психолог… Неожиданно, но Роджер мне и это уже успел сказать. Что ж, моя чернота пропала, а значит, я снова стал собой. Я счастлив, и люблю Джен, своих детей. Возможно, однажды эту дорогу найдешь и ты. Счастливой свадьбы, ― он встал и пошел к выходу, чувствуя на себе пристальный взгляд, ведь он так и не сказал, что простил ее. Это было действительно трудно. ― Однажды я прощу тебя за все, что случилось, но не сейчас. Ты разбила мне сердце, вогнала во мрак и мучила меня слишком долго своим равнодушием. Возможно, когда-нибудь я произнесу эти слова, но это покажет только время. Если крылья посерели, не означает это, что все забыто. Он двигался дальше, но простить ее не мог, не на словах. Если ее свадьба станет способом, что они больше не пересекутся, то тогда он опустит все эти обиды окончательно. И хоть его сердце парило от любви к Джен, некоторые раны затягивались слишком долго…