Возьми

Единственное, чего хочется Сяо Чжаню после того, как Ван Ибо присылает ему очередную пачку своих фото, это побиться головой об стол. Ещё подрочить, но это будет совершенно за гранью их и-так-опасных-отношений. «ну как тебе, гэ-гэ?» — спрашивает этот ужасный человек, и Сяо Чжань нервно хихикает. Иногда ему кажется, что Ван Ибо и правда не понимает, что творит, и все его действия просты и невинны. Но потом вспоминает хитрющий взгляд и думает, что в этой опасной игре как раз он сам — проигрывающий. «Ты для кого ноги раздвинул и поводок надел?» — хочет спросить Сяо Чжань, но удерживает себя. Фотографы — те ещё фетишисты, Сяо Чжаня порой пугает то, какие детали они обыгрывают, и как умеют поставить кадр так, чтобы у зрителей в голове были сплошняком греховные мысли. Как у него сейчас — при взгляде на пухлые губы и тонкий поводок на шее у Ибо. Вместо этого Сяо Чжань отправляет смайлик с глазами-сердечками и дописывает, что «бо-ди похож здесь на лолиту». «я не знаю кто такая лолита. так тебе понравилось, чжань-гэ?» Ещё б ты знал, думает Сяо Чжань, у тебя в университете не училась по обмену парочка хипстеров из России, которые с горящими глазами вещали о Набокове. «Лолиту» Сяо Чжань не прочитал, а вот фильм посмотрел. И теперь прикусывает язык в надежде, что у Ибо не хватит времени пошерстить интернет. Ещё Сяо Чжань думает, что его жизнь явно свернула куда-то не туда, если свой редкий выходной он тратит не на сон или встречу с друзьями, а на переписку с Ибо, который бомбардирует его своими блядскими фотографиями (они у него все блядские, пусть только кто попробует возразить!) Ночью ему снится, как Ибо призывно усмехается и вкладывает свой поводок ему прямо в руки. Просыпается Сяо Чжань с мучительным стояком и желанием снова побиться о какую-нибудь поверхность. Желательно, потвёрже. Вместо этого он пролистывает на телефоне вчерашние фотографии и останавливается на той, с раздвинутыми ногами. У Ибо на ней скучающий взгляд, большая ладонь расслабленно подпирает голову, а пухлые губы слегка приоткрыты. Они ведь сладкие, эти губы, Сяо Чжань не может вообразить, чтобы было иначе. Сладкие и чувствительные, послушные, если на них надавить. Экран телефона предательски меркнет каждые тридцать секунд, и Сяо Чжань, проглатывая стоны, проклинает дефолтные настройки и кончает, когда эти губы, пальцы и поводок на шее в очередной раз сменяются темнотой. Лёжа в постели, Сяо Чжань прижимает телефон к груди и несколько секунд всерьёз раздумывает о том, чтобы отправить Ибо в бан. В чёрный список, чтобы не мог дотянуться, чтобы не просачивался, как сейчас, не проникал куда-то за грудную клетку, откуда уже не выгонишь. Он даже почти заносит палец над кнопкой, но Ибо, словно почуяв неладное, присылает ему новое сообщение. «почему ты так редко носишь очки?» Сяо Чжань сбивается с мысли и забывает, что он там собирался сделать. Ибо добрался и до его фотографий. «В линзах проще работать». Гримёрам, фотографам, менеджерам, стилистам. Сам Сяо Чжань с удовольствием бы чаще носил свою любимую оправу — раньше ему дозволено было прятаться от мира за тонкими стёклами. Больше нет. «чжань-гэ красивый в очках» «чжань-гэ красивый всегда» «фанатам должно быть больно когда они смотрят на тебя» Сообщения приходят одно за другим, и у Сяо Чжаня потеют ладони. Ван Ибо частенько отвешивает ему комплименты. Сяо Чжань отвечает тем же — так повелось ещё со съёмок в «Неукротимом», но всегда было больше в шутку. Сейчас Сяо Чжаню совсем не хочется смеяться. «Что, и Бо-ди тоже?» Давай же, думает Сяо Чжань, пока телефон молчит, поддержи игру. Рассмейся, пришли дурацкий мем. Давай свернём тему на привычное поле, м? «больнее всех, — прилетает наконец ответ. — чжань-гэ очень жестокий». «Это ты жестокий, — обижается Сяо Чжань. — Льстишь бедному мне». «я позвоню и объясню лично», — предлагает Ибо внезапно. Входящий видеозвонок раздаётся прежде, чем Сяо Чжань успевает осознать, что так и не сходил в душ, и лежит на влажных простынях в одной футболке и приспущенных пижамных штанах. Но он всё равно быстро принимает звонок и жадно вглядывается в экран. Ван Ибо, едва появившись в окне звонка, сразу улыбается, и сердце Сяо Чжаня пропускает удар. — Давно в зеркало смотрел, Чжань-гэ? — лукаво уточняет Ван Ибо, откидываясь на спинку дивана. — Да я только проснулся, — Сяо Чжань подпихивает под спину подушку и торопливо натягивает до пояса одеяло, держа телефон на уровне лица. — Жаль, что до такой фотосессии ещё не додумались, — вздыхает Ибо, вертя что-то в пальцах свободной руки. — Хотя нет, — его улыбка становится шире. — Пусть мне одному будет больно. Сяо Чжань не знает, что и сказать. В руках у Ибо вчерашний поводок — тонкая лента то обвивает пальцы, то слетает с них, позвякивает тонкое колечко на конце. — Да ты никак ревнуешь, Бо-ди, — выдыхает он, не в силах оторвать взгляда от поводка в руках. — Конечно, — просто говорит Ибо, поднимая голову и пригвождая Сяо Чжаня к месту взглядом. В паху начинает тяжелеть, и Сяо Чжань благодарит узкий формат фронтальной камеры за то, что она не позволит увидеть ничего лишнего. И тут же проклинает, потому что сам он тоже мало что видит. Футболка на Ибо простая, серая. А какие штаны? Или, может быть, шорты? Сяо Чжань не к месту вспоминает фото с какого-то шоу, где Ибо был в одних коротких плавках, которые совершенно ничего не скрывали. Он закусывает губу, чтобы не начать проклинать ещё и себя со своим богатым воображением. — Иногда мне хочется, — продолжает со всей серьёзностью Ибо, — чтобы Чжань-гэ был хоть немного менее красивый. Может, фанаты тогда вели бы себя осторожнее. Сяо Чжань не может ничего поделать и просто краснеет, надеясь, что полумрак скроет это. — Звучит как угроза, — смеётся он, пытаясь разрядить обстановку. — Бо-ди такой собственник, да? — Ну, — говорит тот, накидывая поводок себе на шею, — это может быть не так плохо — принадлежать кому-то одному, да? Он затягивает поводок вокруг шеи плотнее и как-то пристраивает телефон на кофейном столике. Сяо Чжань облизывает губы и против воли подаётся вперёд. Теперь ему видно всё, и простые тёмные шорты, из которых выглядывают острые коленки, тоже совершенно ничего не скрывают. — Что ты творишь? — шепчет Сяо Чжань, понимая, что попал. Попался. Хочется сделать скриншот, хотя картинка и так, кажется, намертво вплавилась в голову, затмив остальные тысячи разных образов Ибо, которые видел весь Интернет. Такого не видел никто, кроме Сяо Чжаня, и его сердце едва не останавливается от этой мысли, а потом рвётся вскачь. Совершенно бездумно Сяо Чжань нащупывает тонкую цепочку в вырезе футболки и начинает водить пальцами по звеньям. Цепочку ведь подарил ему Ван Ибо, проносится в голове, и тот об этом прекрасно знает. Сяо Чжань ведь носит её с любыми своими образами, вон, даже в постели не снимает. Его накрывает какой-то оглушительной волной непонятного тепла, и спасения, кажется, уже нет. — Чжань-гэ, — тянет Ван Ибо, съезжая ниже по диванным подушкам, и на краю обзора камеры Сяо Чжань видит, как его пальцы трогают бугор на шортах, гладят, едва касаясь, — чем ты занимался, пока я не позвонил? Дрочил на тебя, почти срывается с языка. У Сяо Чжаня горят щёки и уши. Блядский поводок, и кому пришло в голову?.. Ван Ибо улыбается и, прикрыв глаза, прикусывает острыми зубками свою нижнюю губу. — Ибо... — предупреждающе хрипит Сяо Чжань. — Я вот думал о тебе, — с убийственной прямотой продолжает тот и сильнее сжимает член через шорты. Остановись, маленький демон, хочет попросить Сяо Чжань. Нам нельзя, требует сказать рассудок. Мы заигрались? — уточняет сердце. — Сними шорты, — хриплым шёпотом произносит Сяо Чжань вместо этого. Хрупкий заборчик, который он вот уже год возводит вокруг собственных чувств и желаний, с громким треском рушится. Ибо замирает, и на секунду Сяо Чжаню кажется, что он опомнится. Осознает, что зашёл слишком далеко, и остановится. Извинится, сбросит звонок, чтобы на следующий день они оба могли сделать вид, что ничего не было. Ибо быстро стягивает шорты, под которыми нет белья, и раскидывает свои длинные ноги по диванным подушкам. Крупный член шлёпает его по футболке, и Сяо Чжань едва не выпускает телефон из рук — таким скользким тот становится во вспотевших ладонях. Одной рукой Ибо обхватывает ствол, второй — легонько тянет поводок. Сяо Чжань едва не утыкается носом в экран, чтобы лучше видеть. Этого мало, бесконечно мало. Он видит резкие движения руки, слышит тихие стоны, и рот наполняется слюной от желания попробовать на вкус. Провести языком по истекающей смазкой головке. Намотать на кулак чёртов поводок, сдавить чужое горло, чтобы подавился воздухом — а потом отпустить. Ворваться языком в чужой рот и грязно поцеловать. Заставить выстонать его, Сяо Чжаня, имя. Под этим углом ноги Ибо ещё длиннее, камера живо выхватывает движения рук, а из динамика доносится хриплый стон. Сяо Чжань сжимает свой телефон так крепко, что пластиковый чехол жалобно трещит, и ныряет свободной рукой под одеяло, где уже давно снова жарко, влажно и твёрдо. Бо-ди, что же мы теперь будем делать, ты об этом подумал?.. Последние мысли уносит жаром, тесным клубком свернувшимся в паху, резкими движениями кулака по члену и тихими стонами Ибо на другом конце видеозвонка. — Ибо, — зовёт Сяо Чжань, не думая, ни о чём не заботясь, и Ван Ибо торопливо вскидывает на него мокрые глаза — на экране видно каждую слипшуюся ресницу. — Бо-ди, какой же ты... — Позови ещё, — умоляюще выдыхает Ван Ибо, и Сяо Чжань отчётливо видит, как алая головка его члена то появляется, то пропадает во влажном стиснутом кулаке. — Пожалуйста, ну?.. — Ибо, Ибо, — шепчет ему Сяо Чжань, пока его ломает в оргазме в собственной измятой постели, — Ибо, мой Бо-ди... Ван Ибо кончает с тихим всхлипом, который затирается шорохом микрофона. Сяо Чжань вытирает руку об одеяло и смотрит, во все глаза смотрит, как Ван Ибо приходит в себя, тянется к телефону и снова подносит его к лицу. — Обо всём забываю, когда ты меня зовёшь, — признаётся Ибо, краснея до кончиков ушей, и облизывает свои чёртовы губы. Сяо Чжань тоже хочет их облизать. Так сильно хочет, что перед глазами почти темнеет. — И что мне теперь с тобой делать? — спрашивает Сяо Чжань, после того, как они какое-то время молчат, разглядывая друг друга. Ван Ибо после оргазма — теперь любимый образ Сяо Чжаня, и переплюнуть его сможет разве что Ибо в момент наивысшего наслаждения. Но это нельзя смотреть через камеру, только лично. — Приезжай завтра, — просит Ван Ибо. У него квартира в Пекине, Сяо Чжань знает. Как знает и то, что он никого к себе не водит. — Не могу, — с сожалением говорит он и добавляет, увидев вмиг потухший взгляд: — Завтра у меня съёмки для Olay. А потом запись песни. Раньше следующей недели никак. Ибо выдыхает с таким видимым облегчением, что у Сяо Чжаня колет сердце. — Тогда на следующей неделе. У меня запись в Шанхае, но к четвергу я буду свободен. Смотри-ка, мы взрослые, думает Сяо Чжань, не в силах оторваться от алых искусанных губ. Их хочется истерзать, а потом вылизывать, срывая стоны. Сверяем графики, договариваемся. Нормальные сознательные люди, не какие-то влюблённые подростки. — Хорошо, — кивает он, и Ван Ибо улыбается. — Буду дрочить всю неделю, вспоминая о тебе, — говорит Ибо, и Сяо Чжань смеётся. Всё-таки подростки. И может, даже влюблённые.