Personal Jesus

Что такое тихая роскошь, когда понимаешь, что все конфликты подошли к концу? Это первые проблески долгожданной свободы, счастье, которое не нужно распиливать на куски, потому что образуется дилемма. Я точно помню Дэйва периода его первого соло-альбома, когда он думал, что достаточно было бы сделать перерыв от группы. Он выглядел таким одухотворенным, работая над выходом пластинки, тщательно собирая материал вместе с его другом и музыкантом Носком Чандлером. Конечно, тогда многие были настроены не слишком положительно, будто боясь, что он их кинул бы ради одиночной карьеры, но Дэйв с улыбкой на лице утверждал, что это всего лишь перерыв для новых идей. И в личной жизни его не так часто засекали папарацци, и возможность воспитывать детей стало гораздо проще, хотя Джеку в том году исполнилось уже восемнадцать лет, а вот Стелле едва махнуло четыре. Простая жизнь, которая вводила свои и радости, и огорчающие моменты, но надо учесть один небольшой факт ― с разрывом с Холли он больше чувствовал себя нормальным. Холли в его жизни появилась в том году в последний раз, когда они пересеклись в Лондоне на одной из вечеринок. Говорят, что это был самый последний раз, когда она вообще появлялась в его жизни, а потом просто загадочно исчезла. И не просто только из его жизни, но и с радаров модной индустрии тоже. Иногда у меня создавалось даже ощущение, что она наконец-то отпустила себя и все эти проблемы, мешающие ей глядеть на мир здравым умом. Она, как я думаю, все эти годы просто вела тихую жизнь, также как и Дэйв, и предпочитала вообще забыть обо всем. Хотя кто знает, как было на самом деле и каковы ее реальные причины… Многие при разговоре, когда упоминали Холли, всегда приподнимали бровь или молча приставляли ладонь ко рту, кто слишком много говорил, оттого, что она так сильно изменилась. Из яркой, вечно продавливающей своих конкуренток, Холли стала тихой, незаметной, спокойной ― она не перечила, не устраивала конфликты и сократила со многими отношения и общение к нулю. Наверное, мы все могли бы подумать, что она сама в личной жизни погрязла настолько, что в этом виноват был ее муж, но это же так легко скидывать ответственность за слова со своих на чужие плечи! Многие шептались, что причина ее ухода из индустрии заключалась в том, что она хотела уже семьи и уединенности, посвятить свою жизнь чему-то более осознанному. Но мне кажется, все дело было в ее психологе, которая понемногу доставала из нее все дерьмо, что копилось годами. За ширмой детских обид и проблем скрывался уязвленный до жути человек, который боялся очень сильно входить в это взрослое состояние, не походить на мать и вообще считать, что ей все да что-то должны. Время не щадило никого, и пока Дэйв с помощью Джен наконец-то смог избавиться от тяжелого груза, принимая свои проблемы и не пытаясь от них бежать, принимая значимость понятий жизни и смерти, Холли в это время плыла по течению, и только в свои тридцать восемь лет к ней пришло окончательно принятие себя. Возможно, на это повлияли Англия, глушь и психолог. Может быть, она сама решила себя закопать в этой яме, потому что так проще жить. Но сам Дэйв был полон энергии, его глаза горели азартом оттого, что он наконец-то делал что-то самостоятельно и безумно этим гордился. В глазах же Холли можно было заметить только печаль и пролегающую под глазами многолетнюю усталость от борьбы со своими тараканами. Мало кому вообще сообщали, что у Холли была свадьба, и мало оставалось тех, кто видел молодоженов на публике вместе. Конечно, можно оправдаться и заявить, мол, это же британцы, и их чопорность не знает границ, но я думаю, что дело было только в самой Холли. Из той своры, что по-прежнему с ней общалась, лишь некоторые могли сказать, что муж ее обожал. А ведь Дэн тоже когда-то к ней питал искренние чувства, она же вышла за него замуж, потому что очень хотелось заставить Дэйва ревновать. Холли умела отталкивать людей, по моему скромному мнению. Она делала это неосознанно, но поступки говорили за нее красноречивей всего. Дэйв бегал за ней много раз, хоть и сам часто поступал неправильно, но он пытался раз за разом, чтобы она увидела, сколь значимо присутствие в его жизни. Для нее это были игрушки и прихоти. Мне скверно и грустно это дописывать, потому что так заканчивается эта история, а она пойдет в скором времени в печать. Я все еще спрашиваю у себя, почему Дэйв ее называл «личной музой с черными крыльями», почему вообще все так вышло? Читатели вольны сами решать, как эта история окончится для них и какие выводы они сделают. Но все же я рад, что в жизни Дэйва появилась Джен, она так много поменяла в его привычном укладе. Да и вся группа поменяла траекторию движения, полноценно вовлекая всех в этот процесс. Это были дни, когда жизнь кипела и не стояла на месте. Вопрос: простил ли тогда Дэйв Холли? По нашим встречам я могу лишь думать, что до сих пор в нем таится обида, однако большую часть он отпустил, как тяжелый груз свалился бы с его плеч.  Она осталась лишь тенью в его воспоминаниях. Но также можно полагать, что и хорошим уроком по жизни. Выбирать правильных людей, которые доверяют, которым вы доверяете. А морок, мираж временного очарования принесет лишь больше болезненных ощущений в груди и разочарований. Я думаю,  что она была его темной стороной. Нет, она не просто тянула его на дно, она обличала его слабости, но никак не помогала с ними бороться. Глупо, ведь это так похоже на миф о природе страуса, который прячет голову в песок, едва завидев опасность. Она доводила до безумия, а потом по-тихому уходила, потому что такова была у нее натура. Эгоистичная, инфантильная, собственническая. Они жили в темных тисках, пытаясь тянуть нить в обе стороны, чем больше создавали между собой пропасть. Открытая дверь однажды в одну сторону может послужить проходом и в другую. Зеркальные действия. Зеркальные нездоровые чувства. А любил ли когда-нибудь Дэйв Холли? Он не хочет отвечать на этот вопрос, но, возможно, любил по-своему. Взаимно ли? О, тут их дороги всегда расходились. Он готов был мир к ее ногам поднести, а она вытирала о него ноги много лет, прикрываясь за маской правильности. Что ж, вот как на самом деле обстояли дела. И это далеко не та история о любви, о которой мечтают многие услышать. Это была история о тяжбах, вине и грязи, о неправильных выборах и о том, что порой даже о таком нет смысла сожалеть. Дэйв вспоминал ее и с улыбкой, и с печалью в глазах. Для него все это осталось в прошлом, и это замечательно. Жаль, что так и не представилось возможности услышать историю лично из уст Холли, дать шанс показать, что по ее мнению произошло в их многолетних отношениях. Осталось совсем немного дописать. Последние строчки и они готовы для дальнейшей публикации. Я устало улыбнулся, собирая все в большую кипу. Скоро и эта история увидит мир тоже… Несколько месяцев прошло с тех пор, как Дэйв и Нокс закончили работу над материалом и теперь допоздна засиживались в студии. Для Дэйва все это было экспериментом, на который некоторые смотрели довольно скептически, это к слову о Дэниеле Миллера, считавшем, что соло-карьера лишь отобьёт у того желание возвращаться в группу. Небеспочвенные страхи, ведь мало кто знал, насколько хорошо или плохо сработает индустрия. Однако Дэйв видел в этом первом собственном альбоме глоток свежего воздуха, полную свободу сделать так, как хочется. Тем более, было сразу же логично заключить договор со своим привычным лейблом и продолжать работу. Он не был уже так наивен, как десятилетие назад, поэтому и его собственные строчки отражали другой смысл, другие суждения. Черная муза все равно стала предметом его первого альбома. Это такое самовыражение, способ показать остальным, что страница его жизни обдумана и перевернута, чтобы начать совершенно новую, способ расставить все точки и забыть обо всем, как о страшном сне. Каждая песня так или иначе или посвящалась его проблемам с наркотиками, или отношениям с Холли, или песни явно также имели отношение к Джен. По крайней мере, ему так хотелось в это верить - все самое радостное принадлежало его жене. Но самая важная "Goodbye" была написана именно для Холли. Она разбила его сердце и оставила ни с чем, оставила без поддержки и понимания, тонуть и задыхаться в той яме, в которую неосознанно его сама загоняла все эти годы. Он хотел, чтобы она услышала эти строчки, чтобы до нее дошло, как в те годы он себя чувствовал, как сложно это вылазить из подобной ямы, когда поддержки в округе не найти. Песня "Stay", конечно, была о ком-то завуалированном, но эти строчки ярко бились в сознании, когда Дэйв много лет назад просил ее остаться, желая ее при себе. Когда мы были влюблены Мы открывались друг другу Останься, ты можешь уйти завтра Останься, подожди до завтра Прошу, останься Живя здесь в оттенках серого цвета, Который она б оживила – это причина остаться Откуда она взялась – тяжело сказать Крошечной звездой она указывает мне путь А потом еще больнее ударить в следующей песне "Hidden Houses", показывая ее отношение к нему на самом деле: За каждым из нас, скрывается Напуганная овечка под простыней Ждущая возможность освободиться Под этой маской, пытаюсь протянуть Еще день или неделю Идеальная жизнь легла предо мной Время шло слишком быстро, что за время выпущенных синглов, хоть которые и попали в чарты, но не имели особого успеха на высоких строчках, Европа начинала понемногу сходить с ума. После выхода альбома Дэйв, Нокс и Кен Томас решили закатить небольшую вечеринку одновременно с тем, как в Лондоне проходили скачки. Дэйв знал, что осенью начнется тур, поэтому хотел использовать эту возможность по максимуму. В Сохо собиралась большая компания из знакомых, музыкантов, семей. И хоть в этом не было ничего такого пафосного, но это был просто показатель того, что Дэйв вполне себе хорошо начал новую страницу в своей творческой деятельности. Закуски, выпивка, сцена, чтобы можно было играть и исполнять вживую, а те кто успевали могли еще заскочить и на пафосные скачки. Джен помогала организовать большую часть дня, отправляла приглашения, но вместе с тем на душе немножко скреблись кошки, словно она ждала долгое время уже какой-то подвох. ― Что с тобой? ― спросил Дэйв, мягко приобнимая ее за талию, когда они встречали на пороге гостей и сразу же отправляли к столам. Он видел, как его жена немного нервничала, постоянно мня ткань подола собственного жакета. ― Не хочу, чтобы были сюрпризы и скандалы, как в нашу свадьбу, ― и Дэйв, конечно полностью понимал, о чем она говорила. Холли ― всегда неожиданный кричащий подарок в прямом смысле этого слова, потому что получаешь чертика из табакерки. ― Джен, все уже позади. Даже если что-то произойдет, не думаю, что это кому-то здесь испортит вечер. Выше нос, крошка, ― он поцеловал ее в щеку, а потом двинулся к сцене. На самом деле Дэйв хотел, чтобы она тут очутилась, чтобы в последний раз сказать ей "прощай" и "что они оба виноваты в том, что было", но как бы он не присматривался к толпе, пока играли старые треки группы и новые из альбома вперемешку, он не мог ее найти глазами. Конечно, ей не отправляли приглашения, но зная саму Холли и ее повадки, Дэйв очень сильно верил, что она окажется тут незаметно для остальных, останавливаясь где-нибудь в уголке, лихорадочно пытаясь выловить из толпы Дэйва. Ожидания ― плохая штука. Может быть, она никогда не слышала его пластинку, может быть, она вообще ушла от всего своего окружения и больше ни с кем не разговаривает? А может, она просто решила проигнорировать его порыв быть услышанным и спряталась в толще льда, не сумев так и показать свой нос на публике. С одной стороны, это могло бы порадовать, потому что многолетние преследования окончены, с другой, его эго прилично задели, потому что когда у него вновь имелась нужда высказаться, его снова бросали на произвол судьбы. Вот почему у него не находилось желания простить Холли за их прошлое. Так как она всегда оставалась такой, и мало что сейчас ее могло изменить. Она могла вновь попросить его о прощении, и он не знал бы, как на это реагировать. Он знал, что Холли сожалеет, что её сеансы с психологом помогали, но нельзя вытащить мгновенно все то дерьмо, что имелось, и претворяться, будто они хорошие друзья или знакомые. Так не бывает. И он хотел это сказать наконец-то, что в их случае к лучшему уже ничего не произойдёт. Однако он не хотел причинять лишние хлопоты для Джен в этот вечер. Дэйв вставал на ноги и самостоятельно хотел двигаться дальше, поэтому ей не понравилось бы, что кто-то подобный, хотел маленький успех мог взять и испортить. — Вы знаете, в моей жизни случалось всякое, и нет смысла закрывать глаза на то, как печально обстояли дела еще десять лет назад. На моем пути встречались друзья, враги, незнакомцы, которых я принимал за лучших друзей, потому что в угаре плевать, какое рядом окружение. Со мной рядом были подруги, жены, музы. Особенно те, что ломали мне крылья, но возвышались сами. А еще те, кого я мог бы назвать как спасителями, так и разрушителями одновременно, — его глаза на краткую минуту обошли весь зал, и он видел, сколько много увлечённых взглядов оказалось на нем, но и вправду в темноте зала стояла та, чьи глаза лихорадочно, но очень грустно блестели. Это, определённо, была Она. Слегка уставшая, на лице заметно прибавились морщинки, но по-прежнему стильно одетая и с бокалом вина в левой руке. — Я принимал плохие и хорошие решения, порой ужасающие, что даже копы в Эл.Эй. никак не могли на меня повлиять. И к этой яме я плыл долго. Вместо поддержки или насильного принуждения к терапии меня оставляли позади. Женщина, которую, как я думал, любил, каждый раз убегала, так и не говоря ничего. Я тонул, а она меня сбрасывала еще ниже, потому что считал, что именно она могла меня понять и принять. Я пытался свести счеты и каждый раз думал, какой же я хреновый отец, плохой друг, плохой партнер, а потом считал секунды и верил, ну вот теперь она точно приедет. Чуда никогда не случалось, да и собственно это же не Рождество, друзья! Но в рехабе я встретил Джен, и эта история до сих пор продолжается и делает меня счастливым. Ну а всю эту пафосную и приторную историю мы теперь запьем финальной песней. Она ответила на все вопросы На те, которые я счел тяжелыми задать Она, как только я закрыл свои глаза То услышал ее прощальный шепот Все те вопросы, что я задавал – Считаю их такими глупыми, но все равно – прощай Как только я свернул за угол – услышал ее шепот вновь Прощай – это то, что она сказала Я полюбил ее с того раза, как мы поцеловались Она прекрасна на вкус Она зажгла еще одну свечу и медленно Исчезла в огне. Холли и до этого уже слышала эти строки, много раз прокручивая их в своей голове. Честно говоря, она не понимала, зачем приехала, зачем насильно заставила себя ворошить это старое гнездо. Но она хотела вновь с ним увидеться, еще раз попросить прощения, потому что по телефону или сообщением теперь многое казалось ей фальшью. Она слушала строчки и хотела провалиться сквозь землю, потому что незамеченной она не оказалась. Дэйв все это время не сводил с нее глаз, но в этих бездонных омутах она не чувствовала совершенно ничего. Это была банальная опустошенность и наконец облегчение, что слова нашли свою форму и оказались у всех на виду. И пускай многие думали, что все вымысел, его окружение прекрасно знало, через какое дерьмо ежедневно они все тогда проходили. Сама же она слышала отдаленные проблески надежды на то, что она не только простоит в уголочке, но и хотя на пару слов задержится рядом с ним. Наше обращение с другими очень часто оборачивается против нас самих же ― эту истину она принимала спустя много лет. Она очень часто походила на свою мать, от образа которой бежала долгие годы. От нее отвернулись сестры и ушел Дэн, ушел Дэйв, и долгое время она находилась в одиночестве. Англия не много и изменила, но тут она начала с чистого листа. Приложив кратко руку к животу, она задержала взгляд на нем всего лишь мгновение, не желая выдавать свое положение. Холли специально не шла с ним на контакт, продолжая держаться ото всех подальше. Помимо бокала в другой руке она держала конверт, стараясь на него не пролить ни одной капли, а после и вовсе долго стояла у окна и смотрела на улицу, явно не различая шагов позади себя. Но по темной тени, отраженной на стене, и по походке спустя секунды догадалась, что с ней поравнялся Дэйв, также встав у окна, продолжал молчать, словно тишина погружала в какое-то спокойствие, а не наоборот в напряжение. Что они могли друг другу сказать, когда давно все определено? Они больше никто обоюдно, лишь воспоминания, старое знакомство. Два человека, которые сейчас друг друга совершенно не узнавали. Холли мельком на него взглянула, стараясь из себя выдавить улыбку, на лице Дэйва едва ли можно было прочитать хоть какие-то эмоции. Это вводило в ступор. Что им нужно еще? Зачем все это? — Я думаю, у тебя была веская причина, по которой ты сюда приехала. Или же просто поздравить решила зайти? — Дэйв не имел в голосе и толики сарказма, ему стало любопытно. — Ошибкой было сюда приходить, когда ты сам очевидно и не один раз все сказал. Только этой пластинкой это удар под дых, не трудно было догадаться, что половина доброго альбома обо мне и моем жутчайшем отношении к тебе, которым ты когда-то меня обозвал как инфантильной идиоткой, — Холли замолчала на мгновение, хмурясь и инстинктивно прижимая ладонь к боку. — Время прошло достаточно, и я много о себе нового поняла. По крайней мере, этого достаточно для того, чтобы наконец-то признать, что я игралась все это время и танцевала на твоих чувствах. — Скажи честно, Холли, ты хоть когда-нибудь меня любила? — он ждал в тишине ответа столько, сколько понадобилось бы, но Холли лишь сжимала губы в тонкую полоску. И молчание ее было красноречивей всего. — Я не знаю. И это то, что я до сих пор пытаюсь понять. Мы знакомы шестнадцать лет, и я ни разу не хотела узнать, что тебя волновало или в чем ты нуждался. Просто когда становилось сложно, трудно, я садилась в машину и уезжала, потому что так проще, закрывать глаза на то, с чем приходится бороться, — Дэйв лишь сочувствующе кивнул, принимая ее слова. Он хотел заставить ее понять, и это, кажется, ему удалось. — Эти песни... Ты писал в них, что любил меня. Ты назвал меня разрушительницей и той, кто исчезла в огне. Возможно, ты прав, и пришло время повзрослеть. — Я думал, что любил тебя. Но так ли это? Я испытывал к тебе сильные чувства, называл своей музой — той, кто приводил в чувства, и той, кто меня в них топил. Ты сделала мне больно не один раз, но я терпел, потому что считал, что однажды до тебя все это дойдет. Но когда ты меня бросила окончательно и улетела, только тогда до меня пришло осознание, что ты никогда не будешь рядом и никогда не примешь меня со всем вагоном моих проблем. В рехабе я посчитал, что помимо обычной зависимости я должен был избавиться и от зависимости тобой. — Ты всегда был прав, а я заблуждалась. И мне с этим жить и принимать это, — она отвернулась от него, заправив прядь волос за ухо. Сейчас эмоции и так было тяжело скрывать, но она старалась изо всех сил. — Я вышла недавно замуж и наконец-то насладилась тишиной. — Это на тебя не похоже особо, — они в первый раз за все это время улыбнулись друг другу, а потом рассмеялись. — Мои поздравления, кстати. Ты о чем-то еще хотела поговорить? — Я хотела попросить прощения и разойтись на этом с чистой совестью, потому что больше не хочу чувствовать себя сталкером. Мне кажется, что я схожу с ума медленно. Хочу, чтобы ты знал, как я сожалею о том, что было в Эл.Эй., что оттолкнула, когда умер мой брат, что не позаботилась о тебе, когда ты меня звал. Но мы не были бы собой, если этого ничего не случилось бы. — Что было, то было, Холли. Нельзя войти в одну реку дважды, потому что течение всегда несет нас куда-то дальше. Мы делали выборы, страдали, портили друг другу жизнь. Однако я рад, что мы это признали. — Возможно, мы еще встретимся, но жизнь так скоротечна. У меня есть всего лишь один вопрос для тебя. Я задавала его еще в прошлый раз, пыталась понять, что происходит в твоей несносной помудревшей голове, но это не моего уровня познание, к сожалению. Ты простишь меня когда-нибудь, как я приняла ошибки в моем прошлом? — Холли выглядела отчаянно, ее глаза жалобно молили о том, чтобы он сказал "да", но Дэйв замолчал теперь сам. Разве такое прощается? Или он уже простил? Он не хотел ей давать это прощение, хоть и песни стали его способом уже все рассказать остальным. — Честно? Не знаю, Холли, не знаю. Ты причиняла мне боль не один год, бросала, разочаровывала, обманывала, угрожала мне и Джен, с ума сошла... Я все это легко забуду, но не то, что ты оставалась со мной только оттого, что я был тебе так удобен. Однако, возможно, когда-нибудь ты поймешь, почему я сделал этот альбом. А теперь мне нужно идти к жене, должен отбивать от нее всех настойчивых пообщаться с бутылкой. В добрый дальний, Холли Уилсон. Он не дал ей сказать ни слова и просто растворился в толпе. Она стояла там, и по ее щекам текли слезы. Шестнадцать лет она не роняла сильно ни по кому слез, кроме брата, но теперь стало действительно горько, потому что этот груз с плеч никуда не уходил. Холли права: не стоило ей сюда приезжать, а она даже не оставила ему конверт, да и стоило ли теперь? Она крепко сжимала бумагу в своей руке, потом и вовсе ее скомкала и выбросила в урну. Это был конец, горький для нее, обнадеживающий для него. Она по-тихому вышла из здания также, как и вошла. Села в машину и скрылась на улицах Лондона. — Что ты ей сказал? — спросила Джен, обнимая мужа за талию. Она явно знала, с кем он говорил и кто втайне приходил. Умная и восхитительная женщина. — Что не знаю, прощу ли ее когда-нибудь, но если она догадается, то альбом мой и песня тому доказательство. Эту историю я отпустил в прошлое. — Ты должен был сказать на словах хотя бы, даже если не имел в виду. Лучше так, чем потом корить себя за плохое прощание. Пойдем, нам еще нужно приехать домой и уложить Стеллу спать, потому что с нянями она всегда не хочет ложиться в постель. — Люблю тебя, Джен, — он поцеловал ее в висок и обнял еще сильнее, смотря, как пустел холл, где недавно была шумная встреча. — И я тебя. А теперь пойдем возьмем наши вещи тоже. С тех пор Холли точно пропала со всех радаров. Не то, чтобы Дэйв интересовался, но не имелось ни журналов с ней, ни показов, ни встреч у важных лиц. Ничего. Она растворилась в воздухе, и с той встречи они больше никогда не пересекались. Черный ангел, личный Иисус, меткая сирена — слова, которые закрепились за ее образом, и он однажды становится символом, а символ переходит в состояние мифа. Они все следы на песке, и у них тоже в скором времени заканчивается дорога.