Мечты сбываются?

По негласному договору, действующему на протяжении вот уже нескольких лет, посуду после праздничных посиделок именинник не моет. Вот почему сегодня на кухне безраздельно хозяйничаю только я, почти до макушки заваленный горой чашек-кружек-ложек-вилок, которые наши с тобой друзья оставили в напоминание о себе. Да уж. Тебе – подарки, мне – кухонный фартук, чтоб не испачкал футболку. Кстати, о подарках. Я на секунду отрываюсь от созерцания текущей струи воды и оглядываюсь через плечо, чтоб хоть краем глаза посмотреть, как ты там распаковываешь шуршащие яркие обертки. Никого. Только одинокий диван созерцает праздничное великолепие нагроможденных коробок. Ни один из подарков не раскрыт, более того – ты даже не притронулась к ним, так и оставив бесформенную гору на журнальном столике уныло мерцать пестрыми бантами. Даже божественная картина Блэк Стара, которую он нахваливал весь вечер, осталась не распакованной, угрожающе примостившись на самом верху импровизированной разноцветной горы. Ох, Мака… Я наспех развязываю узел и стаскиваю фартук, кидая его куда-то в сторону стола. - Мака? – гостиная пуста. Свой подарок я еще не подарил, слишком не вписывался он в концепцию веселой вечеринки, слишком страшно мне было отдавать его тебе вот так – при всех. Но сейчас, когда мы остались наедине, наверное, самое время. Я долго разглядываю извлеченную из шкафа коробку, думая, как начать разговор, что сказать, да и стоит ли вообще что-то говорить? Вот только подходящие слова на ум никак не приходят, и я, усмехнувшись, беззвучно открываю дверь в твою комнату. Ты сидишь на самом краешке кровати и треплешь в руках старую фотографию с тремя счастливыми лицами. Маленький пальчик скользит по глянцевой поверхности вдоль силуэта красивой молодой женщины с ребенком на руках, рядом с которой примостился молодой Спирит. Понимаю его, твоя мама, действительно, была восхитительной женщиной, и с возрастом ты все больше становишься похожа на нее. Никто не знает, где она сейчас, и уж тем более никто не может вернуть ее назад. Бессильны здесь все богатства семьи Эвансов, связи Шинигами и любовь к собственной дочери. Даже открытка с поздравлением затерялась где-то в пути, а может, и никогда не была послана в силу никому не известных обстоятельств. Знаешь, я отдал бы все, чтобы исполнить твою мечту, но, наверное, ты права и мечтам сбываться не суждено. И так погано на душе от этого жалкого бессилия, от твоего печального лица и испорченного праздничного настроения. - Прости… - Все в порядке, Соул, - наконец поднимаешь голову и пытаешься улыбнуться фальшивой ободряющей улыбкой, но глаза выдают тебя со всеми потрохами. – Я знаю, что она не вернется. - Извини, что испортил праздничное настроение. - Не бери в голову. Все в порядке. Правда. Я со вздохом опускаюсь рядом с тобой, крутя в руках подарочную коробку. - Знаешь, есть вещи, которые, к сожалению, нельзя изменить. Нам не дано вернуться в прошлое и переиграть все по-новому… - Слова даются нелегко, все-таки плохой из меня собеседник, а уж тем более утешитель. – Но в этом, наверное, и прелесть жизни – ценить каждое мгновение. И пусть я не могу вернуть твою маму или обернуть ход времени вспять, - делаю паузу, собираясь с мыслями, - но я могу подарить тебе частичку вашей счастливой семьи. Ты с удивлением смотришь на протянутую коробку с наспех завязанным подарочным бантиком, который мы со Спиритом нацепляли уже в последний момент. - Что там? - Я же сказал, часть вашей счастливой семьи. Я вижу, как руки слегка дрожат от напряжения, когда ты развязываешь шуршащую пеструю подарочную обертку и раскрываешь коробку, заглядывая внутрь. - Соул… - изумленно, почти не раскрывая губ. – Это же… И на узорчатое покрывало высыпаются сотни маленьких бумажек, открыток, записок и писем. Все то, что мы со Спиритом смогли отыскать за неделю, перевернув его дом вверх дном. Ты берешь один из невзрачных клочков бумаги с каракулями своего отца, чередующимися с ровными аккуратными строчками, написанными другой рукой, и погружаешься в чтение. Из этих красных сердечек, вырванных тетрадных страниц, открыток и клочков бумаги с малозначащими переписками, обзывательствами, просьбами, вопросами и признаниями выписывается маленькая история дружбы и любви двух очень близких людей, которые когда-то были счастливы, просто находясь рядом друг с другом, и вряд ли задумывались, что через много-много лет их уже почти взрослая дочь будет с жадностью смотреть на испещренные двумя почерками бумажки, впитывая в себя каждое нежное слово, каждое признание и обещание, которое ее родители когда-то бездумно оставили на бумаге. Я вижу, как ты вытаскиваешь из кипы очередную небольшую открытку, на этот раз с нарисованным на небе аистом, и долго смотришь на размашистые завитушки, сложившиеся когда-то в безумное счастье Спирита, узнавшего, что у него родилась дочь. Я встаю с постели, зная, что ты сейчас вряд ли обратишь на меня внимание. Понимаю, лучше будет оставить тебя в одиночестве. - Соул… - Я лучше пойду, – оборачиваюсь я, не зная, что еще сказать. - Спасибо, - теперь ты улыбаешься искренне, хоть я и вижу слезы, медленно переполняющие зеленые омуты. - С днем рождения, Мака, - улыбаюсь я тебе в ответ и треплю по голове как ребенка. И, прежде чем уйти к себе, оставляю под твоей дверью открытку с поздравлением, которая когда-нибудь, возможно, станет частью нашей с тобой счастливой истории…