Возьми

Сяо Чжань проводит в душе не меньше двадцати минут: и чтобы смыть с себя как следует самолётную усталость, и чтобы немного поостыть. Они с Ибо набросились друг на друга (ладно, Ибо набросился на него), стоило Сяо Чжаню открыть дверь, он даже переодеться толком не успел. Но Ибо было плевать на его несвежую толстовку и огромные спортивные штаны — он залез в них, не успел Сяо Чжань и слова сказать. Не то чтобы он был против. Их редкие встречи становятся ещё более редкими, перетекая в основном в усталые переписки, так что тратить первый за много месяцев совместный выходной на разговоры не хочется. Но то, с какой страстью Ибо целовал его совсем недавно, заставляет Сяо Чжаня рвано выдохнуть. Жадный торопливый секс прямо в коридоре ничуть не помог утолить жажду друг друга. Иногда это пугает Сяо Чжаня. Поэтому теперь он стоит в душе, старательно подставляя голову под мягкие тёплые струи, и напоминает себе, что у них есть целые сутки. Ночь, день и ещё одна ночь, за которые они смогут нормально заняться любовью и даже поговорить. Обматывая бёдра полотенцем, Сяо Чжань усмехается своему — дурацки счастливому — отражению в зеркале и думает, что Ибо заждался. А может, вовсе уснул — у него, в отличие от Сяо Чжаня, за последние пару дней было пять перелётов. Но когда Сяо Чжань наконец выходит из ванной, разгоняя по пути клубы пара, то на мгновение замирает, не веря своим глазам. На постели его ждёт сюрприз. Ибо не спит. Спать он, кажется, вовсе сегодня не собирается. Как и одеваться. Сяо Чжань медленно переводит дыхание, на автомате прикрывая за собой дверь в ванную. — Чжань-гэ? — Ибо слегка приподнимается на постели. Длинные концы алой шёлковой ленты взлетают следом за ним. Когда он успел её разыскать? Сяо Чжань припомнил: перед выездом ленту Вэй Ина он бережно уложил в мешочек и спрятал в боковом кармане сумки, которая теперь лежала, раскрытая, у прикроватной тумбочки. — Моя лента... — Лента Вэй Ина, — невозмутимо поправляет его Ибо, приподнявшись на локте, и проводит ладонью по волосам, задевая узел на затылке: Сяо Чжаню отлично видно, что его пальцы слегка подрагивают от нетерпения. — Ты меня понял, — возражает Сяо Чжань. — И что ты мне сделаешь? Вопрос застаёт врасплох, резко бьёт куда-то под дых. Сяо Чжань смотрит на свой восхитительный подарок, у которого, несмотря на старания, дрожит от предвкушения голос, и не верит, не верит, не верит, что такое бывает на самом деле. Ван Ибо, в его постели, в одной повязке на глазах... — Бо-ди, — зачарованно произносит Сяо Чжань, облизывая разом пересохшие губы. — Тебя вовсе нельзя оставлять одного, да? — Тебе не нравится, гэ? — У Ибо подрагивают уголки губ — не то от шалости, не то от нервов. Он и вправду нервничает: Сяо Чжань это прекрасно видит по скупым, аккуратным движениям пальцев и этой волнительной улыбке. А ещё он очень, очень возбуждён. — Что будет, если я отвечу «нет»? — спрашивает Сяо Чжань и смотрит во все глаза. Это не классическая игра на двоих, где оба игрока на равных позициях: у Ибо завязаны глаза, и он лишён возможности положиться на своё зрение. Сколько он успел пролежать вот так, прислушиваясь к шуму воды, дожидаясь щелчка двери? Сяо Чжань прикусывает губу, притормаживая воображение, и терпеливо ждёт ответа. — Я скажу, — облизывает губы Ибо, — что ты врёшь, гэ. Пусть я тебя и не вижу, но я чувствую твой взгляд. И это не «мне не нравится» взгляд. Мелкий паршивец, восхищённо выдыхает Сяо Чжань. Мелкий проницательный паршивец, успевший вызнать, прочувствовать все его реакции, взрастивший в себе уверенность, ох, как эта уверенность сшибала Сяо Чжаня с ног!.. Он медленно скользит взглядом от кончиков пальцев до восхитительно крепких бедёр и колом стоящего члена и выше, по груди и шее, пока не останавливается на алой ленте, повязанной у Ибо на глазах. Эта лента — драгоценное сокровище Сяо Чжаня, которое он бережёт пуще дорогих часов и ювелирных изделий. Это Вэй Ин был тем, кто принёс ему мировую славу, это Вэй Ин познакомил их с Ибо, и за это Сяо Чжань будет вечно благодарен ему. А теперь эта лента небрежно повязана на чужой голове. Но как бы Сяо Чжань над ней ни трясся, внутри ничего не дёргает. Эта лента ровно там, где ей нужно находиться. Он облизывает губы и медленно, стараясь ступать бесшумно, идёт ближе к кровати. К абсолютно, восхитительно обнажённому Ван Ибо. Полотенце на бёдрах у Сяо Чжаня выразительно натягивается палаткой, но он не обращает внимание на собственное жгучее возбуждение. Ибо важнее. Такой доверчивый: снова расслабленно улёгся на кровати, откинул голову, повозился, чтобы узел за затылке не мешал... Глядя на него, Сяо Чжань почти физически чувствовал, как старательно Ибо сейчас прислушивается к каждому шороху, ловит отзвук босых ступней по паркету. Сяо Чжань склоняется над ним и невесомо гладит худую коленку. Ибо вздрагивает и невольно подбирает ногу под себя, словно подставляясь под ласку. Изумительный. — Тебе идёт, — произносит Сяо Чжань, подпустив в голос бархата. — Возьмись за изголовье. Ибо тяжело сглатывает и улыбается, отползает на постели выше. Его пальцы на ощупь находят округлую перекладину изголовья, и Ибо послушно сжимает кулаки, гладит полированное дерево взад и вперёд, словно не может оставаться в покое. Сяо Чжань выжидает несколько невыносимо долгих мгновений, просто разглядывая его, и садится рядом. Прикоснуться хочется невыносимо, но и поддразнить Ибо, заставить его сгорать от нетерпения (сильнее, чем сейчас) — хочется ещё больше. Поэтому Сяо Чжань молчит, продолжая облизывать его тело взглядом. У Ибо потрясающее, идеальное тело. Сухие твёрдые мышцы, пресс, за который можно умереть, россыпь едва заметных родинок. Аккуратные маленькие соски, остро стоящие от желания, выдающийся кадык, который так удобно прикусывать (Ибо сносит от этого крышу). Влажные пухлые губы, с которых, сейчас призывно распахнутых, слетает тяжёлое дыхание. Ибо так легко заводится, что Сяо Чжань не может удержаться от поддёвок, но на самом деле ему льстит, потому что это из-за него Ибо такой. Это он, Сяо Чжань, заставляет его сгорать от желания и нетерпения. Неловко поёрзав, Ибо прерывает затянувшуюся паузу: — Чжань-гэ? Сяо Чжань молчит, но легко касается острой коленки, заставляя Ибо вздрогнуть. И тут же успокаивающе гладит всей рукой, показывая, что он здесь, рядом. — Я... чувствую твой взгляд на себе, — повторяет Ибо, облизывая свои невозможные губы. — Это горячо. Не настолько горячо, как выглядишь ты, думает Сяо Чжань. Склоняется ниже и легонько дует на влажную головку члена. Ибо совершенно порнографично стонет. — Нравится, как я смотрю на тебя? — спрашивает Сяо Чжань, отстраняясь, и гладит его по бедру. — Может, я и не смотрю вовсе? — Смотришь, — улыбается Ибо, и его ужасно хочется поцеловать, но Сяо Чжань держится. Ещё рано. — Мне нравится, Чжань-гэ, так мало... Сяо Чжань решает засчитать это за первую мольбу: скользит ладонью на внутреннюю сторону бедра, трогает нежную, тонкую кожу и с силой сжимает пальцы. Ибо пробирает дрожь, и он порывисто облизывает губы. Сяо Чжань тут же убирает руку и смотрит на него, смотрит, как беспокойные пальцы сжимаются на перекладине. Рвутся к нему. Но Ибо держится. Послушный... За это Сяо Чжань, склонившись поближе, целует родинку возле тазовой косточки и влажно ведёт по ней языком. Ибо отзывчиво вздрагивает и выдыхает со свистом: его член, прижавшийся к животу, тоже хочется облизать, покрыть поцелуями, но Сяо Чжань обходит его стороной. — Ты сам виноват, Бо-ди, — говорит Сяо Чжань, целуя вместо этого подрагивающий бок, гладит его ладонью, словно успокаивая, — я должен уделить время распаковке своего подарка, ты же не хочешь, чтобы я торопился?.. Кончиками пальцев по линии пресса, вверх и вниз. Поцеловать плечо. Погладить по волосам. Сяо Чжань наслаждается каждым мгновением, каждой живой, отзывчивой реакцией: взаимное возбуждение пропитало воздух между ними, и Ибо теперь сладко и мучительно вздрагивает от каждого самого лёгкого касания. Чувствительный. Его всегда легко было раздразнить. — Гэ, — в этом коротком вздохе тоже звучит мольба. Сяо Чжань с трудом держится, чтобы не навалиться на него сверху. Он ждёт, такой распалённый, такой возбуждённый, он бы так яростно подался навстречу, что они бы... Вместо этого Сяо Чжань избавляется от полотенца и вытягивается рядом, подложив под голову руку. Ибо поворачивается к нему, приоткрыв губы, и Сяо Чжань не может справиться с искушением — трогает этот чудесный рот, гладит и оттягивает нижнюю губу. — Мне столько всего хочется с тобой сделать, — признаётся Сяо Чжань хриплым шёпотом, сам не отвечая за то, что говорит, — если бы ты только знал, ты бы не стал столь безоговорочно мне доверять. — Чжань-гэ может не волноваться, — возражает Ибо, коснувшись его пальцев горячим языком. — Но лучше бы тебе поцеловать меня поскорее, иначе я просто взорвусь, гэ, мне так хочется, чтобы ты... Сяо Чжань целует его — кратко, жёстко, вырывая довольный стон, и Ибо послушно замолкает. На скулах у него горит румянец, и красный шёлк делает его в сотню раз прекраснее. Сяо Чжань берёт ленту за длинный кончик и медленно ведёт им по выставленному горлу и ключицам. От этой нехитрой ласки Ибо прошибает дрожью, и Сяо Чжань с восхищением впитывает ее всем собой. Его никогда не перестанет удивлять открытость Ибо, который живёт, танцует и даже любовью занимается с максимальной страстью. То, от чего любой другой бы смущался, Ибо демонстрирует открыто и прямо, что не может оставить равнодушным. Сяо Чжань уже давным-давно весь его, с потрохами. Когда длины ленты перестает хватать, Сяо Чжань прокладывает путь поцелуями, намеренно чередуя лёгкие и едва ощутимые с резкими и колючими — его Ибо любит немного боли в процессе. Вот и сейчас его брови трогательно изламываются, а с губ слетают жалобные поскуливания. — Кажется, — тихо говорит Сяо Чжань, — ты готов кончить только от этого, да, Бо-ди? Ибо выгибается навстречу прикосновениям, послушно не отпуская изголовье, но всем собой требуя больше. Сяо Чжань тихо смеётся и аккуратно накрывает губами головку. Всхлип Ибо кажется оглушительным в тишине спальни. Сяо Чжань слизывает солоноватую каплю с натянувшейся нежной кожи, целует выпуклую венку на твёрдом стволе и медленно отстраняется, оставшись на самом краю постели. Ибо тянется за ним всем телом, пальцы у него белеют от напряжения, а раскрытые губы подрагивают, не справляясь с дыханием, пока Сяо Чжань бесшумно выдвигает ящик тумбочки и вытаскивает оттуда презервативы и смазку. Фольгированная лента выдаёт его с головой, и Ибо шумно сглатывает и ёрзает на покрывале, не в силах скрыть своего нетерпения. — Так послушно ждёшь, — шепчет ему Сяо Чжань, целуя подрагивающий под его губами живот, и мимолётно отстраняется, чтобы снять крышку с гладкого флакона. — Такой красивый, Бо-ди... Ибо облизывает губы и податливо выгибается в спине, задыхаясь, когда Сяо Чжань снова трогает губами его член, позволяя головке проскользнуть по языку, и гладит скользкими пальцами основание, чтобы медленно соскользнуть ниже. Глубже. Над его головой раздаются даже не стоны: это снова всхлипы вперемежку с рваным дыханием, и Сяо Чжань, не глядя Ибо в лицо, бережно дует на влажную кожу, заставляя дёрнуться от удовольствия, и медленно произносит: — Можешь отпустить руки, — прежде чем снова взять в рот. Пальцы Ибо тут же вплетаются ему в волосы. — Поцелуй, поцелуй меня, гэ, — хрипло просит он, и Сяо Чжань охотно выполняет. Раздвигает языком пухлые губы и глубоко целует, будто стараясь достать до горла. Поцелуй выходит мокрым и грязным, Сяо Чжань намеренно делает его таким, чтобы вместе с Ибо счастливо уехать крышей. Они отрываются друг от друга, когда перестаёт хватать воздуха, и Сяо Чжань завороженно смотрит на ниточку слюны, тянущуюся между их губами. Ибо дышит так тяжело, словно пробежал кросс, и Сяо Чжань думает, что однажды точно схлопочет сердечный приступ от этой картины. Чтобы отвлечься, он выдавливает на пальцы смазку и мягко трогает вход. Он велел Ибо растянуть себя накануне, если будет время, но скорее так, чтобы отвлечь и раздразнить. С кучей перелётов и съёмок когда бы у него было время на себя? Но к его удивлению палец входит совсем без труда, и Ибо довольно стонет, вслепую поглаживая Сяо Чжаня по свободному предплечью. — Ты всё же послушался меня? — мурлычет Сяо Чжань, медленно добавляя второй палец. — Я всегда делаю то, о чём меня просит Чжань-гэ, — выдыхает Ибо, и уголки его губ чуть приподнимаются. — Умница, — шепчет Сяо Чжань ему в губы, даря лёгкий поцелуй. — Хороший мальчик. Ибо стонет снова, двигает бёдрами, глубже насаживаясь на пальцы. Это хорошо, что не нужно тратить время на тщательную растяжку — Сяо Чжань не уверен, что продержится долго. Собственное возбуждение отдаёт уже лёгкой болью, и от желания поскорее оказаться внутри Ибо перехватывает дыхание. Он осторожно вытаскивает пальцы и быстро разрывает фольгу. Ибо, от нетерпения ёрзающий на постели, разводит колени шире, и это такое откровенное приглашение, что Сяо Чжань может лишь с шипением выдохнуть. Но вместо того, чтобы принять это приглашение, Сяо Чжань порывисто целует Ибо под коленом и ложится рядом. У Ибо красивый, чувственный профиль, и Сяо Чжань целует его в уголок приоткрытых губ, прихватывает зубами ухо и шепчет горячо: — Иди ко мне, — и тянет на себя, ведёт раскрытой ладонью по животу, задевая член, — ну же, иди ко мне скорее... Даже с завязанными глазами Ибо мгновенно понимает, чего от него хотят. Сяо Чжань держит его за руку, помогая не сбиться с пути, и смотрит, часто облизывая губы, как Ибо поднимается на разъезжающихся ногах и медленно, на ощупь седлает его бёдра. Красная лента струится по его плечам вниз, спадает на грудь, и Сяо Чжань зачарованно сминает её пальцами, гладит Ибо по вздымающимся бокам, пока тот ёрзает и трётся, тяжело опираясь ладонями Сяо Чжаню на грудь. Восхитительно приятная тяжесть. Сяо Чжань гладит его предплечья и хриплым, бархатным голосом выдыхает: — Бо-ди, — и этого хватает, что Ибо снова сбился с дыхания. Когда он медленно, помогая себе рукой, опускается Сяо Чжаню на член, тот до красноты вжимает пальцы в его напряжённые бёдра и смотрит, смотрит, смотрит. Не может отвести взгляд. — Вот так, — шепчут губы, сами, Сяо Чжань сейчас сходит с ума от тесноты и жара, — вот так, детка, глубже, ещё немного... Ибо отвечает ему низким стоном и закусывает губу. А затем так же медленно начинает двигаться, и Сяо Чжань забывает собственное имя. — Ты такой красивый, — выдыхает он, не в силах сдержаться. Кончики пальцев снова зудят от желания нарисовать или хотя бы сфотографировать такого Ибо. Конечно, он никогда не сделает этого из соображений безопасности, но может быть, когда-то... и без лица... Ибо протяжно стонет, поймав приятный угол, и Сяо Чжань позволяет ему самостоятельно задавать ритм. — Так хорошо, Чжань-гэ, — с восторгом делится Ибо, — я ничего не вижу, но так словно... острее? Я чувствую, как ты пульсируешь внутри. Будто бы повязка на глазах развязала ему язык и спрятала остатки стыда, если они ещё оставались у этого невыносимого человека. Сяо Чжань действительно уже близко, поэтому просит, сжимая пальцы на талии: — Подрочи себе. Давай. Для меня. Ибо обхватывает член рукой и начинает двигать ею в такт ритму. Сяо Чжань, кажется, даже моргать забывает, полностью погружаясь в созерцание сосредоточенного на своём удовольствии Ибо. Жадный, какой же жадный, ласково думает Сяо Чжань, подбрасывая бёдра одновременно с тем, как Ибо в очередной раз опускается. Получается глубоко, и Ибо со стоном откидывает голову назад, красиво прогибаясь в спине и крепче сжимая член в кулаке. — Чжань-гэ, — шепчет он, — я уже близко. Можно мне?.. Ещё одна их игра, в которой они поднаторели за последние несколько месяцев. Готовность Ибо слушать его приказы будит в душе Сяо Чжаня целый сонм демонов, о которых он и не подозревал раньше. В такие моменты он понимает маньяков, которые хотят полностью обладать кем-то, не выпускать и держать только для себя. Иногда рядом с Ибо Сяо Чжань чувствует себя именно таким маньяком. — Можно, — позволяет он, и Ибо лихорадочно двигает кулаком по члену, уже не заботясь о ритме и плоти Сяо Чжаня внутри. Кончает он бурно, забрызгивая горячим семенем живот и грудь Сяо Чжаня. Пара капель попадает даже на лицо, и Сяо Чжань слизывает их языком. Это и швыряет его за грань следом. Когда темнота перед глазами выцветает, Сяо Чжань чувствует на шее горячее дыхание: Ибо тычется носом ему под подбородок, пропихнув колено между бёдер, и Сяо Чжань бережно целует его в висок и на ощупь находит тугой шёлковый узел на затылке. — Тебе хорошо? — вопросы излишни, но Сяо Чжаню нравится спрашивать. Нравится, как Ибо улыбается и трётся щекой о его плечо, словно кот. Нравится, что между ними нет сейчас ничего, кроме сбитого смешанного дыхания. — Очень, — Ибо целует его под челюстью, не желая отстраняться. Но Сяо Чжань, ослабив узел, бережно и настойчиво опрокидывает Ибо на спину. — Нечестно, — слабо возражает Ибо. Сяо Чжань в ответ целует его приоткрытые губы и тянет ленту за край, пока она мягко не соскальзывает с постели на ковёр. Ибо жмурится: ресницы у него влажные и слиплись чудесными стрелками. Сяо Чжань целует его дрожащие веки и первым поднимается, чтобы дойти до ванной. Ибо хватает его за руку, и Сяо Чжань мягко гладит его пальцы. — Я быстро. Не открывай пока. По пути он прикручивает светильник до минимума и старается не сильно широко открывать дверь в ванную, чтобы яркий свет не навредил Ибо. Когда он возвращается, тот всё так же лежит с закрытыми глазами, и только озорная ухмылка на лице говорит, что он не уснул. — Ты в порядке? — на всякий случай спрашивает Сяо Чжань, и его тут же утягивают на себя, заставляя завалиться на постель. — В полнейшем. Просто хотел, чтобы ты был первым, что я увижу, открыв глаза. Бедное сердце Сяо Чжаня точно когда-нибудь не выдержит силы этих вот чувств. Ибо наконец поднимает веки, и Сяо Чжань сталкивается с тёплым карим взглядом. Гладит Ибо по щеке, убирает со лба взмокшие волосы. — Ты очень красивый, Чжань-гэ, — привычно шепчет Ибо. — Мне всё же больше нравится на тебя смотреть. Хотя было круто! Сяо Чжань, не удержавшись, целует его в губы и наклоняется, чтобы подобрать с пола свою ленту. Конечно, не стоило так обращаться с дорогим шёлком: их игра оставила на нём глубокие заломы, но... Сяо Чжань всё равно улыбается, наматывая ленту на пальцы. Оно того стоило. Больше красного шёлка Ибо шла только чёрная кожа его ошейника. — Чжань-гэ не злится, что я позаимствовал его ленту? — игриво тянет Ибо, потягиваясь всем телом. Сяо Чжань откладывает ленту на тумбочку и с наслаждением забирается к Ибо под тонкое одеяло. — Даже не надейся, — шепчет он в смеющиеся губы и прижимает Ибо спиной к себе, вдыхая родной и знакомый запах. — Тебе придётся очень долго искупать свою вину. — Обещаешь? — смеётся Ибо, и Сяо Чжань утыкается носом ему в загривок. — Даю слово.